«Все общее, кроме зубной щетки»

Режиссер Ирина Бузина рассказывает, как неделю прожила в детском доме в конце декабря и почему считает, что детям нужны совсем не подарки

Несколько лет назад перед Новым годом я целую неделю прожила в детском доме в Тульской области. Поехала снимать курсовой фильм про девочку–цыганку, которая проходила реабилитацию в центре для детей и подростков. К тому времени я уже три года проработала волонтером в московском благотворительном фонде. Мы с командой постоянно навещали детей, поэтому проблем с разрешениями на съемки не было.

К нашим подопечным я присоединилась на Ленинградском вокзале в Москве. Они приехали на «Сапсане» из Петербурга, перед Новым годом их вывезли отдохнуть и немного развлечься. В автобусе по пути домой дети рассказывали, что ходили по кафешкам, видели Эрмитаж, были на «очень крутом предновогоднем празднике». Показывали мне брелочки, ручки, спиннеры и светящиеся шарики — «сувенирку» от спонсоров.

В поселок в Тульской области мы приехали глубокой ночью и долго выгружали свои баулы на снег. Меня подселили четвертой в комнату к старшим девочкам. Я переживала, как они воспримут мое соседство, но они мне даже обрадовались.

Через пару дней жизни по расписанию, с соблюдением всей детдомовской рутины и ритуалов, я почувствовала себя одной из обитательниц этого центра. Каждое утро мы строем шли чистить зубы, делали зарядку, завтракали. После школы обедали, делали уроки, гуляли, ужинали, смотрели новости по телевизору и ложились спать, долго болтая по ночам. Детский дом совсем не был похож на карцер, мне он напоминал пионерский лагерь, из которого я скоро смогу вернуться домой. Они — нет. Директриса этого центра хорошо ладила с детьми и была полностью включенной в работу, раньше девяти-десяти вечера обычно не уходила домой.

Неделя была предновогодняя, поэтому в обычный режим включили еще несколько мероприятий — елка от телевизионщиков, праздник от волонтеров, школьная елка, КВН и дискотека для старшеклассников.

Один государственный телеканал устраивал елку в школе в соседнем селе. Наши дети снова послушно забрались в автобус и поехали «за праздником». В синем обшарпанном актовом зале экзальтированные девушки и парни обнимали впервые в жизни увиденных детей, селфились с ними, громко распевали «Потолок ледяной», топали ногами и хором звали Деда Мороза.

«Ты не знаешь, какого хрена они нас все тискают?» — спросила меня тринадцатилетняя Кристина. Правда, почему считается нормальным вот так нарушать границы? Может быть, именно поэтому детдомовцы потом легко становятся жертвами мошенников или насилия?! Креативные телевизионщики не унимались: пели «В лесу родилась елочка», кривлялись под танец маленьких утят и искали потерявшуюся Снегурочку.

Моя героиня Настя, покачиваясь на огромных каблуках, в это время курила за школой и ругалась по телефону со своим парнем. Остальные дети послушно водили хоровод и получали подарки за стишки. Я потихоньку начала ненавидеть этих волонтеров и себя в их лице. Потому что слишком хорошо помнила, как мне тоже хотелось всех «обогреть» и «одарить», когда я впервые приехала в детский дом. Вряд ли телевизионщики могли себе вообразить, какая жизнь была у ребят за пределами детдома. Они не будут делиться с первым встречным волонтером своими переживаниями, чтобы не разрушать его «благополучную реальность». Детям проще подстроиться под ожидания волонтера.

Как-то в приемные часы для родителей я увидела, как десятилетняя девочка Полина в раздевалке плачет на коленях у мамы-алкоголички. Девочка просила забрать подарочные конфеты домой: «Мам, ну мне правда много, бабушку угостишь». Моя героиня Настя в это время разбирала в комнате подарки и рассмеялась, поняв, что они в точности такие же, как и привезенные из Питера. Их Настя сложила в мешок и решила отвезти своим цыганским родственникам.

Читайте также Анна Пучкова: Никаких подарков в детские дома «Пожааааалуйста, прекратите издеваться над детьми из детских домов, заваливая их подарками»

Утром ко мне подошла семилетняя Ира. Она фальшиво улыбнулась и с интонацией взрослого человека сказала: «Ну ты же у нас такой хороший человек…Что подаришь мне на день рождения? А у моей сестры уже завтра, ты ей уже что-то купила?» Первая моя мысль была подарить девочкам что-то из своих вещей, которые были со мной — футболку, крем для рук или духи. Но потом я решила, что подарков не будет: я не тетя-спонсор. Фраза «ты же такой хороший человек» застряла у меня где-то между ребрами и долго потом мешала дышать.

Потом мы шили костюмы для школьной елки. В нашу комнату прибежала Марина, она кричала, что снова приехали какие-то спонсоры и надо собраться всем в игровой. Дети нехотя засобирались, натягивая по пути улыбку. Приехали не спонсоры, а волонтеры с праздничной программой. Мыловарение, плетение косичек, вязание куколок из бисера, конкурсы и снова подарки. Тут я поняла, что дети совсем не различают волонтеров и спонсоров. Для них все приезжающие — это странные, слишком благополучные люди из другого мира. Они от нечего делать ездят за сотни километров, чтобы быть «хорошими людьми» в своих же глазах.

Когда волонтеры уехали, дети быстро насытились игрушками и побросали их. Виталик из старшей группы отнял игрушку у мальчика помладше. «Тут все общее, кроме зубной щетки», — объяснил он, когда я пыталась заступиться.

Была еще школьная елка и КВН, на эти праздники у детей совсем не оставалось сил. Только на вечерней школьной дискотеке Настюха и старшие девчонки отрывались с удовольствием. Тут они наконец-то сами ставили себе музыку, сами выбирали, как и с кем танцевать.

Потом оказалось, что детям не хватает самых простых вещей. Воспитатели несут в центр из дома все что могут — от канцелярки до соленых огурцов. Не хватает на всех колготок, тапочек, трусов, шапок и много чего еще. Помощь фондов действительно необходима. Вот только почему-то в течение года затишье, а к концу декабря желающие подарить свое «новогоднее чудо» обрушиваются лавиной.

Читайте также Дары волхвов Этим детям не нужны ваши подарки

Конечно, наша волонтерская команда понимала, что от подарков больше вреда, чем пользы, но мы никак не могли удержаться и привозили их снова. Наиграемся с детьми, мастер-классы проведем, а потом в конце выстраиваем их в рядок и каждому вручаем подарок. Если честно, я никогда не вникала, откуда эти подарки к нам поступают. Только помню, что меня просили сделать общую фотографию «для спонсоров».

Потом мы пробовали больше концентрироваться на полезных занятиях. Раздобыли для детей новые фотоаппараты, учили фотографировать, делали с ними мультики, занимались английским, пытались подтянуть их по предметам в школе, готовили с ними пиццу, возили в музеи и на экскурсии в компании, где дети могли бы потом работать. Еще мы мечтали о квартире, в которой можно было бы по очереди жить детям, чтобы адаптироваться к самостоятельной жизни. Хотели, чтобы они сами готовили, убирали, стирали вещи, считали бюджет и учились простым житейским навыкам. Но вскоре наша команда распалась: кто-то родил ребенка, кто-то уехал за границу, кто-то просто выгорел.

После съемок фильма я продолжала ездить только к своей героине. Настюху к тому времени перевели в другой интернат в соседний город. Мы фотографировали, собирали вербатим, писали сценарий, изучали историю искусства и кино. За пару вечеров она сама освоила монтажную программу по видеоурокам. В итоге цыганка Настя единственная из своей семьи закончила школу, а потом умудрилась поступить на бюджет на факультет кино и фотографии. Первое время ее взрослой жизни мы часто общались, созванивались, встречались в Москве. Потом наше общение стало затихать. На прощание Настюха подарила мне куклу-цыганку в розовом атласном платье, которую она сшила сама.

Что с Настей теперь — я не знаю. Но вспоминаю об этом часто, особенно перед Новым годом, когда в детские дома едут бесконечные «спонсоры».

дети детские дома подростки сироты