Вышел второй сезон «Охотника за разумом» Дэвида Финчера — динамичный, ужасающий и самый захватывающий сериал этого года на Netflix

На Netflix вышел второй сезон «Охотника за разумом» — спродюсированного и частично снятого Дэвидом Финчером сериала о первом в истории отделе ФБР, изучающем психологию серийных убийц. Кинокритик Егор Москвитин объясняет, почему это самый захватывающий проект Netflix этого года.

«Охотник за разумом» — сериал, который никуда не спешит. Возможно, именно поэтому между премьерой двух сезонов прошло целых два года. Так что сперва напомним про первый: его придумал Дэвид Финчер, и это был тот случай, когда присутствие мастера ощущалось в каждом кадре — от заставки до титров. Если бы существовали счетчики, измеряющие уровень опасности в воздухе (считают же некоторые, сколько калорий человек сжигает во время просмотра ужасов), то в «Охотнике за разумом» их показания бы зашкаливали. Это сериал обо всем, что так пугает и завораживает в фильмах Финчера: о насилии, смерти, сексе, извращениях, психическом истощении, отрицании нормы, одиночестве, фантазиях и жажде боли.

В основе «Охотника за разумом» лежит одноименный роман сценариста Джона Дугласа и отчасти его профессиональная биография. В семидесятые годы он работал в ФБР, где основал отдел поведенческих исследований. Вместе с коллегами Дуглас ездил по стране и разговаривал с самыми известными маньяками, пытаясь понять причины их поступков. Термина «серийные убийцы» тогда еще не существовало — он появится именно в работах Дугласа. Благодаря ему криминалисты из ФБР стали главными героями нуаров — книжных, кинематографических и телевизионных. Именно Дуглас стал прообразом сыщиков из романов «Красный дракон» и «Молчание ягнят» и косвенно сериала «Ганнибал». Коллеги критикуют его методы психологического профилирования, но книга «Охотник за разумом» стала бесконечным источником вдохновения для режиссера, одержимого отклонениями от нормы.

Возвращаясь в семидесятые годы — время изысканий Дугласа, с которого отчасти списан главный герой, — Дэвид Финчер, по сути, делает то же самое, что и Квентин Тарантино в последнем фильме — припадает к истокам, питавшим его творчество. Может быть, именно поэтому Чарли Мэнсона и у Тарантино, и у Финчера играет один и тот же актер Дэймон Херриман: когда такие совпадения случаются с двумя крупными премьерами, вышедшими с разницей в пару недель, трудно не увидеть в этом мистический знак.

Первый сезон «Охотника за разумом» был безупречен по стилю и содержанию, но у многих зрителей возникали сложности с восприятием его особого ритма, сериал ругали за неторопливость и излишнее хладнокровие. Дэвид Финчер объяснился в одном из интервью — традиционная трехактная структура историй ему надоела, поэтому «Охотник за разумом» стал десятичасовым фильмом без конца и начала. Что-то похожее недавно сделал в проекте «Слишком стар, чтобы умереть молодым» другой мастер авторского кино — Николас Виндинг Рефн, но у Финчера, в отличие от него, оказалось больше самоконтроля.

Совсем как в «Зодиаке», в «Охотнике за разумом» речь идет о реально существовавших маньяках, поэтому сериал рассказывал свою историю не так, как это было принято в голливудских детективах — настоящие дела могут тянуться годами, преступники могут ускользать от правосудия, а сыщики — сомневаться в своих вердиктах. Герои здесь редко испытывают удовлетворение, зато постоянно мучаются сомнениями. Возможно, этим Дэвида Финчера так и привлекает работа агентов ФБР: и сыщики, и кинорежиссеры пытаются разгадать человеческие тайны, составить полную картину из сотен фрагментов, но докопаться до правды не так просто.

Однако второй сезон «Охотника за разумом» избавился от недостатков первого и стал, возможно, самым захватывающим шоу в истории Netflix. В нем девять серий вместо десяти, но их просмотр теперь гораздо сложнее отложить. Промежуточных кульминационных точек в сюжете стало гораздо больше, а клиффхэнгеры теперь работают эффективнее. На первый взгляд, механика истории не изменилась: разные расследования и интервью с убийцами по-прежнему накладываются друг на друга. Кто-то из маньяков появляется всего на пару минут — короткой аудиенции у Чарли Мэнсона зрителю приходится дожидаться целых три часа. Но теперь у сериала есть более убедительная якорная история: героев отправляют в Атланту, чтобы расследовать серию убийств чернокожих детей, в действительности произошедших в 1979–1981 годах. Однако раскрывать подробности этого сюжета — значит, разрушать спойлерами хрупкую атмосферу «Охотника за разумом».

Но стоит сказать, что во втором сезоне драмы о перфекционистах, одержимых своей миссией (описание не только для работников ФБР, но и для антигероев), у персонажей вдруг появилось гораздо больше личного пространства — теперь они не заперты в подвале без окон, в плену у любимых Финчером желтого и зеленого цветов; на этот раз герои могут пожить своей жизнью. Психолог Уэнди Карр (Анна Торв) начинает встречаться с девушкой-барменом из заведения неподалеку от штаб-квартиры ФБР. И это не просто история запретных отношений и профессиональных рисков, но и драма о кризисе доверия: эксперт по человеческой психике сталкивается с манипуляциями и не дает читать собственные эмоции.

А спецагент Билл Тенч (актер Холт Маккэлани, укравший во втором сезоне у коллег все шоу) переживает страшнейшую семейную трагедию. В результате каждое нечаянное слово коллег и оппонентов ранит и Билла, и Уэнди как нож. Личные тайны разрушают их собственные представления о себе — и будят внутренних демонов, охотиться на которых интереснее, чем на маньяков.

Личной истории нет только у Холдена Форда (непроницаемый Джонатан Грофф), потому что его прототип — это сам Джон Дуглас, профессиональный фокусник, знающий, когда уйти в тень. Но именно Холден во втором сезоне активнее всех участвует в расследовании в Атланте и становится просто одержимым. В какой-то момент единственным инструментом детективов остается вера. Сперва может показаться, что это вера в науку, в ту самую систему профилирования преступников Дугласа, но что, если это вера в собственное учение — как вера Мэнсона в «Хелтер Скелтер»?

В истории этого сезона много детей — здесь они оказываются и жертвами, и чудовищами. Именно их вовлечение делает новый сезон таким страшным, притом что насилие, как и два года назад, почти не показано. Все преступления остаются за кадром, за девять серий появляется два трупа, а все самое жуткое зрителю показывают двадцать пятым кадром — об этом честно предупреждает тревожная заставка, в которой, как и в «Бойцовском клубе» 20 лет назад, нетрудно разглядеть шокирующие монтажные решения.

Согласно исследованиям, зрители продолжают смотреть любой сериал ради восстановления статус-кво — мы выключаем телевизор лишь тогда, когда ситуация на экране придет в соответствие с нашими представлениями о справедливости: когда злодей будет наказан, жертва отомщена, а порядок восстановлен. В «Охотнике за разумом» лучше забыть о статус-кво — и именно поэтому от него невозможно оторваться.

Егор Москвитин