«Все мечты разрушились в один миг»

Из-за войны Хулуд и ее муж Асаад бежали из Сирии. Их дом разрушен, как и прежняя жизнь. Теперь семья мечтает только о том, чтобы их дети могли быть счастливы в России

Помогаем Гражданское содействие Помочь

Шесть лет назад 22-летняя Басмаджи Хулуд вышла из самолета с восьмимесячным Мохамедом на руках и впервые увидела снег. Она понимала, что больше никогда не вернется на родину и что ее город останется целым только в ее памяти, а в жизни на его месте будут руины. Ее мама, три брата и две сестры уехали в Турцию, а она поехала за мужем в Россию.

Мохамед, сын Асаада и ХулудФото: Владимир Аверин для ТД

Исса Асаад и Хулуд жили на одной улице в Алеппо и с детства знали друг друга. Когда Хулуд было 19, они поженились, а вскоре началась война. «Я никогда не думала, что нам придется уехать из Сирии. Мы жили в достатке, ни в чем не нуждались — и в один миг все мечты о будущем разрушились. Мы потеряли все за несколько месяцев. Сначала стало опасно ходить по улицам, потом начались бомбежки. Мы поняли, что пора уезжать, когда появились сложности с поставкой продуктов», — вспоминает Хулуд.

Асаад уехал в Россию на несколько месяцев раньше жены, чтобы решить вопрос с документами, работой и жильем. Семья остановилась в Туле, они получили временное убежище, через несколько лет у них родились младшие дети — сын Язан и дочь Шам. «Я всегда хотела троих детей, особенно девочку», — рассказывает Хулуд и заплетает дочери волосы розовым бантиком, под цвет ее платья.

Мохамед на детской площадкеФото: Владимир Аверин для ТД

Недавно семье пришлось переехать из Тулы в подмосковный Ногинск. Сейчас Асаад, как и большинство беженцев, работает на швейном производстве. Он уходит рано утром, трудится по 12 часов и возвращается, когда дети ложатся спать. Отдыхает он только два дня в месяц, больше выходных не дают. Но беженцам найти работу непросто: зачастую работодатели боятся брать людей с удостоверением о временном убежище, поэтому приходится соглашаться на любые условия.

Хулуд смущается рассказывать о себе и своей семье, она делает большие паузы перед ответами, заметно волнуется и поправляет одежду детей. Ей непривычно давать интервью и говорить через переводчика. Она ухаживает за детьми, общается только с родственниками мужа, которые тоже живут здесь, и с другими беженцами из Сирии. Во время разговора она улыбается. «Нам здесь нравится, ко всему привыкли. Только… я очень скучаю по маме», — единственный раз у Хулуд проступают слезы, но она продолжает улыбаться, ведь рядом дети.

Старший сын, семилетний Мохамед, тоже стесняется и, как мама, широко улыбается от неловкости, теребя значок на школьной форме. Мохамед недавно пошел в первый класс. Он единственный ученик, для которого русский язык не родной, но учителя и дети относятся к мальчику с пониманием.

МохамедФото: Владимир Аверин для ТД

Глядя на Мохамеда, сложно представить, что у него могут возникнуть проблемы хотя бы с кем-то, от одного его вида начинаешь улыбаться в ответ.

Хулуд рассказывает, что ей очень нравится первая учительница Мохамеда. Она помогает мальчику, часто подходит к нему во время уроков, дает ему отдельные задания. За первый месяц учебы мальчик научился считать на русском и писать буквы. У него даже появился один друг, правда, он не может запомнить его имени, как и имени их классной руководительницы и других ребят. Мохамед уже учит младших брата и сестру считать на русском.

Родители Мохамеда боялись, что мальчика не возьмут в школу, такое часто случается с детьми беженцев. Семья узнала от знакомых о программе «Право на образование» комитета «Гражданское содействие», которая помогает детям беженцев получить образование. Несколько месяцев Мохамед готовился в центре комитета: впервые начал понемногу учить русский язык, запоминал слова, узнал, что его ждет в школе и как будут проходить уроки. Там же семье помогли собрать необходимые документы и устроить ребенка в школу. Так у Мохамеда появилась возможность учиться в обычной школе, в которую он хотел попасть.

МохамедФото: Владимир Аверин для ТД

У родителей Мохамеда не было возможности устроить его в детский сад, пока они жили в Туле, но теперь они хотят отдать в сад младшего сына и дочку, чтобы они скорее могли выучить язык и подготовиться к школе. «Я не могу помогать Мохамеду с уроками, но надеюсь, что потом он сможет объяснять что-то младшим. Я мечтаю, чтобы мои дети выросли счастливыми, чтобы их принимали здесь», — говорит Хулуд.

Она часто рассказывает детям об их родной стране, о городе, об улице, на которой они с их отцом выросли, о бабушке, которую они никогда не видели. Культуру, историю, семейные традиции она может передать им, даже если они не смогут побывать в Сирии. Семья понимает, как важно, чтобы дети были также и частью общества, в котором они сейчас живут, поэтому делают все, чтобы они получили образование. Хулуд с мужем тоже хотят начать учить язык, пока у Асаада не получается посещать занятия в комитете из-за рабочего графика, а Хулуд думает посещать уроки, когда младшая дочка пойдет в садик или школу.

МохамедФото: Владимир Аверин для ТД

Без помощи специалистов детям беженцев не попасть в учебные заведения. Для комитета «Гражданское содействие» прием Мохамеда в школу стал победой. Организации приходится бороться за законное право на образование каждого ребенка. За такими счастливыми историями стоит большая работа: от постоянного сопровождения во время подачи документов в школы до преподавания в интеграционном центре, где Мохамед готовился к школе. Комитету очень нужна финансовая помощь, чтобы дети беженцев могли радоваться первому сентября, получать знания, заводить друзей и не быть чужими в обществе. Пожалуйста, подпишитесь на регулярное пожертвование в пользу «Гражданского содействия». Спасибо.