«Робинзон Крузо» как учебник жизни

К трехсотлетию со дня выхода великого романа Даниеля Дефо

Как переоценить все ценности, поверить таинственным предчувствиям и научить медведя танцевать? Мы привыкли читать «Робинзона Крузо» как приключенческую литературу, но из этой книги можно извлечь немало практических советов, которые пригодятся в повседневной жизни, а если и не пригодятся, то помогут посмотреть свежим взглядом на роман Дефо, со дня выхода которого сегодня исполняется ровно 300 лет.

Читать художественную литературу так, словно в ней описаны настоящие люди и реальные события, занятие неблагодарное — слишком высока степень условности. Однако с давних пор люди закрывают на это глаза и находят в литературных произведениях образцы для подражания и советы на любой случай жизни: достаточно вспомнить волну самоубийств, прокатившуюся по Европе после выхода «Страданий молодого Вертера» (не самое полезное, чему может научить чтение книжек!). В определенном смысле мы можем воспринимать литературу, и в том числе созданную много веков назад, как учебник и извлекать из нее уроки и советы для повседневной жизни.

«Дон Кихот», «Гаргантюа и Пантагрюэль», «Исповедь» Руссо, да даже «Илиада» с «Одиссеей» — практически любой великий текст европейской традиции, отдаленный от нас исторически и культурно, современный человек может соотнести с собой, и чаще всего так и делает, не отдавая себе в этом отчет. Поэтому попробуем найти в классическом романе вполне конкретные — как иронические, так и серьезные — советы для жизни. В качестве образца для такого упражнения сам собою напрашивается «Робинзон Крузо» — книга, известная каждому с детства, но, как и любое произведение классической литературы, не такая очевидная, как может показаться на первый взгляд.

Как читать «Робинзона Крузо»

В структуре детского чтения «Робинзон» занимает то же место, что и «Остров сокровищ» Стивенсона, — это классика, которую читают в довольно раннем возрасте. Но предназначались ли эти произведения для неподготовленного читателя? О романе Дефо все знают, что изначально он был «взрослым», а о книге Стивенсона можно подумать, что она для начинающих, однако дело обстоит не совсем так. Неоромантик Стивенсон считал себя серьезным писателем и сочинял «Остров сокровищ» для искушенной публики, но отнюдь не для подростков, а журналист Дефо, впечатленный популярной в то время (в начале XVIII века) историей шотландского моряка Александра Селькирка, напротив, взялся за горячий сюжет, чтобы развлечь публику, охочую до сенсаций и приключений, и стилизовал повествование под настоящие записки моряка. Он не прогадал — уже при его жизни роман много раз переиздавался: первый тираж разошелся за несколько дней, 12 мая появилось второе издание, а 6 июня — третье; его выпускали без ведома автора и стряпали многочисленные переделки. Книга продавалась так хорошо, что автору пришлось написать два продолжения (третье сегодня мало известно, поскольку материала на него не хватило, и Дефо схалтурил, выпустив сборник сентенций Робинзона — к сожалению, довольно банальных). По форме книга Дефо несовершенна, в ней множество повторов (один из исследователей пишет, что автор таким образом нагонял объем до указанного в договоре с издателем), у нее неудачная концовка (там зачем-то подробно рассказывается о том, как выбравшийся с острова Робинзон и его верный слуга Пятница во время путешествия по Европе сражаются с полчищем волков и медведем), поэтому неудивительно, что многие знакомятся с этим произведением в сокращенном пересказе Корнея Чуковского, и даже из «взрослых» изданий часто удаляют целые куски.

Роман распадается на три части: авантюрное начало (совсем юный, неопытный моряк попадает в плен к берберам, через два года сбегает от них на баркасе и проплывает вдвоем с чернокожим слугой немыслимые расстояния, убивая по дороге львов), жизнь на острове и вычурная концовка. Литературовед Франко Моретти утверждает, что таким образом в романе отразилась двойственность бурно развивавшейся в то время буржуазии: с одной стороны, буржуа был авантюристом и зарабатывал большие деньги с большим риском, а с другой — он же был приверженцем новой трудовой этики и постоянно работал. Противоречие это так и не было преодолено — по сей день огромные капиталы сколачиваются не только упорным трудом, но и с помощью рискованных биржевых торгов. Судя по всему, в романе Дефо оно было зафиксировано впервые, и поэтому сперва мы читаем о головокружительных и неправдоподобных приключениях героя, отправившегося на поиски удачи в море вопреки воле отца, а затем узнаем о его сверхрациональной и упорядоченной жизни на острове, полностью посвященной труду. Сложно даже сказать, почему это повествование так захватывает: Робинзон полностью перерождается, начинает изучать Библию и молиться Богу, чего никогда раньше не делал, он трудится как настоящий представитель протестантской этики (в рамках которой, по словам Макса Вебера, «человек существует для дела, а не дело для человека»), постоянно расширяет свои владения и увеличивает запасы. Останки корабля, на котором герой приплыл к роковому острову, Робинзон стремится разобрать до последнего гвоздя, он одержим комфортом и извлечением пользы из всего, что есть у него под рукой. Согласно Моретти, «суть этого мира <…> — в царстве полезного ни­что не является целью в себе, но всегда и только средство сделать что-то еще. Инструмент. А в мире инструментов можно заниматься только одним — работать». На необитаемом острове нет места поэзии авантюризма — там царит проза трудовых будней, усердной работы, раскаяния, молитвы и погони за комфортом, причем изображено все это настолько динамично, ярко и достоверно, что за выращиванием риса, одомашниванием коз и сооружением кривоватых стульев и столов мы следим с таким вниманием, будто перед нами разворачивается детективный сюжет (хотя по сути почти ничего не происходит). Стоит отметить, что Александр Селькирк, исторический прототип Робинзона, протестантского царства на необитаемом острове отнюдь не построил — наоборот, он вернулся в первобытное состояние. Когда его спасли, Селькирк был в крайне удручающем положении и, уж конечно, не мог как Робинзон претендовать на титул «губернатора острова» и право руководить захватом пиратского судна. Сам Дефо неслучайно называл свое лучшее произведение аллегорическим — он писал о занимательных вещах, морализировал, но и облекал художественной плотью носившиеся в воздухе идеи новой буржуазной эпохи и не претендовал на достоверность описываемого.

Чему «Робинзон Крузо» может нас научить

Для современного читателя «Робинзон Крузо», в первую очередь, роман о том, как строить жизнь заново. Главный герой полностью оторван от привычной среды, лишен самых необходимых вещей и вынужден начинать с нуля. Он делает то, чего не делал никогда: сооружает себе жилище, учится мастерить мебель, шить одежду, готовить, разводить животных, выращивать и печь хлеб, молиться (психологически вполне достоверная деталь — как иначе можно провести столько лет в одиночестве и не сойти с ума) и так далее. Конечно, чаще всего перемены в обыденной жизни не такие радикальные. Если человек не просто развелся, разорился, переехал в незнакомое место или остался без работы, а попал в стесненные обстоятельства (армия, тюрьма и т. д.), он все равно обеспечен минимально необходимым — и живет по заранее, без его участия выработанным правилам. Робинзону приходится создавать свой мир из ничего и самостоятельно придумывать для него правила. Именно поэтому мы имеем дело с условным, но эмоционально убедительным описанием начала новой жизни и можем попытаться извлечь из него некоторые уроки.

На методический характер «Робинзона Крузо» обратил внимание один из самых великих ценителей романа Дефо — философ-просветитель Жан-Жак Руссо, переосмысливший историю обитателя необитаемого острова в романе «Эмиль, или О воспитании». Руссо считал «Робинзона» лучшей иллюстрацией своих радикальных идей: он является настоящим «естественным человеком», а, по мнению французского мыслителя, ненавидящего цивилизацию, все беды человечества проистекают из оторванности от природы. Общество безнадежно испорчено, и только жизнь в постоянном контакте с природой может избавить человека от условностей и предрассудков. Природа, по мысли Руссо, помогает Робинзону составить верное представление о вещах и начать жизнь заново, занимаясь трудом (это одно из важнейших условий естественной жизни) и руководствуясь новыми, рациональными принципами. Что характерно, Руссо считал абсолютно бесполезными начало и конец книги Дефо и предлагал читать только о жизни героя на острове, пропуская предшествующие ей и последующие приключения. Правда, французский философ не учел, что ни от каких «предрассудков» Робинзон на самом деле не избавляется, — напротив, он становится крайне набожным человеком и даже обучает основам христианской веры дикаря Пятницу.

Обратимся, наконец, к тексту самого «Робинзона» и поищем в нем конкретные советы и рекомендации для тех, чья жизнь круто повернулась.

1. Не пренебрегайте мелочами

Одна из самых важных вещей для Робинзона на необитаемом острове — хлеб, раздобыть который удается не только благодаря упорному труду, но и, как считает герой книги, чуду. Среди вещей, вывезенных Робинзоном с корабля, был пустой мешок из-под зерна, которое съели корабельные крысы, — он увидел в нем лишь мусор и вытряхнул его на землю, хотя на самом деле там оставалось кое-что еще.

«Это было незадолго до начала проливных дождей, о которых я уже говорил. Я давно забыл про это, не помнил даже, на каком месте я вытряхнул мешок. Но вот прошло около месяца, и я увидел на полянке несколько зеленых стебельков, только что вышедших из земли. Сначала я подумал, что это какое-нибудь невиданное мной растение. Но каково же было мое изумление, когда спустя еще несколько недель зеленые стебельки (их было всего штук десять-двенадцать) выпустили колосья, оказавшиеся колосьями отличного ячменя, того самого, который растет в Европе и у нас в Англии».

Робинзон видит в этом божественное вмешательство, но на самом деле речь идет о том, что в крайних обстоятельствах спасительной может оказаться любая, даже самая ничтожная мелочь — а если вам не повезет так, как повезло Робинзону с ограбленным крысами мешком, следует просто быть повнимательнее.

2. Не кладите все яйца в одну корзину

Несмотря на удачное обретение семян для посева, Робинзон остался бы ни с чем, если бы не был крайне осторожным и предусмотрительным человеком:

«Я вскопал, как мог, небольшой клочок земли деревянной лопатой, разделил его пополам и засеял одну половину рисом, а другую ячменем, но во время посева мне пришло в голову, что лучше на первый раз не высевать всех семян, так как я все-таки не знаю наверно, когда нужно сеять. И я посеял около двух третей всего запаса зерна, оставив по горсточке каждого сорта про запас.

Большим было для меня счастьем, что я принял эту предосторожность, ибо из первого моего посева ни одно зерно не взошло; наступили сухие месяцы, и с того дня, как я засеял свое поле, влаги совсем не было, и зерно не могло взойти. Впоследствии же, когда начались дожди, оно взошло, как будто я только что посеял его».

3. Займитесь самовоспитанием

Пробудившееся в Робинзоне религиозное чувство начинает играть в его новой жизни все более значимую роль:

«30 сентября. Итак, я дожил до печальной годовщины моего появления на острове: я сосчитал зарубки на столбе, и оказалось, что я живу здесь уже триста шестьдесят пять дней. Посвятил этот день строгому посту и выделил его для религиозных упражнений.

Весь этот год я не соблюдал воскресных дней. Так как вначале у меня не было никакого религиозного чувства, то мало-помалу я перестал отмечать воскресенья более длинной зарубкой на столбе; таким образом, у меня спутался счет недель, и я не помнил хорошенько, когда какой день. Но подсчитав, как сказано, число дней, проведенных мною на острове, и увидев, что я прожил на нем ровно год, я разделил этот год на недели, отметив каждый седьмой день как воскресенье».

Робинзон понимает религию не как следование правилам и догматам протестантизма — позднее, занимаясь образованием Пятницы, он признается, что плохо разбирается в теоретических вопросах, касающихся христианства. Религия для него практика, причем лишенная какого бы то ни было формализма: Робинзон самостоятельно учится молиться, произвольно назначает себе пост (хотя, казалось бы, для чего нужен пост человеку, который и так лишен столь многих благ цивилизации — на тот момент у него еще не было ни хлеба, ни посуды, в которой можно тушить и варить еду, — и целыми днями трудится в поте лица!) и, что еще забавнее, даже дни, которые приходятся на воскресенье, он определяет самовольно — позже выяснилось, что при пересчете зарубок на столбе, заменявшем Робинзону календарь, он ошибся на день или два.

О каких «религиозных упражнениях» идет речь в процитированном выше фрагменте? По сути, это что-то вроде духовных практик, изучением которых занимался французский специалист по античной философии Пьер Адо, а следом за ним — Мишель Фуко в своих поздних работах. С их точки зрения, духовные упражнения отнюдь не предрассудки, как сказал бы Руссо, а конкретные и вполне эффективные техники, с помощью которых человек изменяет и конструирует свое «я». Эти упражнения далеко не всегда связаны с религиозностью, в их основе может быть просто этическая философия, но обычно они включают в себя комплекс интеллектуальных (и не только) действий, которые необходимо регулярно повторять, чтобы жить в мире с самим собой и окружающей нас действительностью. В числе прочего Адо анализировал практики эпикурейцев и стоиков, а Фуко находил их следы даже в диалогах Платона. Потом духовные упражнения достались христианству в наследство от античности (как и многое другое) и были адаптированы для нужд новой культуры. Существует огромное количество средневековых руководств, объясняющих, как правильно медитировать, подражать Христу (не только духовно, но и физически), вести правильный образ жизни и так далее. Судя по всему, эти практики так прочно вошли в европейскую культуру, что даже в начале XVIII века герой Даниеля Дефо, выбитый из привычной колеи, прибегает именно к ним, чтобы найти опору в своей одинокой, полной трудов и лишений жизни.

4. Упорядочьте свое время

Как справиться с душевными и материальными невзгодами человеку, если ему не на кого положиться, кроме самого себя? Конечно, он должен создать условия, которые не позволят ему пойти на дно. Именно это и делает Робинзон, составляя для себя расписание:

«Я строго распределил свое время соответственно занятиям, которым я предавался в течение дня. На первом плане стояли религиозные обязанности и чтение священного писания, которым я неизменно отводил известное время три раза в день. Вторым из ежедневных моих дел была охота, занимавшая у меня часа по три каждое утро, когда не было дождя. Третьим делом была сортировка, сушка и приготовление убитой или пойманной дичи; на эту работу уходила большая часть дня. При этом следует принять в расчет, что, начиная с полудня, когда солнце подходило к зениту, наступал такой удручающий зной, что не было возможности даже двигаться, затем оставалось еще не более четырех вечерних часов, которые я мог уделить на работу. Случалось и так, что я менял часы охоты и домашних занятий: поутру работал, а перед вечером выходил на охоту».

5. Переоцените материальные ценности

Новая жизнь чаще всего означает утрату многих привычных вещей. Опыт Робинзона показывает — кое-что можно наверстать с помощью напряженного труда, а кое от чего можно со спокойной душой отказаться:

«Одним словом, природа, опыт и размышление научили меня понимать, что мирские блага ценны для нас лишь в той степени, в какой они способны удовлетворять наши потребности, и что, сколько бы мы ни накопили богатств, мы получаем от них удовольствие лишь в той мере, в какой можем использовать их, но не больше. Самый неисправимый скряга вылечился бы от своего порока, если бы очутился на моем месте и не знал, как я, куда девать свое добро. Повторяю, мне было нечего желать, если не считать некоторых вещей, которых у меня не было, все разных мелочей, однако очень нужных для меня. Как я уже сказал, у меня было немного денег, серебра и золота, всего около тридцати шести фунтов стерлингов. Увы, они лежали, как жалкий, ни на что негодный хлам: мне было некуда их тратить. (…) И будь у меня полон шкаф брильянтов, они точно так же не имели бы для меня никакой цены, потому что были бы совершенно не нужны мне».

6. Смиритесь со своим непостоянством

Иногда лишь смена декораций может указать человеку на то, что ненадежны не только окружающие его люди и внешний мир в целом, но и он сам. Эта переменчивость постоянна и проистекает из неких бессознательных источников — именно они иногда заставляют нас ни с того ни с сего менять белое на черное, а черное на белое. Робинзон понимает это, когда впервые обнаруживает на своем острове следы присутствия других людей:

«Какое игралище судьбы человеческая жизнь! И как странно меняются с переменой обстоятельств тайные пружины, управляющие нашими влечениями! Сегодня мы любим то, что завтра будем ненавидеть; сегодня ищем то, чего завтра будем избегать. Завтра нас будет приводить в трепет одна мысль о том, чего мы жаждем сегодня. Я был тогда наглядным примером этого рода противоречий. Я — человек, единственным несчастьем которого было то, что он изгнан из общества людей, что он один среди безбрежного океана, обреченный на вечное безмолвие, отрезанный от мира, как преступник, признанный небом не заслуживающим общения с себе подобными, недостойным числиться среди живых, — я, которому увидеть лицо человеческое казалось, после спасения души, величайшим счастьем, какое только могло быть ниспослано ему провидением, воскресением из мертвых, — я дрожал от страха при одной мысля о том, что могу столкнуться с людьми, готов был лишиться чувств от одной только тени, от одного только следа человека, ступившего на мой остров!»

7. Наихудшее из зол может обернуться спасением

Об этой банальности следует упомянуть потому, что Дефо ее здорово обыграл: Робинзон долгое время жил в страхе и прятался от приплывающих на остров дикарей-каннибалов, а потом именно среди них нашел верного друга, слугу и ученика Пятницу.

«Но судьба судила иначе, и пусть все, кому доведется прочесть эту повесть, обратят внимание на то, как часто в течение нашей жизни зло, которого мы всего более страшимся и которое, когда оно нас постигло, представляется нам верхом человеческих испытаний, — как часто это зло становится вернейшим и единственным путем избавиться от преследующих нас несчастий. Я мог бы привести много примеров из моей собственной жизни в подтверждение правильности моих слов, но особенно замечательны в этом отношении события последних лет моего пребывания на острове».

8. Обучайтесь обучая

Иногда изучающим иностранный язык советуют пойти преподавать его начинающим. Это один из лучших способов выучить язык самому, потому что, объясняя другим, сам лучше овладеваешь предметом. К такому же выводу приходит Робинзон, обучающий Пятницу:

«Бог свидетель, что во всех методах, которые я применял для обучения этого бедного создания, я проявлял больше искренности, чем уменья; я должен признать — думаю, что к тому же выводу придут все, поступающие по тому же принципу, — что, истолковывая ему различные вещи, я сам обучался многим вещам, которые я не знал или которых я раньше по-настоящему не обдумывал, во которые естественно приходили мне на ум, когда я углублялся в них, чтобы растолковать их бедному дикарю. При этом случае я размышлял о них с большей любовью, чем когда бы то ни было, так что, независимо от того, получал ли от этого пользу бедняга или нет, я то уж во всяком случае имел все основания быть благодарным за его появление».

9. Не пренебрегайте тайными предчувствиями

Робинзон видит подошедший к его острову английский корабль, но, хотя он мечтал об этом больше двух десятилетий, не спешит встречать его с распростертыми объятиями: что-то подсказывает ему, что с добрыми намерениями его соотечественникам делать тут нечего. Конечно, он поступил правильно — корабль захвачен бунтовщиками, которые высаживают на необитаемый остров капитана и двоих его товарищей. Робинзон выручает их и благодаря этому получает возможность выбраться из своей тюрьмы. Вот как он описывает предчувствие, которое помогло ему сделать правильный выбор:

«Никогда не пренебрегайте тайным предчувствием, предостерегающим вас об опасности, даже в тех случаях, когда вам кажется, что нет никакого основания придавать ему веру. Что предчувствия бывают у каждого из нас — этого, я думаю, не станет отрицать ни один мало-мальски наблюдательный человек. Не можем мы сомневаться и в том, что такие внушения внутреннего голоса являются откровением невидимого мира, доказывающим общение душ. И если этот таинственный голос предостерегает нас об опасности, то почему не допустить, что внушения его исходят от благожелательной нам силы (высшей или низшей и подчиненной, все равно) для нашего блага».

10. Как научить медведя танцевать

Наконец, последний и наиболее бесполезный совет: если во время сухопутного путешествия из Лиссабона в Англию на вас из гасконского леса выскочит медведь, не спешите его пристрелить — лучше заманите его на дерево и научите танцевать.

«Подъехав к дереву, мы увидели, что Пятница забрался на тонкий конец большого сука, а медведь дошел до половины сука, до того места, где сук становился тоньше и гибче. „Га! — крикнул нам Пятница, — теперь вы увидите: мой будет учить медведя танцевать”. И он начал подпрыгивать и раскачивать сук; медведь зашатался, но не трогался с места и только оглядывался как бы ему вернуться назад подобру-поздорову; при этом зрелище мы действительно смеялись от души. Но Пятнице было мало этого; увидев, что медведь стоит смирно, он стал звать его, как будто медведь понимал по-английски: „Что же ты не идешь дальше? Пожалуйста, иди дальше”, и перестал трясти и качать ветку. Медведь словно понял, что ему было сказано, пошел дальше; тут Пятница снова запрыгал, и медведь снова остановился.

Мы думали, что теперь-то и следует прикончить его, и крикнули Пятнице, чтоб он стоял смирно, что мы будем стрелять в медведя, но он горячо запротестовал: „О пожалста! пожалста, мой сам будет стрелять сичас!”. Словом, Пятница так долго плясал на суку, и медведь так уморительно перебирал ногами, что мы действительно нахохотались вдоволь».