Твит, плакаты и переход дороги: за что задерживают людей, поддерживающих Беларусь

Акция солидарности у посольства Республики Беларусь в Москве / Фото: Наталья Буданцева для ОВД-Инфо

Татьяна Усманова, координатор «Открытой России»

Задержание связывает с помощью активистам «Открытой России», задержанным в Беларуси

Это было 16 августа, в районе пяти часов вечера, у Белорусского вокзала. Я была с сестрой и подругой, ехала в сторону области по Ленинградке (Ленинградское шоссе — ОВД-Инфо). Мне перегородил дорогу автозак, на котором было написано «Второй оперативный полк». К моей машине подошли несколько сотрудников Второго оперативного полка и несколько людей в штатском — как можно предположить, сотрудники Центра «Э».

Они требовали, чтобы я вышла из машины, один из них грубо бил мне в водительское стекло. Я просила объяснить, что от меня хотят, и дать позвонить адвокату. У того, кто бил по стеклу, рука была в защитной перчатке, и стекло уже готово было разбиться. Мне ответили, что ничего мне объяснять не будут, и если я не открою сама, мне разобьют стекло и выволокут из машины силой.

Я просила дать мне перепарковать машину: оставлять ее в центре Ленинградки — это странная идея. Мне сказали, что такой возможности не дадут, вот у меня в машине девочки, пусть они сами решают эту проблему. Машину они водить не умеют, и страховка оформлена только на меня.

Все это происходило дико быстро. Я оставила машину на тротуаре, где парковка запрещена. Я вышла из машины, меня посадили в автозак и куда-то повезли. С собой мне сказали взять только паспорт. В машине у меня выпал телефон, я решила не возвращаться за ним: вокруг было много эшников, было непонятно, чем все может кончиться.

В автозаке я требовала, чтобы мне дали позвонить адвокату и объяснили, что происходит. На это главный кричал: «Не смейте с ней разговаривать!» Меня привезли в дежурную часть ОВД «Басманный», там тоже не объяснили, что происходит. В дежурной части сидели ребята, которых задержали за что-то вроде распития пива в парке. На них кричали и требовали, чтобы со мной не разговаривали и не давали мне телефон.

Я попросила ребят загуглить ОВД-Инфо: я понимала, что там есть горячая линия, там в любой момент примут информацию и передадут [Сергею] Бадамшину (адвокат, работает с «Открытой Россией» — ОВД-Инфо), либо сами мне помогут. Один из них стал звонить в ОВД-Инфо, на него грубо кричали: «Эй, ты, крашеный (у него были крашеные волосы), не смей этого делать!», и вытолкали из ОВД.

Я была очень эмоциональна. Ребята, по-моему, больше испугались моих просьб, чем того, что их в ментовку привезли. Эшники и оперативный полк ушли, осталась только дежурная часть. Кто-то из них сказал, что у меня 20.2 [КоАП] (административная статья о несогласованных акциях — ОВД-Инфо). Окей, не уголовка, уже хорошо.

Я спрашиваю: «Часть какая?» — «Точка два». «Точка два — это не часть. Часть какая?» Этого они уже не могли понять. Я говорю:

— Объясните, за что меня задержали?

— Вы умная девочка, сами должны понимать, за что вас привезли.

— Я клянусь, что не понимаю.

— Нечего было с плакатом стоять.

— Каким плакатом? Когда? Что? Где?

Все это время я сидела в дежурной части и кидалась ко всем полицейским, которые заходили, с требованием, что мне нужно позвонить адвокату. Одна тетка дала мне интересную юридическую консультацию: якобы я имею право на один звонок «не сейчас, а на следующее утро, когда начнут оформлять бумаги».

Мне стали предлагать подписать какие-то бумаги, я отвечала, что не буду ничего подписывать без адвоката. Они злились, говорили, что никакого адвоката не пустят. Предлагали подписать протокол о задержании, я ответила, что напишу в нем свои комментарии. «Не смейте ничего писать на наших бумагах, вы их испортите!» При этом они говорили между собой: «У нас политическая!»

Я поняла, что надо как-то выигрывать время. Я стала мелким почерком писать им очень длинное объяснение. С одной стороны листа, с другой — у меня это заняло час времени. Полицейские при этом приходили и кричали: «У вас на это есть не больше пяти минут, вы не имеете права так долго писать!»

За это время пришла адвокат «Правозащиты Открытки» Оксана Опаренко. Ее, к счастью, пустили, и дальше все пошло легче: ей уже показали какие-то бумаги. Стало хотя бы понятно, в чем дело. Правда, несмотря на уговоры Оксаны, на ночь они меня оставили.

Задержали, как оказалось, за то, что некий человек — к моему твиттеру есть доступ у нескольких людей — написал, что у посольства Беларуси 15 августа будет акция. Мне вменили организацию женской акции солидарности.

Я провела в ОВД ночь, утром дико долго меня оформляли, ждали каких-то звонков и документов. И только в пять вечера в понедельник был суд, меня приговорили к 30 тысячам рублей штрафа.

Очень благодарна членам ОНК Марине Литвинович и мужчине, — не запомнила, как его зовут — которые приходили ко мне в ОВД. Это было важно для меня психологически. Они сделали замечания полицейским, что у них нет одеял, подушек, очень грязный санузел. Полицейские все это послушали, но ничего не сделали.