Ночные велопрогулки по Петербургу, Андрей Рублев и фрукты личи

Си Ло впервые побывал в Петербурге в шесть лет, тогда его удивили черно-белые улицы города. Из-за работы родителей он регулярно приезжал сюда и в итоге поступил в вуз и теперь учится в мастерской живописи. Сейчас Си Ло живет на Васильевском острове, завел собак и о возвращении в Китай думает только в связи с работой.

Каково всё детство жить на две страны, почему Россия дает чувство творческой свободы и как петербургское небо контрастирует с закоулками, дворами и улицами города — рассказывает китаец.

возраст

25 лет

род деятельности

Студент, художник

В Петербурге

Больше семи лет

— Я родился в Таншане — солнечном городе на Северо-Китайской равнине (часть территории Великой Китайской равнины — прим. «Бумага»). Мои родители тогда работали одновременно в России и Китае: отец был каллиграфом-графиком, а мама — учительницей рисования. Они часто путешествовали и во время одной из таких командировок шестилетнего меня привезли в Петербург, чтобы показать город.

Очень хорошо помню, что тогда стояла пасмурная погода: солнца не было, а небо казалось серым. Создалось впечатление, что по всему городу развешана черная паутина — провода трамваев и электричек, которые я никогда [прежде] не видел. Мне, кажется, понравилось. И меня, особо не спрашивая, стали возить сюда чаще.

Иногда мы оставались здесь надолго, и я даже учился в Средней художественной школе на Васильевском острове. Мне было странно жить в Петербурге: я приезжал, а тут — зима, всё будто черно-белое. Возвращался обратно в Таншань — там солнце и краски.

Мои родители выбрали для меня путь художника, отправив в школу с уклоном в творчество и со слабыми общеобразовательными предметами. Поэтому, когда я начал думать о поступлении, сразу выбрал институт Репина (Санкт-Петербургский государственный академический институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина — прим. «Бумаги»). Поступать в Китае практически не думал: здесь на моем направлении было 14 заявок на 13 мест, а там я только в очереди на вступительный экзамен простоял бы больше десяти часов. Так я и переехал.

Чему вас научила Россия?

От местности, где ты развиваешься, зависит твоя личность. У [французского художника Анри] Матисса, например, мастерская находилась под ярким солнцем, и в какой-то степени из-за этого у него были яркие работы. У петербургских художников же уклон в другую сторону, потому что и город, их окружающий, очень серый. И я, пожив в Петербурге, стал больше похож на последних: заинтересовался философией, стал осмыслять глобальные вещи.

На мой взгляд, петербургский климат, закоулки города, его дворы и улицы сами по себе экзистенциальны. Абсурдно то, что в непредназначенном для людей климате построили огромный город со многими достижениями культуры. Именно здесь у меня проявилось ощущение, что я абсолютно не понимаю, что со мной происходит в данный момент. А что-то происходит. В Петербурге каким-то образом теряются и в то же время осознаются все ценности. Так и должно быть.

В Петербурге я стал больше иронизировать, как это замечают мои профессора. Искусство здесь открылось мне с новой стороны — как что-то очень ценное. Этого я бы, наверное, не узнал в Китае — там я научился бы, скорее, математике и стал бы абсолютно никаким человеком. По крайней мере, у меня такие ощущения.

Еще я завел здесь собак: небольшого пуделя Хуадюар, что в переводе с китайского значит Булочка, и пекинеса Дунь-дунь, что переводится как Кучка-кучка. Первое время я не убирал за ними, когда гулял. А потом, прогуливаясь по городу, сам наступил в собачьи фекалии. И стал убирать. Этому тоже научился в России, но не знаю, благодаря ли ей.

Кто сыграл для вас важную роль?

Мне сложно назвать конкретного человека — их было слишком много: это и родители, и друзья, и учителя. Наверное, даже Хуацо помогла мне своими кудрями.

Но если без шуток, то серьезную роль среди прочих для меня в последнее время сыграл мой профессор. Он направлял меня и поддерживал в трудные минуты, не подавляя, а раскрывая мое личностное понимание в искусстве. Благодаря ему я чувствую себя увереннее, когда что-то происходит.

Что вы хотели бы перенести из своей страны в Петербург?

Наверное, хотел бы видеть в России фрукт личи и работающую экономику. Китайское личи немного похоже на сливу, но красного цвета. Внутри у него белая мякоть. Здесь его уже продают, кажется, поэтому этот пункт почти выполнен. Что касается экономики, то здесь сложнее.

Недавно я познакомился с шанхайскими летчиками, которые летают рейсом Шанхай — Петербург. Каждому из них было примерно по 50 лет, и они говорили о политике. Так вот, по их мнению, с которым я согласился, в России почти всё хорошо, кроме экономики. Как ее поднять, я, конечно, не знаю.

При этом в России многие вещи делаются без денег — и это очень классно: есть возможность достичь счастья не материальным путем, как это принято в Китае. Я даже знаю людей, которые не нуждаются в больших деньгах. Но в некоторых случаях я чувствую, что деньги нужны — например, когда пытаюсь улететь в родной город, билеты до которого стоят в два раза больше, чем билеты до какой-нибудь Италии. Так что, если бы экономика поднялась, стало бы лучше.

Пять находок в Петербурге

1.

Огромное розовое небо после заката

Когда садится солнце, можно заметить огромное розовое небо, которое невозможно забыть. Я это видел только здесь, и для меня удивительно, как всё это сочетается с мрачностью города и этими экзистенциальными задворками. Но я в такое время о них не думаю и наслаждаюсь.

2.

Разные люди

Здесь у меня есть ощущение, что многие люди уже в раннем возрасте становятся личностями. И причем не одинаковыми личностями под копирку, которые, вообще-то, тоже существуют. Здесь разные люди со своими взглядами на разные вещи, и они видят мир по-своему.

3.

Древнерусское искусство

Работы Андрея Рублева, Феофана Грека — это было для меня открытием, не сравнимым даже со знакомством с этническим китайским искусством. Возможно, для меня это что-то особенное, потому что в некоторой степени это похоже на наскальные росписи в Китае. Древнерусское искусство стало для меня чем-то важным, потому что я его понял.

4.

Пляжи Ленобласти

Мне нравятся здесь пляжи. Еще когда я приезжал сюда в школьные годы, мы с друзьями ходили на пляжи. Мне нравилось, что там никого нет на несколько метров, небольшой уровень воды и можно купаться. Часто лежал на одном плоском камне в Песочном и загорал, а потом мы делали из него же столик, на котором раскладывали продукты.

5.

Ночные велопрогулки

Хорошо помню момент, когда ночью выехал на велосипеде. Проезжал мимо Дворцовой площади, мосты еще были разведены, и я увидел восход солнца. И это было красиво. А в другой раз заметил, как хорошо около Корпуса Бенуа [Русского музея]. Каждый раз открывается что-то новое.

Зачем вы здесь?

Казалось, к Петербургу я окончательно привык четыре года назад, когда просто принял климат с его ветрами и холодом. Но после поездки в южные края Китая на Новый год, понял, что все-таки не привык. Тем не менее я живу здесь и планирую жить дальше: у меня нет определения, какой я художник по национальности, но, когда это говорить необходимо, предпочитаю «русский художник китайского происхождения».

Как сказал мой знакомый китайский бизнесмен, «есть чувство, что ты свободен, когда ты не в Китае». Я с ним в какой-то степени согласен. Петербург расцениваю как город для жизни, а города Китая — как места, где можно работать и получать деньги. Возможно, в будущем буду как раз свободное время проводить здесь, а в Китае продавать свои работы, выставляться.

Зачем самый дорогой художник Китая привез свои работы
в Петербург

paperpaper.ru

И поняла ли его местная публика

Для меня Россия — это страна возможностей. Это даже слишком большая свобода: есть ощущение, что делаю не всё, что могу. В Азии твои работы ценны, если ты достиг определенного возраста, получил какое-то образование. А здесь почему-то не важно, окончил ты магистратуру, аспирантуру или вообще не учился. Здесь нет условностей: люди просто четче понимают, что такое искусство и чем оно ценно, и выставят твои работы, даже если ты студент. И я могу не ждать определенного возраста, а работать сейчас.

Конечно, может быть, подход «чем больше ты прожил, тем больше понял» в чем-то правильный. Но в жизни он работает не всегда.