Как работают волонтеры «ЛизаАлерт»?

Лидия

Поисковик и инструктор Школы «ЛизаАлерт», 3,5 года в отряде

Добровольческий поисково-спасательный отряд «ЛизаАлерт» работает в России с 2010 года. Организация принимает заявки на поиск людей, пропавших как в городе, так и в лесу. В прошлом году в отряд сообщили о более 30 тысячах потерявшихся людей по всей стране и почти о 3 тысячах в Ленинградской области — волонтеры нашли более 2,5 тысячи из них.

Как люди становятся волонтерами отряда, почему готовы тратить личное время и деньги на поиски и каковы главные причины пропажи людей? Для партнерского материала с сетью АЗС «Газпромнефть» «Бумага» поговорила с тремя участниками волонтерской организации. Они рассказали, что кажется им самым тяжелым в поисках и почему соблюдение самых простых правил безопасности может спасти жизнь.

Партнер материала

«Заправь на поиск» — это совместный благотворительный проект сети АЗС «Газпромнефть» и отряда «ЛизаАлерт». Участники программы лояльности «Нам по пути» сети АЗС «Газпромнефть» могут поделиться любым количеством своих бонусов с поисково-спасательным отрядом «ЛизаАлерт», чтобы помочь волонтерам заправить автомобили и отправиться на поиски пропавших людей. Переводите бонусы в мобильном приложении: они напрямую поступают на карту отряда.

Евгения

Координатор «ЛизаАлерт», пять лет в отряде

— В городке в Ленобласти, где я живу, — примерно в 100 километрах от города — как и везде, пропадают люди. Примерно семь лет назад недалеко от моего дома пропала женщина. Когда я увидела объявление, мне показалось, что это знакомая моей бабушки. Я подумала, что надо бы поискать ее, но вспомнила, что меня ждут друзья на шашлыки. Спустя время я узнала, что женщину нашли — стало плохо с сердцем, она не дождалась помощи. Мне тогда в голову пришла мысль: а если бы я все-таки организовала поиски? Вдруг мы бы успели ее найти? Так я поняла, что надо что-то менять, и начала участвовать в поисках. Сначала мы с группой неравнодушных ребят искали пропавших людей самостоятельно, а потом я узнала, что у нас в регионе существует «ЛизаАлерт», и прошла обучение. С тех пор я в отряде.

Сейчас я координатор и оперативный дежурный: руковожу поисковыми мероприятиями и отвечаю за поиск от и до. Я также специалист направления «Лес на связи» (в рамках этого направления потерявшегося человека выводят из леса по телефону или определяют его локацию и отправляют к нему волонтеров — прим. «Бумаги»).

За сезон (обычно это период с конца апреля по начало ноября — прим. «Бумаги») 80 % всего своего времени я уделяю волонтерству, оставляя 20 % на работу (Евгения руководит проектами в строительной компании — прим. «Бумаги») и семью. В межсезонье свободного времени, конечно, больше. Сохранять баланс между обычной жизнью и поисковой деятельностью — на мой взгляд, самое трудное и самое важное для любого добровольца.

Еще одна частая проблема поисковиков — [организация поездки]. Нужно не только время, но и средства, чтобы заправить машину. Например, в случае если человек пропал в глухой деревне на границе Ленобласти. В тех краях в лучшем случае один лесник на сотни километров, участковый и глава поселения. И основные поисковики — это малочисленные соседи и родные пропавшего. Они походят по лесу, покричат — и не найдут. Всё. Значит, судьба такая, лес забрал.

Поездка практически на любой поиск обходится мне примерно в 1500 рублей. Приходится выкраивать их из семейного бюджета. И тут волей-неволей задумаешься, на какой поиск ехать, а на какой нет. Такие программы, как у сети АЗС «Газпромнефть» (АЗС «Газпромнефть» и «ЛизаАлерт» реализуют совместную программу «Заправь на поиск» — прим. «Бумаги»), дают нам гораздо больше возможностей помочь людям.

Я люблю сложные поиски, когда мозг и организм работают на пределе, именно эти поиски и дают тебе тот опыт, благодаря которому ты спасешь в дальнейшем еще больше людей. Однажды мы искали дедушку с внуком, которые заблудились в лесу. Мужчине стало плохо. Он был на связи по телефону, и я чувствовала по голосу, насколько ему тяжело. Но в то же время понимала: если я сейчас не вытащу из него необходимую информацию, то дедушки не станет, а внука мы будем искать еще очень долго. Благодаря тому поиску я научилась сохранять самообладание в любых ситуациях. Тогда мы слаженно сработали и вернули к родным живыми обоих.

Как бы сильно я ни любила лес, порой очень злюсь на него, когда он не отдает нам пропавших людей. Однажды мы всю ночь искали двух женщин на болоте под проливным дождем. Утром на место поиска приехали родные, и пока я опрашивала их в штабе, от нашей группы поступила информация, что пропавшие найдены. Все рады, у их родных в глазах слезы счастья — они впервые за долгое время облегченно вздохнули и обнялись. И один из них мне говорит: «Буквально на днях видел передачу с вашим участием. Вы рассказывали, как правильно одеться в лес, как себя вести, если потерялся. Я еще подумал: неужели кто-то этого может не знать? А сейчас понимаю, что простейшие правила спасают жизнь». Это действительно так. Отправляясь в лес, надень яркую одежду, возьми с собой заряженный телефон, воду, еду, свисток, спички. Лес не прощает ошибок.

Почему люди вообще пропадают, уходят из дома? Я для себя выделяю несколько основных причин. Наличие психических заболеваний, несчастные случаи и личностные кризисы пропавших: подростковый, юношеский, кризис среднего возраста, предпенсионный. Если с первой и второй категорией более-менее понятно, то с третьей всё не так однозначно. Нередко мы зациклены на себе и не обращаем внимания на близких, у которых происходят важные изменения в жизни. Частая ситуация: пропадает бабушка лет 85, родственники заявляют об этом и оказывается, что они о ней совершенно ничего не знают. Дают нам фото для размещения ориентировки (документ со словесным портретом, фото или фотороботом пропавшего человека — прим. «Бумаги»), на котором ей 50 лет, объясняя это тем, что она не любила фотографироваться, да и не до этого было. А чем она болеет? «Не знаем». Чем занимается? «Телевизор, наверное, смотрит». Люди совершенно не интересуются жизнью своего близкого человека. Как нам искать пропавшего, если мы ничего не знаем о нем? Нужно, чтобы люди были внимательнее друг к другу. Это правда очень важно.

Александра Кушнарева

Куратор социальных проектов Дирекции региональных продаж «Газпром нефти»

— Мы давно дружим с «ЛизаАлерт», и программа «Заправь на поиск» родилась не спонтанно. В течение нескольких лет мы искали механизмы, чтобы сделать ее максимально эффективной для отряда и понятной с точки зрения пользовательского пути. Это стало возможно к концу прошлого года, когда мы разработали простую опцию: пользователи мобильного приложения сети АЗС «Газпромнефть» могут перечислить любое количество своих бонусов для заправки автомобилей волонтеров. В поисковой деятельности важна скорость и реакция, от этого зависят жизни людей. А скорость — это топливо. Благодаря нашей программе отряд не думает о том, как заправиться, а занимается поиском.

28 457

пользователей по России

6 600 000

бонусов переведено

3 738

пользователей на Северо-Западе

1 960 000

бонусов переведено

— Я долго наблюдала за деятельностью «ЛизаАлерт» в интернете. Периодически мне на глаза попадались ориентировки, но я никак не решалась поехать на поиск. Несколько лет назад я увидела очередную: мальчик вышел из дома и не вернулся. Отряду нужна была помощь добровольцев, но я никак не могла понять, чем могу помочь. Мне всегда казалось, что поисками занимаются супермены — люди с набором особых знаний и умений. В итоге на третий день поисков я решилась — собралась, надела белые кроссовки и поехала. Я их потом выбросила, грязи было по колено.

Казалось бы, на этих поисках должно было работать много разных служб, но всё не так, не как в кино. Тогда я поняла, что даже без опыта могу что-то сделать: расклеить ориентировки, опросить бабушек у подъездов. Хоть что-то могу. Тот поиск закончился трагически. Ребенка нашли, но погибшим. Мне всё это сильно запало в душу. С тех пор я в отряде.

Спустя время я посетила мероприятия для новичков, нам рассказали, как можно помочь. Меня добавили в рабочие чаты в соцсетях: теперь я видела, когда и где идут поиски, и понимала, куда могу поехать. В первые несколько месяцев я участвовала в 20 поисках. Сейчас счет идет на сотни, но я уже давно не придаю этому значения.

Со временем привыкаешь соблюдать баланс между волонтерством и жизнью. Я решила, что не буду ездить на ночные поиски перед рабочим днем (Лидия организует детские праздники — прим. «Бумаги»). А из двух своих отпусков в год буду один выделять исключительно под поиски. Приходится договариваться сама с собой. Но это сложно даже спустя годы.

Когда человек находится — это адреналин в хорошем смысле слова. Бывают особенно сложные случаи, когда мы обнаруживаем человека уже на грани. Однажды мы нашли бабушку, которая находилась в лесу трое суток. Шансов на спасение у нее особо не было из-за болезни Паркинсона (хроническое заболевание нервной системы, при котором человек теряет способность контролировать свои движения — прим. «Бумаги»): позвать на помощь и взять трубку она не могла. И когда мы ее нашли, счет шел на часы. С нами была полиция, ее родственники, мы все вместе выносили ее из леса. Я отдала ей свои теплые носки, чтобы было потеплее, пока едет скорая. Мы как будто помогли ей вырваться и пожить еще.

В памяти остаются и поиски, которые никак не заканчиваются. Мы не всесильны и не можем найти всех. Например, бабушка очень просит помочь найти ее дедушку, а у нас не получается, и он до сих пор числится пропавшим. Это сложно. Ты не понимаешь, мог ли ты сделать еще что-то — или это тот случай, когда уже нельзя было ничем помочь. Мы никому не даем ложных обещаний: не знаем, каким будет исход поиска. Просто делаем свою работу и уезжаем.

Для меня тяжелые поиски — это поиски детей. Тот первый случай стал толчком к тому, чем я по большей части занимаюсь сейчас в отряде (Лидия проводит занятия в школах, на которых детям рассказывает, как вести себя при встрече с незнакомцами, а родителям — что делать, если ребенок потерялся — прим. «Бумаги»). Для меня оказалось нонсенсом, что ребенок в возрасте, близком к подростковому, может уйти с незнакомым человеком, причем маргинальной внешности. Мне всегда казалось, что в таком возрасте дети знают, что есть люди хорошие и не очень. Так я поняла, насколько доверчивы дети. И чем больше мы им рассказываем, как бывает в жизни, тем лучше. Поисками я тоже продолжаю заниматься, но больше в сезон.

Сначала моя семья не знала о моем волонтерстве. Первые полгода я молчала — не была уверена, что буду заниматься этим долго. Когда они узнали, отнеслись к этому с пониманием. Со временем я начала рассказывать семье некоторые истории. Без подробностей, конечно. Моя мама стала посматривать сюжеты по телевизору и в интернете — и сейчас прекрасно относится к моему волонтерству. Она вяжет шерстяные носки, чтобы они всегда были у ребят с собой и их можно было надеть на найденных людей, а не свои отдавать, как я тогда.

Виталий

Поисковик, 3,5 месяца в отряде

— Об отряде «ЛизаАлерт» я узнал, можно сказать, случайно — из «ВКонтакте». Так всё и началось. Это нормально, наверное, для всех людей — помогать другим. Мы часто слышим истории о том, как кого-то вытаскивают из пожара, из воды. Здесь то же самое, только людей, которые потерялись и нуждаются в помощи, не видно.

У меня десятилетний стаж работы горным спасателем. Это сейчас я офисный сотрудник (Виталий работает в управлении проектных работ — прим. «Бумаги»), а раньше, когда жил в Якутии, занимался спасением людей и ликвидацией аварий в шахтах, карьерах. Мы работали с последствиями взрывов, пожаров, обрушений. Специфика работы, конечно, другая, по сравнению с «ЛизаАлерт». Но и здесь может пригодиться дисциплина, ответственность, навыки оказания первой помощи и эвакуации человека.

При этом, когда приходишь в отряд, эти умения совершенно не обязательны. Не нужно быть спецназовцем, чтобы помогать отряду. Здесь всему научат и расскажут, какое направление для работы можно выбрать (в «ЛизаАлерт» волонтеры работают оперативными дежурными, поисковиками, картографами, координаторами, кинологами, специалистами по связям со СМИ, психологами и так далее — прим. «Бумаги»).

Я стал поисковиком. На данный момент я участвовал в основном в городских поисках и в одном небольшом лесном. Искали и детей, и сбежавших подростков, и пожилых людей. Лесной поиск, к сожалению, закончился трагично из-за пренебрежения элементарными правилами безопасности.

Я был поражен количеством теряющихся людей. Раньше я никогда об этом не задумывался и не осознавал, насколько это серьезная проблема (В 2020 году в отряд поступило 31 562 заявки на поиск пропавших людей по России. Живыми нашли 22 856 человек, а погибшими — 2614 — прим. «Бумаги»).

Обычно поисковики включаются в работу практически на последней стадии. Основную часть заявок отрабатывают еще в начале группа оперативного оповещения, группа коротких прозвонов. Когда же организуется поиск, волонтерам ставят конкретную задачу: патрулировать определенную территорию, расклеивать ориентировки, искать возможных очевидцев. В случае лесного поиска — активно прочесывать территорию.

Моими первыми двумя задачами были опросы во время поисков подростка на Финляндском вокзале и бабушки в Кировском районе. Опросы проводят по определенному сценарию, чтобы сделать работу поисковика наиболее эффективной. Основное, конечно, то, что вопросы нужно задавать максимально дружелюбно и вежливо. Так у людей с большей вероятностью появится желание рассказать о том, что им известно.

Обычно мы опрашиваем тех, кто проводит время на территории, где идет поиск, постоянно или периодически: охранников, кассиров, уличных торговцев, мам, гуляющих с детьми, бабушек во дворах. Когда поиск идет по горячим следам, это могут быть и случайные прохожие. Если у человека есть информация о том, что потерявшегося видели, нужно выяснить все детали и взять у него контакт, чтобы в случае чего еще раз связаться с ним. Если человек ничего видел, но есть хоть какой-то шанс, что позже он может заметить потерявшегося, мы либо оставляем ориентировку, либо просим ее сфотографировать и сообщить нам о новой информации.

Во время поисков мне больше всего запомнилось, что равнодушных оказалось очень мало. Негативной реакции не было. Люди в подавляющем большинстве проявляют заинтересованность и готовы содействовать поискам. Еще один важный момент — атмосфера в отряде. Волонтеры искренне радуются, когда в тревожный канал приходит сообщение: «Найден. Жив». И расстраиваются, когда приходит другая информация.

Я занимаюсь волонтерством после работы и по выходным, так как у меня пятидневка. Конечно, у отряда нет задачи, чтобы волонтеры работали круглыми сутками. Каждый выбирает для себя посильную нагрузку. При этом любая помощь действительно нужна. Когда начнется сезон, она точно не будет лишней.