Как мы развлекаемся в мире постапокалипсиса

Если бы вы жили в Средние века, то вариантов развлечь себя у вас было бы не так уж много: посмотреть на бродячих артистов, сходить в церковь на проповедь, заглянуть на рыцарский турнир. В общем-то, примерно тот же набор увеселений предлагает и сегодняшняя жизнь, только у вас меньше шансов умереть от кишечной инфекции. Сегодня, едва перестав скроллить ленту Facebook, вы можете посмотреть, что нового у Филиппа Киркорова, решившего в рамках собственного перерождения в человека-мема окончательно связать свой образ с понятными молодёжи маркерами. Если у вас есть лишние несколько десятков тысяч рублей, можете потолкаться в очереди на нового проповедника успешного образа жизни вроде Тони Роббинса. Рыцарства в боях в октагоне поубавилось, но вспомните, в сколь неожиданных местах вы слышали обсуждение боя Конор — Хабиб в этом месяце. В моём личном хит-параде побеждают двое посетителей московского клуба НИИ, пришедшие на лекцию о культуре столичных рейвов.

Мы постоянно так или иначе развлекаемся. Некоторые развлечения устаревают, трансформируясь на ходу. К примеру, культура посещения компьютерных клубов, о которой мы с читателями говорили в рассылке. Вроде бы киберспорт наконец становится индустрией в России, вроде все играют в многочисленные «королевские битвы», а компьютерные клубы сходят на нет. Хотя редактор самиздата Костя Валякин рассказал, что в некоторых городах они ещё остаются. Например, в его родных Чебоксарах их принято называть «салонами». Читательница самиздата Анастасия тоже рассказывает, что в Екатеринбурге они остались, да ещё и завлекают посетителей плакатами из игры Counter Strike, которую мы, к слову, тоже планируем изучать в рамках нашего исследования.

В нашем исследовании нас интересует в первую очередь кризис, вопреки которому существуют какие-то виды развлечений или из-за которого они трансформируются, рождаются новые группы по интересам, новые виды экономики и социальных отношений. Компьютерные клубы — хороший пример. Точно такой же неплохой пример — внутрироссийский туризм. Его, в общем, усилил тот самый кризис, представители этой индустрии стали идти на самые внезапные ухищрения, чтобы привлечь свою публику. В том же Ставропольском крае существуют совершенно безумные виды увеселений и малых бизнесов (об этом в первом тексте исследования рассказывает читательница самиздата Анна Куликова). Точно тот же кризис усилил такой жанр, как стендап, который сейчас активно изучает наш шеф-редактор Семён Шешенин: у людей стало меньше денег, барам нужна выручка — кем завлекать публику? Мрачными и усталыми людьми, которые вопреки голоду, отчаянию и непониманию делают юмор.

Кризис можно понимать и максимально буквально: в мире постапокалипсиса продолжают случаться катаклизмы, войны тоже никуда не делись. Людям, которые убивают других людей, тоже хочется веселья и радости, поэтому к ним возят музыкантов.

Даже, в общем, чтение «Батеньки» в вашем случае — это результат кризиса. Вам было некуда пойти, вы прочитали все новости, вам неинтересно читать что-то другое. Вас привело к нам отчаяние, скука, возможно — желание посмотреть на мир с несколько иной точки зрения. В любом случае, вы с нами.

У вас наверняка есть не одна Та самая история, которая укладывается в концепцию нашего исследования, соавтором которого вы можете стать. Свои идеи можете присылать мне на [email protected], шеф-редактору Семёну на [email protected] и редактору Косте на [email protected].

Теодор Глаголев и все мы ждём ваших историй.