Оригинал материала
«Если не успеете, он умрет»
Работа в «Таких делах» — это большая чугунная сковородка, которой бьют по голове. Но без этого никто из вас не узнает о тех, кому нужна помощь
Меня здесь вообще не должно быть.
Я десять лет писала в глянец о косметике. До этого о сыворотках, ингредиентах, консилерах я не знала ничего. У меня дома валялся только розовый блеск для губ и голубые тени — зато потом надолго утонула в хайлайтерах и масле ши.
Бьюти-журналистика — розовый замок, нереально красивое и безопасное место. Но однажды я поняла, что занимаюсь бессмыслицей.
«Лучше подари подружкам»
Три года назад я обнаружила, что косметики на обзоры мне присылают больше, чем я могу осилить даже с помощью подруг. Поэтому я собрала 12 килограммов банок и устроила первый благотворительный бьюти-сейл — профессиональная этика не позволяет обозревателям продавать косметику для личной выгоды.
Я предупредила о сейле несколько крупных брендов. Ответы были такими: «Продажа продукции, которая была отправлена для PR-целей, — не совсем тот вид благотворительности, который мы практикуем», «Любезно прошу тебя убрать из распродажи все наши продукты», «Лучше подари подружкам». Но сейл все равно прошел — я заработала 67 450 рублей, купила лекарства для ГКУЗ специализированного дома ребенка № 3 (психоневрологического) в Петербурге (живу рядом) и специальное оборудование двухлетнему Святославу после трахеостомии — трубки-термовенты, которые помогают дышать. В доме ребенка мне сказали: «Если не успеете привезти до Нового года, он умрет».
Успела. Подержала Святослава за почти невесомую ручку. Выдержала экскурсию по детскому дому, говоря самой себе: «Не реви. Никому тут не нужны твои сопли». Вернулась домой расшифровывать интервью с косметологом — и наконец-то рыдать.
На своем месте
Из розового замка меня катапультировала история Риты Грачевой. Я читала новости в метро и снова ревела. А после этого просто написала в несколько изданий, предложила темы и стала сотрудничать с ними. Началась двойная жизнь: пока одни герои мне рассказывали, как рисуют цветные стрелки, другие говорили, как режут себя, борются с алкоголизмом, паническими атаками, пограничным расстройством личности.
Два года назад я наткнулась на проект «Таких дел» о деревне Светлана, где живут люди с ментальными и физическими особенностями развития, и предложила одному изданию тоже написать о ней. Мне ответили: лучше, чем «Такие дела», никто не сделает. И я написала главному редактору «Таких дел» Насте Лотаревой — мне захотелось быть среди лучших.
Настя ответила: «Ох Ира, как приятно получить ваше письмо после того, как я всю прошлую неделю бегала с вашим материалом последним и говорила, что такое должно выходить У НАС:)». Уже год я пишу для «Таких дел». Казалось бы, меня не должно здесь быть, но я точно знаю, что я на своем месте.
На «Таких делах» я часто пишу тексты о людях с тяжелыми жизненными ситуациями. И я помню каждого. Например, 36-летнего Пашу с ДЦП и задержкой интеллектуального развития, его маму — и ее любовь к нему, совершенно гигантских размеров. Или Георгия — и как я старалась держать лицо, когда он показывал мне армейскую палатку на тридцать человек: двухъярусные кровати, печка, запах от лежачих больных. И Савву. У него ДЦП, мама умерла, он живет с бабушкой и дедушкой. Элеонора Григорьевна и Юрий Николаевич давно забыли о себе, живут внуком, поднимают его несколько раз в день и не жалуются.
Позже я поняла, что хочу не только писать о них, но и делать что-то еще, чтобы этим людям стало лучше, — и вновь проводила распродажи косметики. На второй мы — я, блогер Ксения Молоткова и магазин Cosmotheca — собрали 110 тысяч на электроподъемник для Саввы, чтобы бабушке и дедушке не нужно было поднимать его самим. К следующему сейлу в Москве уже присоединились и другие бьюти-редакторы, блогеры и PR-менеджеры и наконец-то сами бренды. Итог — 213 тысяч на антибиотики для подопечной фонда «Во имя жизни» Вари с муковисцидозом.
Перед Новым годом появилась новая цель — помочь не одному человеку, а многим. Поэтому новую распродажу провели в пользу «Таких дел» — и собрали 170 тысяч рублей. Нераспроданные остатки косметики передали в хоспис № 4 в Петербурге и в фонд «Вера». А вместо входных билетов попросили всех нести полезные вещи для благотворительных фондов, которые ежегодно собирает Новая Голландия. Получился мешок книг, канцелярии, теплых носков и варежек.
«Всем плохо — и мне от этого плохо»
Бьюти-журналистика — это много бесплатной косметики, спа-процедуры, пресс-туры, презентации в дорогих ресторанах.
Работа в «Таких делах» — это большая чугунная сковородка, которой тебя бьют по голове на каждом интервью. Журналист ходит к психиатру, пьет (хорошо если только антидепрессанты), нервно курит, спит и видит кошмары во сне и наяву. Потому что разговаривать с родителями, чей ребенок родился мертвым, скоро умрет или никогда не выздоровеет, — это невыносимо. С Наташей, потерявшей двух нерожденных детей. С Еленой, чей сын с миопатией Дюшенна, скорее всего, обречен. После этого появляется только одна мысль: «Всем плохо — и мне от этого плохо».
Казалось бы, зачем нужен такой портал, где все мучаются? А затем, что помочь можно только так — рассказывая о тех, кому плохо, без прикрас. Если закроются «Такие дела», никто из вас не узнает о том, кому сейчас нужна помощь. Как тогда, в том доме ребенка: «Если не успеете, он умрет».
Когда бездомные в мобильном приюте Мальтийской службы помощи угощали меня тем немногим, что у них было, я поняла: помогать можно по-разному и помогать может каждый. Я попробовала объединить два мира: сказочный и настоящий. И если такие легкомысленные штуки, как флакон духов или тушь для ресниц, делают чью-то тяжелую жизнь немного легче, значит, мой способ помогать работает. Но таких людей тысячи. Один человек помочь им не в силах. А мы вместе с вами можем справиться. Поэтому я прошу вас оформить пожертвование, чтобы поддержать «Такие дела». Каждый рубль — это новая история, новая поездка, новая съемка, новый текст. А значит, возможность рассказать о тех, кто нуждается в помощи, — и помочь.
В бьюти-журналистике есть универсальная фраза: «Надо брать». В случае с «Такими делами» надо отдавать.
В материале используются ссылки на публикации соцсетей Instagram и Facebook, а также упоминаются их названия. Эти веб-ресурсы принадлежат компании Meta Platforms Inc. — она признана в России экстремистской организацией и запрещена.
В материале используются ссылки на публикации соцсетей Instagram и Facebook, а также упоминаются их названия. Эти веб-ресурсы принадлежат компании Meta Platforms Inc. — она признана в России экстремистской организацией и запрещена.