Кризис, обнуление, «жыве Беларусь», отравление Навального. Гуриев, Сонин и Голосов о лете-2020

Мы привыкли, что ни один август в России не обходится без драматичных событий. В 2020 году сплошной драмой оказались все три летних месяца. В итоговой рассылке в хронологическом порядке рассказываем про главные события этого лета, каждое из которых уже стало историческим.

Поправки

Голосование за поправки к Конституции прошло ровно так, как и должно было. Итоговый результат (77,92% «за поправки») оказался таким, на какой Кремль и рассчитывал.

Триумфальное для власти голосование войдет в историю сразу по всем параметрам — и по результату, который позволит Владимиру Путину править дольше Петра I и Сталина, и по невиданному формату семидневного голосования в багажниках и на пеньках, выведенного из-под действия избирательного права, и по рекордным в новейшей истории России масштабам фальсификаций.

Итог голосования — заключение нового социального контракта, считает декан экономического факультета МГУ Александр Аузан. «Новое предложение руки и сердца» обществу было сделано «в виде обещания справедливости», пишет он в колонке для Vtimes. Перед голосованием президент снова подтвердил такие намерения — «это изменение налоговых режимов при выводе денег из страны, раздача денег многодетным семьям и введение 15%-го НДФЛ для верхушки среднего класса», — перечисляет Аузан, предсказывая будущее «развертывание прогрессивной шкалы налога». Предложение, считает экономист, было принято обществом, ведь массового протеста против поправок не было.

У того, что люди восприняли поправки равнодушно, есть и другое объяснение, считает Константин Сонин. «Уже давно понятно, что вся деятельность руководства направлена на постоянное воспроизводство статуса кво. Я бы именно так и воспринимал голосование — как еще один перфоманс на тему “как бы нам тут ничего не поменять”, — иронизирует он. — Но никакой необходимости заниматься этим не было. Если бы не принималось никаких поправок, а Владимир Путин в 2024 году просто пошел бы на следующий срок — все бы сказали: “да, нормально”. Поправки ничего не поменяли: и до них, и после не было никакого будущего, в котором президент Путин менялся бы в ходе какой-то институционализированной процедуры».

Белоруссия

Белоруссия встретила выборный 2020 год в стагнации и без запаса экономической прочности, зато с накрепко испорченными отношениями с Россией (подробно о том, как провалы в экономике довели Александра Лукашенко до политического фиаско, мы писали здесь). Но любые перспективы сколько-нибудь убедительного шестого президентского срока Лукашенко перечеркнул коронавирус.

В кризис у страны не оказалось резервов для поддержки бизнеса и накопивших за десятилетия счеты к президенту людей. Белорусов к тому же раздражало демонстративное отрицание проблемы самим Лукашенко и его заявления типа «хоккейный лед — лучшее антивирусное лекарство». К чему идет дело, стало понятно в мае, когда появился знаменитый мем «Саша три процента».

То, что никакой новой игры у Лукашенко нет, стало очевидно с началом традиционных посадок его реальных конкурентов — блогера Сергея Тихановского, банкира Виктора Бабарико, делом против Валерия Цепкало, а также с раскручиванием традиционной истории о зарубежных провокациях перед выборами — на этот раз в лице 33 российских наемников. Как бы в насмешку полностью дискредитировавший себя ЦИК зарегистрировал кандидатом в президенты супругу Тихановского Светлану — домохозяйку без всякого политического опыта.

Официальные результаты выборов 9 августа взорвали страну: Лукашенко — 80,1%, Тихановская — 10,1%. Протесты начались сразу же и проходили с силовым подавлением первые четыре дня. То, что власть дрогнула, стало понятно в пятницу, 14 августа, когда подавление протестов прекратилось, и в воскресенье, 16 августа, с началом массового забастовочного движения и стотысячных акций в Минске.

«Не следует ожидать, что Лукашенко уйдет в ближайшее время — он на это не пойдет, — констатирует очевидное доктор политических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Григорий Голосов. — Но в Белоруссии сейчас запущен процесс смены режима, и хотя он может продлиться годами, без событий в августе его бы вообще не было. Лукашенко в итоге все равно будет вынужден уступить власть другим. Главный вопрос — когда именно, но это зависит от интенсивности оппозиционного движения, а также от эффективности репрессивного аппарата власти».

Суть отношения российских властей к происходящему в Белоруссии выразили кремлевские источники Reuters: «Путин с удовольствием наблюдает, как Лукашенко слабеет, пытаясь справиться с оппозицией». То, что Кремлю удобнее всего иметь дело с ослабленным Лукашенко, никак не отменяет и вчерашняя словесная интервенция Путина о «силовом резерве» для Белоруссии, собранном в России.

«В то, что с Белоруссией может повториться украинский сценарий и для России наступит новая геополитическая катастрофа, я не верю, — говорит Голосов. — Но и заработать очки и поднять свой авторитет на международной арене России в связи с этой ситуацией вряд ли удастся. Запад продолжает относиться к России, как во дворе относятся к известному хулигану, от которого можно ждать чего угодно. Чтобы предсказывать и упреждать действия хулигана, с ним нужно поддерживать контакт. В действительности именно за этим Меркель и Макрон и звонят Путину, хотя пока что его действия в отношении Белоруссии рациональны и предсказуемы».

Отравление Навального

Самым «черным лебедем», без которого в России редко обходится хоть один август, в этом году стало отравление Алексея Навального. Оно произвело впечатление даже на российский фондовый рынок, который чаще игнорирует политические события, — индекс Мосбиржи на первых новостях об отравлении пережил самое резкое падение с середины июля, потеряв 2%.

Официальный диагноз Навального, оглашенный врачами омской больницы, не выдерживал критики. Кремль, несмотря на бурную международную реакцию, заявил, что расследовать здесь пока нечего, а Вячеслав Володин в Госдуме предложил поискать ответственных за случившееся с Навальным на Западе, например, в Германии, куда оппозиционер был в итоге доставлен.

Вещество, которым, по мнению немецких врачей, был отравлен Навальный, пока не установлено. Как сообщила сегодня немецкая газета Spiegel, клиника «Шаритэ» негласно обратилась к Бундесверу, у которого есть фармацевтическая и токсикологическая лаборатория в Мюнхене и где находятся одни из лучших немецких специалистов по ядам и боевым химическим веществам — они должны помочь понять, чем мог быть отравлен Навальный. Газета также сообщает, что Ангела Меркель получает сводки о состоянии российского политика ежедневно.

По последнему сообщению клиники, Навальный по-прежнему находится в искусственной коме на аппарате искусственной вентиляции легких. Хотя его состояние остается тяжелым, непосредственной опасности для жизни нет. Но полные последствия для здоровья политика оценить пока сложно.

Оценить последствия для России — тоже непросто. Политологи ждали протестов, но желающим его выразить теперь нельзя встать даже в одиночный пикет — под предлогом коронавируса их немедленно отправляют в автозак. Реакция Запада была предсказуемой, но вряд ли она всерьез могла кого-то остановить, считает экономист Сергей Гуриев.

«В России все знали, что такое возможно, но на Западе — были шокированы и возмущены, отсюда выступления Меркель и Макрона, помощь со стороны Германии, но ждать какой-то большей реакции не стоит, — рассуждает он. — Скорее всего, будут новые санкции, но вряд ли на порядок серьезнее тех, что уже есть. Они пугают российскую власть меньше, чем события в Белоруссии и Хабаровске или “Умное голосование”. Навальный — самый эффективный оппозиционный политик. Его устранение — даже просто исключение его из YouTube — за три недели до выборов значительно упрощает власти жизнь. Аудитории телевизора объяснят: “ну да, заболел, выпил таблеток от Альцгеймера”. До тех пор пока большую часть населения — мы не знаем точно, какую именно, — устраивают такие объяснения, российская власть чувствует себя уверенно. Именно поэтому так важно информационное поле, именно поэтому Алексей Навальный так много внимания уделяет своему каналу в YouTube — и именно поэтому его так боится власть».

Кризис

Пик экономического кризиса, вызванного пандемией, в России пришелся на второй квартал. По оценкам Росстата, ВВП рухнул на 8,5%, что стало сильнейшим падением более чем за 10 лет, реальные располагаемые доходы россиян упали на 8% — впервые в XXI веке, безработица достигла 6%, а в мае обновила восьмилетний рекорд. По итогам года ВВП упадет на 5%, считает Минэкономразвития и предупреждает, что быстрого восстановления экономики не будет.

На спасение российской экономики правительство направило намного меньше, чем США и другие страны, — 3 трлн рублей, или же 2,6% ВВП, считал The Bell в мае. После этого Владимир Путин поручил еще раз выплатить по 10 тысяч рублей на каждого ребенка до 16 лет (на это правительство выделило еще 274 млрд рублей). Для сравнения: в Германии власти направили на эти цели 1,3 трлн евро (37% ВВП), в США — более $2,6 трлн (12,4% ВВП).

Все это не мешает российским властям гордиться тем, что в сравнении со странами Запада падение в России оказалось не таким глубоким: пока российские специалисты ожидают падения ВВП в 5–6%, американская экономика в первом полугодии сократилась на 9,5%, а в еврозоне — на целых 15%, напомнил вчера в интервью телеканалу «Россия 1» Владимир Путин.

Радоваться рано, предупреждают экономисты. О результатах можно будет судить на более длинном горизонте, говорит профессор Чикагского университета Константин Сонин. «В 2009–2010 годах российская экономика восстанавливалась очень быстро, но давайте вспомним, какими методами — за счет увеличения госсектора, занятости в госкомпаниях, но это же фактически стало главной причиной стагнации следующего десятилетия, — рассуждает он. — То, что российская экономика просела не так уж сильно — не так много бизнеса было закрыто, не так много людей было уволено, — тоже может быть связано с мерами, которые не позволят быстро восстанавливаться».

Ресурсы быстрого восстановительного роста экономика действительно исчерпала всего за два месяца. К концу июля сразу несколько индикаторов указали на смену тренда: потребительская активность перестала расти, а вслед за ней — и объем платежей почти во всех отраслях экономики. V-образное восстановление экономики превратилось «в квадратный корень».