Что читают продавцы?

От церковной лавки до ГУМа: круг чтения российского ритейла

«Горький» продолжает цикл материалов о практиках чтения разных социальных и профессиональных групп: в прошлых выпусках можно было узнать об уральских рабочих, заключенных, авторах альманаха «Транслит», панках, барменах, футболистах. Сегодня, в преддверии Дня торговли, мы рассказываем о круге чтения российских продавцов.

День работника торговли (был учрежден в 1966 году) отмечается в четвертую субботу июля — это «плавающий», как и положено всякому почти религиозному торжеству, праздник. Торговля всю обозримую историю ХХ века была непростым делом. Советский продавец — фигура сложная, боготворимая (маленький недобрый бог), в двадцатые и девяностые (времена хозяйственной смуты) торговля спасала от голода, в двухтысячные был период, когда торговая сфера казалось почти что небесной — всякая покупка была жертвоприношением на алтарь всеобщего грядущего благополучия. Сейчас в стране тринадцать миллионов человек (по данным Росстата) заняты оптом и ритейлом — это одно из самых крупных профессиональных сообществ. Кто они — продавцы и продавщицы новой России? Из каких групп и сословий образовалось это торговое человеческое море? Предполагаю, что сейчас это одна из самых сложносочиненных и разночинных социальных страт, которая прирастала и образованцами (научно-технической интеллигенцией), и городским средним классом, и рабочим классом, лишившимся места и славы. По крайней мере, читательские практики продавцов и их отношение к чтению разнятся самым причудливым образом.

Виталина Софронович, владелец магазина «Хлеб&Сладости», Восточный административный округ

Вы спрашиваете, что последнее я читала? Вот только сегодня с утра читала заговор на хорошую торговлю. Короткий, так называемый «малый» заговор. Это делается так — только в зал входит первый покупатель, нужно зажать в кулаке десятирублевую монету и про себя сказать: «Бери у меня товар. Бери, он недорогой. Бери, он тебе нужен. Бери, ты его хочешь. Мой товар возьмешь, свои деньги мне отдашь. Мой товар бери, деньги мне отдавай. Аминь. Аминь. Аминь». А предпоследнее, что я читала, была книжка, ничего не скажу. Трудовая книжка моей работницы, которой вот-вот пора было на пенсию. Было — а сейчас и непонятно когда. Я отвечаю за двенадцать людей, у меня два бизнеса — магазин и парикмахерская. Бизнесом я занимаюсь с 1992 года. Можно сказать, пионер. Да, наверное, я не особенно поднялась, но подняла детей.

С чтением у меня сложные отношения. Я из читающей семьи — по крайней мере, из семьи, почитающей книги. В перестройку мой отец выписывал до тридцати журналов и газет: помню, что поход к почтовому ящику был моей обязанностью, и наш ящик был самым набитым. Это было предметом гордости. И сегодня в доме стоит родительская библиотека — сколько там книг, уже не скажу, но у меня есть каталог. Папа составлял, он был аккуратистом. Родители работали в конторах (в трудовых книжках — инженеры), и я хочу сказать, что у них было очень много свободного времени. Но не было денег. Для меня это до сих пор связано — «деньги — время». Время для чтения — мало денег. Как-то так. Самое для меня обидное — то, что меня задевает — это когда человек работает до изнеможения, но денег все равно мало. В этом я вижу несправедливость. Вот вы спрашиваете, о чем говорят в моей парикмахерской. Уже несколько лет почти ни о чем. Женщины приходят в салон, садятся в кресла и засыпают. Парикмахер почему считается «разговорчивым» человеком — потому что ему по профессиональной необходимости нужно говорить. Как и шоферу. Шофер говорит, чтобы не заснуть, парикмахер говорит, чтобы клиент не заснул. Но они все равно спят, наши клиентки.

Я всегда хорошо училась, и всё, что надо было прочесть в школе, прочла. А потом повторила с детьми, с моими двумя сыновьями. Психологи говорят: нельзя научить детей тому, чего сам не делаешь. Если сам не читаешь, то, сколько ни говори детям, что надо читать, они не будут. Ерунда. Всё сложнее. Всё в ребенке. Ты рожаешь уже что-то готовое. У меня два сына. Погодки. Воспитывала одинаково. Не читала сама. Говорила, что читать — обязательно. Один сын окончил институт физкультуры, занимается бизнесом. Не читает ничего. Второй сын окончил МИФИ, пишет уже сейчас докторскую диссертацию. Читает все, что шелестит.

Но все же у меня есть автор, который для меня главный. Я перечитывала с детьми всю классику — все задания за ними проверяла. Я аккуратист, в отца. Все тексты читаю-слушаю спокойно. Кроме Некрасова. Как только я слышу стихи Некрасова, я начинаю плакать. Не надо мне говорить, что тут «долюшка женская» и прочая история. Не так. Я не могу объяснить для себя эту ситуацию. Дети читают Пушкина — я спокойна. Заучивают Есенина, Маяковского — всё в порядке. Только начинают читать Некрасова — слезы из глаз. Скажи мне: «Мороз-воевода дозором обходит владенья свои», — и я заплачу (плачет). Вот что это такое?

Вавилова Наталья, закупщик «Гастронома № 1» (ГУМ)

Последняя книга, которую я прочла, — «Бухло» Эркина Тузмухамедова. Это в достаточной степени увлекательная и веселая книга, я отдохнула с ней, хотя, если вдуматься, выбрана она была неслучайно. Тема ее связана с моей работой. Я давно работаю в ГУМе, в «Гастрономе № 1», в отделе алкогольной продукции, но вот уже год у меня новая позиция — я закупщик продукции. Таких работников в гастрономе всего трое — и я имею возможность (собственно, и обязанность) выбирать, какие товары окажутся в магазине, который до сих пор может считаться главным в Москве. Отвечаю за закупки алкоголя, чая, кофе, еще ряда товаров. Вас интересует, какая водка лучшая в стране? Водка, при известной степени очистки, она и в Африке водка. Речь может идти только о рекламной истории и о моде. В моде — среди покупателей обеспеченных — сейчас исторические марки, в сфере особого интереса — дистилляты. Пример продукта, удачного попавшего в интерес и имеющего реально достойное качество, — «Полугар». О лучших марках растворимого кофе меня даже не спрашивайте — это в любом случае не кофе, а кофейный напиток. Собственно, с тех пор, как я заняла позицию закупщика — этому скоро год, — у меня не осталось времени на чтение. Как вам объяснить, что это за работа? Ведение множества линий и договоров, знание амбиций и реальных возможностей производителей, но связанная еще и с тем, что приходится и лично контролировать процесс, — спуститься к машине, просмотреть товар. В принципе, ты критик большого количества товаров, которые одновременно и тексты, потому что каждый товар несет в себе еще и рекламную, пиаровскую, в определенной степени литературную историю. Это тексты о фермерстве и чистоте или о вине и культурной сложности — это часть «функциональной» литературы.

Но есть род чтения, который я не готова отпустить, — я люблю читать о русском языке. Любимая книга в этой области — текст Максима Кронгауза «Русский язык на грани нервного срыва». Грамотность — бастион, который невозможно сдать. Никакой документ не может быть составлен с ошибками. Я стараюсь писать грамотно — надеюсь, получается. По крайней мере, сослуживцы справляются у меня, как написать то или иное слово.

Для чтения отводится определенное время — большинство из нас читают перед сном или в выходные. Для меня сейчас и это труднодостижимо. Но я читаю в метро — небольшие рассказы и эссе, которые можно прочесть между станциями. Отдаю предпочтение рассказам Славы Сэ.

Еще пять лет тому назад, я любила читать фэнтези и фантастику, но это прошло. Последнее из того, что меня реально взволновало, — это одна из книг Рушди и все книги китайца Янь Мо, особенно его вещь «Устал рождаться и умирать». Вы спрашивали меня, возможно ли, что мой интерес к китайскому литератору связан с тем, о чем мы однажды говорили, — о том, что ГУМ уже несколько лет заполнен китайскими покупателями. Вот абсолютно не связан. Никак. Янь Мо — это переживание, наиболее удаленное от идеи благополучия, в которой покупка — главное эмоциональное событие. Он рассказывает о реальной истории Китая, в которой главное событие — казнь и смерть. Какая уж тут покупка!

Юханн Никадимус, управляющий центром «Проектные мастерские»

Десять лет я отработал в ритейле, торговал одеждой в сегменте «масс-маркет». Это средний сегмент, как вы понимаете: скажем, джинсы по три тысячи (давайте возьмем джинсы за золотую меру). Выше есть джинсы за пятьсот долларов. А ниже есть за тысячу рублей же — в магазинах, скажем, «Фамилия». Прошел путь от продавца до управляющего сетью магазинов.

Все время своей работы я читал какие-то тексты. Постараюсь объяснить какие.

Книга, которую я читаю сейчас, — это текст Веры Никитиной «Письма народных музыкантов (последняя четверть ХХ века)». Это величайшая недооцененная книга, ставшая для меня вторым «Идиотом». Вера Никитина — исследовательница народной фольклорной музыки и сельской жизни, она с шестидесятых годов общается с музыкантами, живущими в деревне. Основа ее книги — переписка с членами фольклорных ансамблей, преимущественно из Белгородской области. Это великие музыканты, известные в основном среди фольклористов.

Я их всех знаю по голосу, еще по тем редким пластинкам, которые выходили в советское время. Почему я заинтересовался в свое время этим мелодическим направлением — ну и как объяснить? Почувствовал, что это нечто гиперблизкое, мое.

Важность книги Веры Никитиной в том, что она исследует сам метод фольклорной работы. Типического фольклориста интересовали скорее запись — сделать как можно больше записей песен и мелодий (народных, обобществленных мелодий) — и устройство записанного в некоторые типологические рамки. То есть мы воспринимали звук как запись, как мелодический продукт с определенными законами, а не как личное высказывание человека со своей историей, психологией, со своей биографией и судьбой.

А Никитина говорит о том, что нужно было заниматься индивидуальным — узнавать как можно больше о личной судьбе и жизни исполнителей. Она и делает эту работу. Большинство ее героев уже ушли из жизни, но автор собирает сведения о них, публикует переписку, анализирует эпистолярный жанр — в большинстве случаев несвойственный ее героям жанр выражения. Она думает о них, возрождает их. Почему я называю ее исследование вторым «Идиотом»?

Потому что это еще одна книга, открывающая человеческую природу. «Идиот» — главная для меня книга, рассказывающая, что такое человек, как он устроен и как он действует.

В школе я не читал ничего; в 28 лет мне стало интересно, что такое литература и как она работает. Я решил прочесть всю школьную программу и закрыть гештальт. Самое интересное — мне стало нравиться все, но, когда я прочел Достоевского, уже не смог повернуть ни на какого другого писателя. А «Идиот» оказался главным моим литературным событием. Потом я увлекся Петрушевской, ее книгой «Номер Один, или В садах других возможностей» и сборником «Реквиемы». Но понял, что читаю на самом деле одну и ту же книгу. Только про то, как устроен человек. Только о механизмах его поведения.

А вот деловые книги о продажах я, извините, не читал. Они полезные, но неинтересные.

Мария Т., работник церковной лавки в храме св. мц. Татианы при МГУ

Я уже три года работаю в церковной лавке. Не могу сказать, чтобы часто, но периодически приходится выступать в роли «психолога»-утешителя, потому что работник церковной лавки обычно первый человек, с которым имеют дело зашедшие в храм люди.Чаще приходится отвечать на различные вопросы, связанные с обрядовой стороной церковной жизни, советовать книги, развенчивать мифы, страхи и суеверия (например, достаточно много людей уверены, что нательный крест нельзя никому дарить или принимать в подарок, а зашедшие женщины опасаются, что их не пустят в храм без платка и в брюках). Иногда приходят люди странные, неадекватные и даже психически нездоровые, с ними тоже нужно уметь общаться, не вовлекаясь эмоционально. Опыт чтения светской литературы здесь не помогает, разве что нон-фикшн по психологии.

Сама я сейчас читаю книгу Светланы Адоньевой, «Традиция, трансгрессия, компромисс. Миры русской деревенской женщины». Выбрала ее после прочитанной на сайте Сахаровского центра оцифровки лекции на основе книги, потому что тема традиционной культуры всегда была мне интересна. Книга мне нравится, но без соответствующей научной базы читать ее непросто. Вообще же, обычно я читаю две-три книги одновременно, хотя считаю, что это не очень хорошо. Но иногда надо отвлечься от серьезного чтения на что-то легкое и развлекательное.

Есть ли у меня «главная» книга жизни? Сложный вопрос. Проблема в том, что таких книг получается несколько.

В первую очередь это Новый Завет, хотя я как-то не привыкла воспринимать его именно как книгу. Во вторую очередь — это «Гарри Поттер», с уверенностью могу сказать, что эта книга во многом меня сформировала. В третью — «Письма Баламута» К. С. Льюиса.

В общем, понятно, что одна из моих любимых писательниц — Джоан Роулинг. Я буквально выросла на ее книгах и сейчас с нетерпением жду новой книги из серии про Корморана Страйка. Не менее любимая — Джейн Остин. У нас с моей лучшей подругой есть даже дежурная шутка, что, сколько мы дружим, столько обсуждаем ее романы и нам всегда есть что сказать нового. Еще я очень люблю Сигрид Унсет, хотя ее сложно назвать особенно жизнеутверждающим автором.

Из мужчин-писателей я тоже отдаю предпочтение англичанам — знаменитой троице Честертон-Толкин-Льюис; первого больше люблю как мыслителя, второго — именно как писателя и создателя миров, а третьего — вообще целиком.

Российских авторов-классиков, я, конечно, читала, но люблю из них только Пушкина. «Капитанская дочка» — лучший антистресс на все времена. Из современных очень люблю Алексея Иванова.

Из британцев еще добавлю Бернарда Корнуэлла — с его циклами историко-приключенческих романов про стрелка Шарпа и Утреда Беббанбургского, а из американских — Стивена Кинга. Еще добавлю Нила Геймана и его женское альтер эго, замечательную фэнтези-писательницу Диану Уинн Джонс. Это про тех, которые дороги.

Интересных же мне авторов намного больше, но мне сложно будет перечислить всех, так как часто я читаю не столько ради автора, сколько ради темы или жанровой принадлежности. Любимые жанры — фантастика и фэнтези, городская мистика, «южная готика». Читаю мемуары, антропологию, богословскую литературу.

Для отдыха и удовольствия читаю любовные романы со всякой мелодрамой и переживаниями, часто тоже в жанре фэнтези, которое здесь нужно ради антуража. Хорошие английские детективы, «большие» романы, семейные саги, исторические и приключенческие романы. И — я пишу сама.

В основном фанфики романтического жанра: что может быть приятнее, чем сводить вместе любимых героев? Из «оригинального» на моем счету несколько небольших рассказов. Писателем себя не считаю, хотя писать люблю. Мечтаю научиться писать качественные женские романы — такие, какие хотела бы прочесть сама.

Анна Комарова, директор супермаркета «Перекресток» в ТЦ «Атриум»

Сейчас я в отпуске, и, если честно, здесь, на даче, с семьей, хочется легкого и ненавязчивого чтива. Поэтому с дачной книжной полки я выбрала первую попавшуюся и завалявшуюся книгу, которой оказался детектив Дарьи Донцовой.

Самые важные для меня книги (книги «моей жизни») — «Анна Каренина» Льва Толстого и «Зеленая миля» Стивена Кинга.

Еще со школьных времен я обожаю произведения Ремарка; больше всего его «Три товарища», эту книгу я периодически перечитываю и каждый раз нахожу что-то новое. Что нравится в ней?! Наверное, искренность и те лучшие чувства и поступки, которые только могут быть в человеке: дружба, бескорыстие, готовность идти до конца, самопожертвование. Все то, что, увы, не так часто встречается в наше время.

Я считаю, что в книгах человек должен отдыхать, переключаться от рутины будних дней. Поэтому даже в работе мне помогают не бизнес-издания, а именно художественная литература — в ней я черпаю вдохновение.

Дмитрий Русаков, директор по реализации общеотраслевых проектов и программ X5 Retail Group (магазины «Пятерочка», «Перекресток» и пр.)

Книга, которую я сейчас читаю, называется «Sapiens. Краткая история человечества». Автор — Юваль Ной Харари.

Она давно была у меня в списке книг для чтения — наконец дошел до нее. Вообще, у меня большой список литературы «к прочтению»: в настоящее время в списке на ближайший год около 50 книг совершенно различной направленности, начиная от деловой литературы и заканчивая художественной.

Книга очень интересная, захватывающая, объясняющая происхождение и развитие человека, многое расставляющая по местам. Различные социальные и политические моменты объясняются и описываются с точки зрения эволюции, что дает повод поразмыслить о текущей работе и о том, как и почему принимаются те или иные решения как на уровне бизнеса, так и на уровне политики.

У меня нет одной-единственной книги, которая бы повлияла на мое становление и навсегда осталась «той самой». В разном возрасте были разные любимые книги. Есть несколько любимых авторов — Харуки Мураками, Макс Фрай, братья Стругацкие. Но даже у них я не могу выделить что-то одно. Если говорить о «здесь и сейчас», то на текущем жизненном отрезке любимая книга «The Singularity is Near» Рея Курцвейла [футурологическое сочинение «Сингулярность близка»; сам Курцвейл — ученый и футуролог — занимает должность технического директора в области машинного обучения и обработки естественного языка компании Google. — Прим. ред.].

Что касается моей любимой деловой книги — нет такой книги, которая бы была ответом на все вопросы. Я, бывает, возвращаюсь к тем книгам, которые читал ранее, и нахожу в них новые смыслы. Но это не значит, что автор их закладывал в свое произведение, — ведь фактически мы читаем через оптику собственного опыта.

Анна Гаврилова, продавец магазина «Продукты» (Восточный административный округ)

У нас очень старый магазин, да вы и сами знаете. Самый старый придомовой магазин в районе. Во, раньше домовые церкви были, а теперь магазины. С 1993 года работает. Я сама служу в нем с 2000-го — уже восемнадцать лет. Как старая учительница почти: помню, как мамы с детьми в магазин заходили, а теперь выросшие дети со своими к нам идут. Как мы еще держимся — непонятно. Вокруг три «Пятерочки», три «Биллы» и один «Магнит». Единственное, что спасает, — они все фасадом на улицу, а мы во дворах, и закрываемся позже на час. В выходные до ночи работаем. Каждый год обновляем лицензию на алкоголь, и с каждым годом все дольше и труднее ее возобновить. По два месяца сидим без лицензии, и тогда продажи падают на ноль — хотя вообще-то мы зарабатываем не только на алкоголе, но и на конфетах, мороженом и печенье. В общем, весь антистресс — наш.

Я, можно сказать, почти что управляю магазином: заказываю продукты и весь ассортимент. Наизусть знаю, что пойдет в продажу. Бывает, пельмени имеют разницу в два рубля и называются почти одинаково — какие-нибудь «Свои» и «Наши». И вот одни покупают, а другие нет. Объяснить это невозможно. Это своего рода чудо. В торговле есть элемент чуда.

Я читаю вот уже много лет только духовную литературу. Не только жития святых, но и современные записи о народных святых и чудотворных иконах.

Для меня нет литературы с вымышленным сюжетом. Мне неинтересно, что писатель придумал. Мне интересно, что на самом деле произошло. Хотя писатели пытаются написать «как в жизни», а то, что реально происходит, кажется вымыслом.

Я и сама немного пишу: у меня страничка на сайте нашего прихода. Я описываю маленькие чудеса, которые у нас происходят. Судите сами. Каждый прихожанин, у которого что-то случается, пишет на сайт, просит молитвенной помощи. И мы организуем совокупную молитву двадцати, тридцати человек. Чаще всего молитвы просят те, кто идет на медицинское обследование по пугающему поводу. И ни разу — вдумайтесь! — у нас еще не было такого, чтобы обследование показало совсем уж плохие результаты.

В детстве я любила читать сказки. Но книги о православных чудесах совсем не сказки. В них чудо не случайное, а чудо как результат работы. Только тот, кто никогда не молился, не знает, что это работа — и сосредоточенная, большая работа.

Я так и живу: молюсь и продаю, продаю и молюсь. Для меня это гораздо интересней чтения.