Том IX. Целеустремленные

Почему люди на Дальнем Востоке митингуют уже четыре месяца и не боятся сесть в тюрьму

Оппозиционных политиков Хабаровского края, которые после разгромной победы ЛДПР в 2019 году раздумывали, как им отвоевывать позиции, мощь народного недовольства после ареста Фургала застала врасплох. «Оседлать протест», как говорят политологи, им не удалось, но как минимум двое — глава местного штаба Навального Алексей Ворсин и депутат краевой думы Кукушкин активно поддерживают людей и надеются проявить себя на выборах 2021 года — как губернаторских, так и госдумовских.

Алексей Ворсин
Два административных штрафа, один арест

— Мне надо было на другое дело отлучиться, поэтому я говорю Алексею: «Ты просто выслушай судью, возьми постановление — потом обжалуем». Я убежал,

а мне Алексей звонит и говорит, что его арестовывают. Как арестовывают?! Там статья не предусматривает этого!

Я уже пожалел, что ушел, но я и подумать такого не мог. Когда прибежал обратно, у судьи уже включился мозг. У него хода назад красивого не было, поэтому он вынес определение об исправлении опечатки, хотя понятно, что это никакая не опечатка была, — рассказывает адвокат Бубон забавный анекдот о том, как Ворсина чуть под арест не отправили по части 5-й статьи 20.2, предусматривающей только штраф.

С начальником штаба Алексея Навального в Хабаровске мы общаемся в его машине, пока он едет на очередное рассмотрение своего административного дела. «Если бы они [власти] были умные, то могли бы просто перетерпеть, а потом уже Новый год, праздники, холода… Но кому-то вожжа попала под причинное место, — рассуждает Ворсин о причинах жестких мер против протестующих. — Когда Дегтярев прилетел в Хабаровский край, он же обещал за месяц разобраться в проблемах и доложить Путину о ситуации в регионе. Прошло больше трех месяцев, а встречи так и не было. Вот он и думает, как поскорее протестующих убрать».

Все, кто наблюдает за протестами в Хабаровске, как удивлялись сначала, что у них нет лидеров, так и продолжают удивляться, что они так и не появились. «Локальные лидеры общественного мнения есть, очень много чатов, но никто не хочет выходить вперед, и протест сохраняет самоорганизацию», — говорит Ворсин, чей руководитель Навальный наверняка не упустил бы возможность возглавить такой протест, начнись он в Москве.

— А ты не пытался взять на себя роль лидера?

— Я такой же участник протеста, как и все остальные. У меня нет какого-то морального права приватизировать все, да и вряд ли кто-то это бы воспринял. Я такой же, как и все, — скромно отвечает Ворсин.

— Но у протестного движения всегда появляется лидер.

— Например?

— [Мария] Колесникова или Люба Соболь.

— Соболь была кандидатом в депутаты Мосгордумы, а протесты были посвящены именно этим выборам. Колесникова имела отношение к тем, кто это раскачал, и если бы я имел отношение к команде Фургала или был депутатом от ЛДПР, то, наверное, можно было бы о чем-то говорить. А я прихожу на митинги как хабаровчанин. Да, иногда я говорю [в мегафон] какие-то вещи, к которым кто-то прислушивается в силу моего опыта, но и все.

— Ты не смог стать лидером или не пытался?

— Здесь нельзя бежать впереди происходящего, того, к чему вообще готовы участники протеста. Я делаю, что могу делать, вношу свою лепту — например, вышел с предложением организовать забастовки.

Эту идею — ее он наверняка позаимствовал у белорусов — Ворсин выдвинул 17 сентября. Ничего не вышло. «Ее обсуждали, но проблема в том, что в Хабаровске из заводов только НПЗ, а за пределами народ не готов», — объясняет Ворсин.

О депутатах из ЛДПР Ворсин отзывается максимально жестко: «В ЛДПР быстро заявили, что несанкционированные митинги — это зло, а потом присягнули Дегтяреву. Они все бесхребетные, потому что их Фургал, как профессор Преображенский, нашел на помойке, отмыл и посадил в думу. Они все получили депутатские комнаты на горбу Сергея Ивановича, но более моральными или смелыми людьми не стали и теперь пресмыкаются перед губернатором, как раньше перед начальником цеха, вот и все».

Он рассказывает, что вышедшие из партии Емельянов и Каян «не появились ни на одном митинге, только пытались через третьих лиц кого-нибудь подбить сказать на митинге, что они — народные, и надо вокруг них сплотиться». «Им сказали: «Так выйдите сами и скажите», но они отказались», — рассказывает Ворсин. По его словам, депутат Каян предлагал призвать людей с трибуны ставить палатки. «Сам он это делать отказался, а когда я спросил: «А ты меня поддержишь, если меня посадят после этого?» ответил, чтобы я «как-нибудь сам разбирался», — смеется Ворсин.

Глава штаба Навального признается, что ожидал репрессий, поэтому давно думал о создании в Хабаровске какой-то структуры вроде Координационного совета оппозиции, но подробностей не говорит. Он уверен, что

если добиться освобождения Фургала протестующим не удастся, то «появление в Хабаровске гражданского самосознания и низовой самоорганизации — это тоже очень большая вещь,

которая будет еще долго сказываться на жизни Хабаровского края».

Мне кажется, что для Ворсина эта цель куда важнее, чем возвращение Фургала, но про экс-губернатора он все равно говорит с одобрением. «Возврат прямых выборов глав районов и поселений, то есть создание институтов в деревнях и селах на будущее… Трассу в Советскую Гавань привели в порядок. Он приезжал в поселки, слушал людей и решал проблемы. Это изменение стиля руководства, ведь до этого можно было годами стучаться в администрацию, но всем было пофиг, дорогого стоит», — перечисляет Ворсин позитивные шаги Фургала.

Он тоже вспоминает пресловутых сирот (которых, по его словам, к Белому дому приводил Чернышов), вспоминает, как сам встречался с Фургалом, хотя не каждый губернатор готов общаться с представителем Навального (впрочем, на местных выборах Ворсина не зарегистрировали именно при Фургале).

— Я бы рассмотрел Фургала как определенную веху на дороге к нормальному губернатору. Он работал на 50% от того, что должен делать губернатор, но в сравнении с нолем это уже прогресс, — объясняет Ворсин.

Как любой оппозиционный политик он аккуратно критиковал Фургала, хотя еще во время нашей встречи в 2019 году меня поразило, что координатор штаба Навального так тепло отзывается о действующем губернаторе. «У меня были претензии к кадровой политике Фургала, и ближе к аресту мы начали ругать его заместителей», — признается Ворсин.

Хотя Ворсин отлично знал про народную любовь к губернатору, масштаб и, главное, продолжительность протестов удивили даже его:

«Народ просто с ума сошел. В моем домовом чате жители примерно 400 квартир, и все начали Фургала обсуждать. Я в инстаграме видел сториз «Я/Мы Фургал» у одноклассниц, которым вообще было на политику плевать.

Стало понятно, что что-то будет, когда накануне митинга за наклейками в его поддержку приехало человек 300, но все равно 11 июля я был в шоке».

Сейчас, по его мнению, протестные лозунги уже далеко не только про Фургала: «Протест обнажил все, что раньше копилось, что люди раньше не высказывали».

— Так в чем феномен Хабаровска?

— На Дальнем Востоке есть своя региональная специфика, потому что мы считаем себя достаточно сильными и самодостаточными, [но при этом] несправедливо ограбленными. Недовольство федеральным центром копилось не одно десятилетие, и, наверное, в Фургале люди видели возможность наконец выйти из этого бесконечного лабиринта, а ее внаглую отобрали.

Что касается губернатора Дегтярева, то Ворсин уверен, что действия ОМОНа жители Хабаровского края ему не простят:

«Отношение к нему было негативно-презрительное, а после 10 октября он — политический труп».

В суд мы приходим на час позже начала заседания — судя по всему, Ворсин перепутал время. Заходим уже на оглашение, судья выносит 12 тысяч рублей штрафа. У Ворсина в судах крутятся уже три административки, поэтому он планирует снизить протестную активность, чтобы не подставляться под «дадинскую» статью.

— Ну все получат по судимости, и какой в этом сейчас толк?— говорит он.

Бюст Сталина

Так уж совпало, что в сотый день хабаровского протеста в селе Сосновка на выезде из Хабаровска открывали бюст Иосифа Сталина. Приглашала протестующих и журналистов туда Светлана, что в принципе неудивительно (это она рассказывала экс-чиновнику Чернышову про мировое правительство).

Когда я въезжаю на такси в Сосновку, автокран как раз водружает на постамент завернутый в ткань бюст. Вокруг шеи тирана повязана веревка, но вешать Сталина здесь никто не собирается даже символически. В кузове автокрана стоит еще один генералиссимус. Оказывается, что

местный предприниматель Георгий Абиев устанавливает здесь уже третий бюст.

— Скульптор руку на сталиных набил! — с воодушевлением говорит мне Светлана и ведет во двор второго дома, где обнаруживается дебютный бюст Сталина, а также изваяние барона Андрея Корфа (первый губернатор Приамурья). — Хотя вообще-то он специалист по скифо-сибирскому звериному стилю.

— Это уже шестой мой Сталин, еще троих я на Алтае ставил, — заявляет автор бюста Владислав Кононов. — Первый был недостоин, да и что можно сделать за неделю? Меня торопили. Второй — тоже, ну а сейчас хорошо получилось.

— Нравится вам Сталин? — уточняю я.

— Да, я абсолютно положительно к нему отношусь. Моих родственников не репрессировали.

— А если бы репрессировали?

— Я вообще-то еще юрист-правовед. Я разбирал уголовные дела и не увидел ни одного необоснованного приговора, — отвечает Кононов.

Абиеву принадлежит популярное в прежние годы придорожное кафе на выезде из города в сторону Владивостока. В самом поселке у него два больших дома с советскими флагами на крышах и фигурами зверей в том самом скифо-сибирском стиле. Бюст Сталина стоит на высоком постаменте у речки, мост через которую выкрашен в цвета осетинского флага. На мосту висит плакат в поддержку осетинского певца Вадима Чельдиева, которого обвиняют в распространении фейков про коронавирус, спровоцировавших массовые беспорядки.

Из динамика на столбе доносятся не просто советские песни, а оды, восхваляющие Сталина:

«Сталин — наша слава боевая,
Сталин — нашей юности полет.
С песнями, борясь и побеждая,
Наш народ за Сталиным идет».

На низком столике ждет своего часа угощение: шашлык и осетинские пироги.

Тут же лидер фракции КПРФ в краевой думе Максим Кукушкин меряет белоснежные осетинские бурку и папаху. «Георг пригласил меня, — объясняет свое появление на празднике Кукушкин. — И я считаю Сталина великим человеком, первопроходцем! Были, конечно, при становлении нового государства и перегибы, к сожалению, но больше он делал однозначно хорошего».

— То есть памятники ему можно ставить?

— Да, у нас должны относиться к Сталину как к Наполеону во Франции. Тот выкосил четверть мужского населения завоевательными войнами, но тем не менее памятники ему во Франции стоят. Сталин развил страну — от глиняных полов в избушках мы ушли хотя бы в коммуналки, поэтому люди его любили. Не все было гладко, и когда невинные люди страдают, это плохо, но при либеральном в кавычках правительстве оправдательных приговоров — 2% (на самом деле — 0,3%), а при кровавом в кавычках Вышинском было 10%.

Я предлагаю скульптору Кононову изваять Фургала, но он неожиданно отказывается. «Человек хороший, конечно… Но нельзя так резко начинать, надо было немножко потише.

Вот я, например, делал «Поляну сказок» в Советской Гавани, и мне должны были оплатить работу, когда он арестовал их счета, после чего мне пришлось продавать изделие, которое я приготовил для города», — объясняет обиженным тоном Кононов.

— А может, действительно сделать ему памятник? Он же все-таки отметился в Хабаровске, — вмешивается в наш разговор пожилой мужчина с палочкой.

— Он ведь еще живой, да и не вижу сверхсвершений у него. Вот вам, Вадим Петрович, я бы памятник сделал, — отвечает скульптор.

Выясняется, что подошедший мужчина — это Владимир Податев. В середине 2000-х «Коммерсантъ» писал про него так: «главный местный авторитет Владимир Податев, известный в криминальных кругах как Пудель, который в конце 1980-х был членом крупнейшей на Дальнем Востоке преступной группировки «Общак» и являлся ее «положенцем» в Хабаровске».

Податев своего прошлого не только не скрывает, а, наоборот, гордится им. «Я, когда в 86-м году освободился, здесь был беспредел, поэтому я расставил «смотрящих» по всему Хабаровскому краю, чтобы был порядок в первую очередь. Я всех собирал раз в неделю, и мы решали все вопросы сообща», — предается воспоминаниям Податев.

— А я в погонах ходил — могу подтвердить [его рассказ]. Тут такой стрельбы не было в 90-х, как везде, — замечает скульптор.

— А что же вы его не арестовали? — адресую я ему вопрос.

— За что? — удивляется скульптор — Что он противоправного сделал?

Тем временем Податев, когда-то известный как Пудель, рассказывает обо всех своих регалиях. «В 1993 году я создал международное правозащитное движение «Единство», и 25 лет являюсь его президентом, в 2003 году меня избрали Верховным атаманом Союза казаков России и Зарубежья, был членом президиума ЦК свободных профсоюзов, членом политсовета патриотических демократических сил России и членом комиссии по правам человека Общественной палаты при президенте России. Еще я член Союза писателей России», — долго перечисляет он свои прежние и нынешние титулы.

— Цель движения «Единство» — поднять Россию, меня сделать духовным лидером мира и построить справедливое общество на всей земле, — объясняет бывший «положенец».

— Это невозможно, — говорю я, но Податев не соглашается.

— Меня впервые на подсознательном уровне переносили в 2035 год в 1979 году, — говорит он без тени улыбки. — Планета Земля — единый дом, человечество — одна семья, а всем правит Верховный совет планеты. Нет границ, денег, деления на национальности, расы и религии.

По словам Податева, когда спустя 19 лет он снимал квартиру в Беларуси, хозяйка его узнала, потому что видела в будущем. «Все так и было, как видел я. Я же, по ее словам, был человеком, который приложил руку к тому, что произошло. У меня много на эту тему работ, десятки пророчеств», — говорит Податев таким тоном, будто путешествия во времени — это совершенно обычное дело.

«Есть две причины [ареста Фургала] — политическая, потому что «Единая Россия» обиделась, что тут единороссов везде потеснили, и экономическая, так как Ротенбергам понадобился завод «Амурсталь», которые собираются отмыть денег на строительстве Сахалинского моста», — рассказывает Податев. Он объясняет, что Фургал в начале 2000-х был среднего уровня коммерсант и ни с чем [криминальным] связан не был. «Когда он стал губернатором, то сразу пошли публикации, что он бандит и уголовник, а я практически его правая рука, хотя я с ним один раз встретился в прошлом году, когда свою 99-летнюю мать вывез на «Бессмертный полк», а он подошел поздороваться», — говорит Податев.

Приходил Пудель и на митинг в поддержку Фургала, после чего в интернете сразу начали писать, что акции организовали и финансируют уголовники. Податев объясняет мне, что просто живет неподалеку от площади, вот иногда и приходит на акции, после чего переходит к теме юридической неправомочности Российской Федерации.

Наконец все приступают к торжественной трапезе и тостам (церемония открытия бюста задерживается — ждут журналистов из Хабаровска). Скульптор Кононов с рюмкой в руке рассказывает, что еще в институте спорил с преподавательницей о том, что не могли при Сталине расстреливать начальников железнодорожных станций за пятиминутное опоздание поезда, если его дед был начальником станции во время войны и расстрелян не был. «Все, что говорят на этого человека, — порочащие данные!» — едва не кричит он. Чуть позже он предлагает выпить за юбилей первой советской баллистической ракеты, но его идею почему-то никто не поддерживает.

Я отвожу в сторону хозяина, который объясняет, почему когда-то решил установить в Сосновке бюст Сталина.

Оказывается, раньше Абиев его поклонником не был, но однажды увидел черты лица вождя на поверхности Луны.

«Кому-то это может смешным показаться, но 7 лет назад, когда луна полная была, явилось мне лицо Сталина! — говорит Абиев на очень плохом русском языке. — Я сам себе не поверил, но дочки и работники тоже видели Сталина. Потом мне начали сниться сны про Сталина, про войну, я слышал голоса умерших, как они мучились».

Абиев поначалу сопротивлялся. Соседка посоветовала ему положить под кровать зеркало, и почти месяц он спал спокойно, но потом сны вернулись. «Тогда пришли мысли, что я должен поставить бюст Сталина», — говорит он. Неудачный первый памятник предприниматель быстро заменил, а причина появления третьего бюста снова мистическая: «Меня за дурака могут принять, но во сне мне люди с белыми бородами сказали: «Тебе это дано, но у Всевышнего всегда троица, поэтому если до листопада третий бюст не поставишь, [будут проблемы]. Я со всеми обсудил, и многие сказали, что волю ангелов или Всевышнего надо исполнять».

— А местные власти не против?

— Они против, они даже мертвого его боятся, все про ГУЛАГ говорят, хотя его Ежов с Хрущевым запустили. Но тут в любом случае частная территория, — говорит Абиев, который придерживается точки зрения, что Сталин был осетином по фамилии Джугаев. Он рассказывает, что луна оказала влияние не только и не столько на него: его дочь прочитала все книги про Сталина и постоянно спорит про вождя с учителями, из-за чего Абиева не раз вызывали в школу.

Абиев в течение нашего короткого десятиминутного разговора успевает рассказать и про то, что ездил на войну в Донбассе.

— Ну хоть не убивали никого? — спрашиваю я в шутку, чтобы поддержать светскую беседу.

— Ну а как на войне без этого? Негров — приходилось, — начинает серьезно отвечать он, но тут его уводят на торжественную церемонию.

Максим Кукушкин
Один административный штраф

Сравнивший в торжественной речи Сталина с Наполеоном депутат КПРФ Кукушкин регулярно ходит на митинги протеста, несмотря на то что сторонником Фургала не является, а на выборах в краевую думу, естественно, боролся с ЛДПР, которую тогда возглавлял в регионе экс-губернатор. Правда, на митинги депутат от КПРФ после первой административки малодушно стал ходить в качестве журналиста. «Я писал статьи для интернет-газеты «Набат» из Биробиджана, а потом мне юристы сказали, что у журналистов есть такие привилегии. Лишним не будет — ношу», — говорит он, не видя в этом ничего предосудительного.

«Мы в партии много спорили, и многие идти на митинг за Фургала не хотели, но я считал, что надо быть с людьми, а самоустраниться от протестов было бы неправильно», — объясняет Кукушкин. Судя по всему, не поддерживает протестную активность первый секретарь КПРФ в Хабаровском крае Петр Перевезенцев. Во всяком случае, он говорил мне, что разгон митинга 10 октября, установив палатки, специально спровоцировали митингующие, которые были заинтересованы, чтобы что-то подобное произошло. «Задача у власти была как можно быстрее спустить протест на тормозах, и лишний раз создавать Дегтяреву проблемы никто не хотел», — сказал Перевезенцев.

Кукушкин, наоборот, хвалит митингующих за то, что протест остается мирным и что люди даже убирают за собой мусор. «Я ходил в футболке «Я/Мы Грудинин», ходят на митинги и сторонники Платошкина, которые Фургала ненавидят. Такие протесты хороши тем, что объединяют людей различных политических взглядов — в данный момент Фургала. Но антиправительственные и антипрезидентские лозунги усиливаются», — говорит депутат.

Тем не менее коммунист настаивает, что Фургал никогда не был оппозиционером, никогда не критиковал ни президента, ни правительство, ни их провальный социально-экономический курс. «Понятно, что он пострадал за свой завод «Амурсталь», что Ротенберги, не подумав о популярности Фургала, совершили необдуманный шаг. Мы поддерживаем требование вернуть делопроизводство по Фургалу в Хабаровский край и провести максимально открытое расследование и суд присяжных», — говорит Кукушкин.

По мнению коммуниста, люди не просто выступают на протестах за Фургала, а возмущены действиями федерального центра по отношению к Дальнему Востоку. «Кроме каких-нибудь угольных терминалов, у нас не строится ничего, все производство в Хабаровске было «убито» в золотые 2000-е годы. Можно было бы по примеру Лукашенко модернизировать заводы и создавать свою продукцию для огромного рынка Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР), но у нас высокие энерготарифы и налоги. Социально-экономическое положение людей ухудшается, покупательная способность идет вниз, происходит отток населения, и Дальний Восток за последние 20 лет окончательно превращен в сырьевую базу АТР», — сетует Кукушкин.

— Но все-таки люди Фургала в большинстве своем прямо-таки героизируют. Действительно ли он так хорош?

— При Фургале здесь появилась политическая свобода — вернули прямые выборы глав муниципалитетов, административное давление на политические организации было снижено. Но за экономику я его и раньше критиковал, в том числе за день до ареста на его отчете перед краевой думой, — говорит Кукушкин, который отчаянно старается балансировать и любой «наезд» на Фургала сдабривает сдержанной похвалой. — Если же он вносил законопроекты, направленные на развитие Хабаровского края, мы их поддерживали. Например, субсидирование билетов в северные районы — это, безусловно, положительный факт.

Кукушкин утверждает, что долг края в денежном (но не процентном) выражении только увеличился за счет дотаций из Москвы. «Я считаю, что надо говорить правду — серьезных экономических заслуг, какие есть у того же [экс-губернатора Иркутской области от КПРФ] Левченко в Иркутской области, у Фургала не было, потому что он не сменил команду Шпорта. Бюджет Хабаровского края на 2020 год по структуре остался таким же «бюджетом проедания», хотя денег Москва ему давала даже больше, чем предыдущему губернатору.

По его словам, при Фургале плачевная ситуация по рыбе и лесу не изменилась, налоги предприятия, добывающие в Хабаровском крае ресурсы, продолжили платить в Москве. «Эти основные задачи губернатором не решались. Не успел он или не хотел, мы можем только гадать», — говорит Кукушкин.

— Но за Левченко, когда ему пришлось уйти, митинги не собирались. Почему же Фургала так полюбили люди?

— У Левченко была недоработка в части освещения своей деятельности, потому что показатели у него были сумасшедшие — кто еще нарастил внутренние доходы вдвое? Но Фургал [нравился] тем, что был открыт для диалога, и у него была неплохая команда, которая отрабатывала в соцсетях и в медиа все положительные моменты, — объясняет Кукушкин.

Такая позиция коммуниста нравится не всем протестующим. Наверное, поэтому лидером протестов Кукушкин не стал.

— Вы ведь могли бы как политик возглавить эту волну?

— Это было бы неправильно. Был бы внесен раздрай в ряды, многие люди откололись бы, ведь не все любят коммунистов, — отвечает Кукушкин.

Он критикует своих конкурентов из ЛДПР за то, что они не возглавили протестное движение. «Они ведь могли стать надолго партией номер один в крае, если бы вышли 11 июля под своими флагами вместе с жителями. Более того, они могли это знамя пронести по всей стране и возглавить протестное движение не только в нашем крае. Но ЛДПР не преследует этих целей, они никогда не были на улице, в отличие от нас, и никогда не будут, они солидарно голосуют с «Единой Россией» как по пенсионной реформе, так и по поправкам в Конституцию или трехдневному голосованию», — говорит Кукушкин.

По его мнению, предательство депутатами от ЛДПР Фургала привело к тому, что популярность партии в крае «уходит в небытие». «Примером тому довыборы по одному из районов 13 сентября, где кандидат от ЛДПР занял третье место. Я пытаюсь донести до руководства в Москве, что наши основные оппоненты здесь находятся не в стадии развития и позитива, поэтому нужно усиливать свою работу», — говорит Кукушкин.

При этом о Дегтяреве коммунист отзывается относительно мягко: «Когда говорят, что Дегтярев неумный человек, то — нет, он ведет себя грамотно, понимает, что делает. За пределами Хабаровска и Комсомольска популярность его растет, в том числе из-за эфиров телеканала «Губерния» и позитивных шагов вроде снижения транспортного налога».

При этом Кукушкин не отвечает прямо на вопрос, собирается ли баллотироваться в губернаторы в 2021 году, или пойдет в Госдуму. Он уже пробовал стать мэром Хабаровска и губернатором Еврейской автономной области (чтобы лишить его подписей муниципальных депутатов, власти даже заставили самораспуститься несколько районных собраний, которые избрались только год назад), но уверяет, что ни разу на выборы не просился. «Я всегда был социалистических взглядов, но в политике оказался только два года назад, с выборов Грудинина», — говорит Кукушкин, который давно занимается бизнесом, руководит предприятием, производящим стройматериалы.

— Почему все-таки этот беспрецедентный протест произошел в Хабаровске? — спрашиваю я у Кукушкина как человека в этой истории относительно объективного.

— Сначала люди пошли на выборы голосовать за Фургала и поняли, что можно побеждать. На первый митинг, по-моему, помогли вывести людей ближайшие сторонники Фургала, но после приезда Трутнева они исчезли. Тогда люди самоорганизовались через группы в вотсапе, почувствовали свою силу и значимость. Теперь они ходят на площадь, отбивают друг друга, ездят в полицию, собирают деньги на штрафы, снимают ролики.

Людям нравится. Они понимают, что могут быть свободными. Если бы вы попали на самые крупные митинги, то почувствовали бы, как бегут мурашки

от гула площади, когда люди начинали движение.

— Но протест же не будет продолжаться вечно?

— Рано или поздно он все равно завершится, по крайней мере, в форме шествий, потому что в Хабаровске зимой реально холодно. Но эта искра может стать примером для всей страны. Не сейчас, но, возможно, уже в будущем году, ведь ситуация в России будет только ухудшаться, и терпение ее жителей — не безгранично.

ВЫ ТОЛЬКО ЧТО ПРОЧЛИ

Том IX. Целеустремленные

Вернуться в самое начало

Том I. Обвиняемые

Том II. Марширующие

Том III. Наблюдающий

Том IV. Несгибаемые

Том V. Освещающие

Том VI. Противостоящие

Том VII. Гордые

Том VIII. Обязанные