Как герой «Улицы Сезам» стал Усамой бен Ладеном

Диана Кульчицкая — о «Конвергентной культуре» Генри Дженкинса

В издательстве «РИПОЛ классик» в конце прошлого года вышел русский перевод книги «Конвергентная культура» Генри Дженкинса, одного из самых известных теоретиков медиа XXI века. Диана Кульчицкая объясняет, почему эта работа, впервые опубликованная в 2006 году, все еще актуальна, и рассказывает, как в эпоху вездесущего интернета желтолицая кукла с монобровью может стать в арабском мире символом антиамериканского сопротивления.

Генри Дженкинс. Конвергентная культура. М.: РИПОЛ классик, 2019

Генри Дженкинс — малоизвестный автор для широкой аудитории в России. Его знают в основном исследователи медиа и социологи, которые занимаются изучением современных медиатехнологий. У себя на родине профессор университета Южной Калифорнии намного более знаменит. В США книги Дженкинса цитируют не только в научных трудах, но и в массовой прессе, его приглашают на телевизионные шоу, а блог исследователя посещает немалая аудитория.

Дженкинс по праву снискал себе славу одного из самых знаменитых медиатеоретиков XXI столетия. Он описывает процессы, которые происходят с медиа в современную эпоху, а также то, как эти трансформации влияют на нашу повседневную жизнь, наши привычки и на общество в целом. «Конвергентная культура» — самая цитируемая книга автора. Она впервые вышла в США в 2006 году и, хотя Дженкинс опубликовал с тех пор много трудов, остается его основной работой. В ней изложены ключевые идеи автора, поэтому неслучайно именно ее решили перевести и представить российскому читателю.

Медиаконвергенция — процесс взаимодействия старых и новых медиа, стирание границ между ними и формирование единого информационного пространства, в котором живет современный пользователь. Как утверждает Дженкинс, речь идет о своего рода метапроцессе, который характеризует современное медиапространство и влияет на жизнь как отдельно взятого человека, так и всего общества. Пример медиаконвергенции, с которым читатель встречается на первых страницах книги, — история коллажа с изображением героя «Улицы Сезам» Берта (в русской версии этого персонажа зовут Влас) и Усамы бен Ладена на одной картинке. Автор коллажа, американский студент филиппинского происхождения, разместил его на своем сайте. Впоследствии арабский издатель использовал это изображение для создания антиамериканских плакатов, посчитав по незнанию, что Берт — мультяшная версия бен Ладена. В итоге шутка американского пользователя привела к тому, что весь арабский мир размещал изображение Берта на антиамериканских плакатах. Позже компания — правообладатель сериала «Улица Сезам» опубликовала официальное заявление, в котором выразила свое негодование тем, что их героя используют подобным образом. В мире медиаконвергенции такое возможно, однако до эпохи цифровизации и повсеместного интернета подобную ситуацию сложно было бы представить.

Дженкинс пишет, что конвергенция — это не только технологии, но и изменения в сфере культуры. «В моей книге меньше говорится о технологическом измерении трансформации медиа, чем об изменении в протоколах, посредством которых мы потребляем медиа», — поясняет автор. Он отмечает, что «конвергенция трансформирует отношения между существующими технологиями, производственными рынками, жанрами и аудиториями». Все эти изменения Дженкинс рассматривает в контексте массовой культуры. Поэтому в его труде так много отсылок к тому, что тесно связано с современной индустрией развлечений — к фильмам «Звездные войны» и трилогии «Матрица», к серии романов о Гарри Поттере и даже к фоторедактору Photoshop.

Дженкинс вводит несколько терминов, которые позже активно начинают использовать исследователи современных медиа. Одним из этих терминов является «трансмедийный сторителлинг», то есть пересказ сюжетов на множестве медийных платформ. В качестве примера трансмедийного сторителлинга в индустрии развлечений автор приводит «Матрицу», которая существует не только в виде кинокартины, но и в формате видеоигры по фильму, а также в виде комиксов и т. д. Дженкинс вводит и другое понятие, ставшее популярным, — «культура соучастия». Как пишет автор, это «культура, в рамках которой фанаты и другие пользователи приглашаются к активному соучастию в создании и распространении нового контента». Сегодня все пользователи — не просто пассивные потребители контента, они активно участвуют в его создании. Если в 2006 году такой тренд еще только формировался, то сегодня это уже реальность сетевой коммуникации.

Генри Дженкинс во многом визионер. Он писал о тех трансформациях, которые в 2006 году еще пребывали в зачаточном состоянии. Использование мобильных телефонов для потребления разного типа контента, феномен мультиэкрана, стриминговые сервисы — все это в год выхода книги только появлялось. Конечно, в книге много анахронизмов. Например, рассказы о кассетах и DVD-дисках сейчас кажутся устаревшими, однако сама идея «конвергентной культуры» как и прежде актуальна и востребована.

Неслучайно Дженкинса называют «Маклюэном XXI века». Во-первых, как и известный канадский социолог и теоретик медиа, он опередил свое время и предсказал многое из того, что для современного пользователя интернета — часть повседневности. Во-вторых, Дженкинс стал последователем Маклюэна и в теоретическом плане. Он развивает мысль канадского медиагуру о том, что старые медиа не умирают и не вытесняются новыми, они просто трансформируются и приобретают новый функционал. Кроме того, идея Маклюэна о том, что медиа меняют жизнь человека и способ мышления, также отражена в трудах Дженкинса.

Манера письма Дженкинса отличается от стиля классической академической литературы. В книге много жаргонизмов, примеров из массовой культуры, а некоторые пассажи даже сложно назвать научными. Однако Дженкинс этого и не скрывает. Он всегда позиционировал себя как «акафана»: так автор предлагает называть академических исследователей, которые в то же время являются активными членами фанатских сообществ. Обе эти две ипостаси отражены в «Конвергентной культуре», за что Дженкинс не раз подвергался острой критике.

Несмотря на то, что книге уже более четырнадцати лет, она все еще остается актуальной и полезной для тех, кто хочет понять изменения, происходящие с медиа и нашей жизнью. Дженкинса сложно упрекнуть в том, что некоторые медиафеномены, которые он описывает, превратились в артефакты и их можно сдавать в музеи медиаархеологии. Так, например, случилось с IPod, плеером, который трансформировал музыкальную индустрию, но впоследствии был вытеснен смартфонами. Дело в том, что индустрия медиа развивается так быстро, что бывшее новым десять лет назад теперь уже кажется безнадежно устаревшим. Дженкинсу удалось очень четко описать вектор развития медиа, которого они придерживаются до сих пор. Именно поэтому его труд можно считать знаковым для теории медиа — несмотря на анахронизмы и некоторые несбывшиеся прогнозы.