И тот, и не тот

Дягилевский фестиваль — 2019 проходил на фоне слухов, что Курентзис покидает Пермь (которые вскоре подтвердились). Дягилевский фестиваль — 2020 отменился из-за коронавируса. Дягилевский фестиваль — 2021 только что состоялся в более-менее прежнем объеме, с участием musicAeterna и с Курентзисом во главе. Но это уже другой фестиваль.

Проще всего было бы сказать, что вместо «нашего Зальцбурга» в Перми теперь «наша Руртриеннале». То есть — междисциплинарное творчество в заброшенных индустриальных зданиях. Главный аргумент — Shpagin plant. Основная локация нынешнего Дягилевского фестиваля — это не Пермский театр оперы и балета имени Чайковского, как раньше, а огромные брутальные пространства завода имени Шпагина, восставшие из постсоветского небытия и постепенно обустраивающиеся для модно-креативной жизни в соответствии с новейшими европейскими трендами. Здесь поют соловьи и цветет сурепка, а известные композиторы толкаются перед ларьком с хот-догами. Здесь ходят не на каблуках, а в кедах, и фестивальный клуб предлагает то занятие йогой, то мастерскую воздушных змеев для детей, то лекцию Сергея Невского «Композиция как изобретение контекста».

Самые показательные в смысле ритуальности, мистериальности и энигматичности проекты Курентзиса и его супермузыкантов, частично уже опробованные в Петербурге и Москве (названия такие: «Lux aeterna», «Церемония памяти Пауля Целана», «Мистерия»), тоже проходили здесь, в цеху под названием «Литера А», максимально укрытом от внешнего света пермских белых ночей. Маэстро любит темноту, это всем известно. Свод правил уже давно канонизирован и вызывает вопросы только у новичков, а их немного. Бумажку с точной программой вам, скорее всего, выдадут не на входе, а на выходе из зала: это называется «концерт-энигма». Вовремя не начнут. Закончат глубоко за полночь. Поклонов не будет. Телефоны — вне закона. Шуметь — грех. В некотором количестве имеется буржуазный атавизм в виде стульев, но идеологически правильнее сидеть на подушках на полу. Самые верные послушники берут на время фестиваля отпуск, чтобы отсыпаться после ночных концертов (некоторые, те, что в Художественной галерее, среди деревянных пермских богов, начинаются перед рассветом — в 3:30), и кредит, чтобы купить билеты на все его события. Билеты недешевы, хотя все равно быстро разлетаются.

Кажется, можно немножко выдохнуть. Фестиваль жив, он — очевидно важный имиджевый проект для Перми, которая сейчас вся торжественно перекопана в ожидании своего 300-летия. Губернатор Дмитрий Махонин на пресс-конференции назвал Курентзиса «нашим, пермяком» (а тот подтвердил, что тут его дом, тут живут его собаки) и объявил о создании фонда для финансирования Дягилевского фестиваля в будущем. Зимний мини-фест «Дягилев+» в исполнении коллективов musicAeterna также обещан пермякам в ежегодном режиме. Короче говоря, закреплено присутствие Курентзиса в городе вне стен оперного театра. Хотя в этом году театр все еще числился хозяином Дягилевского фестиваля и его новый, отличный, хор Parma Voices под управлением Евгения Воробьева был среди участников, ни одно фестивальное событие на сцене театра не происходило. Зато там в это же время совершенно автономно готовилась «Иоланта» в постановке Артема Абашева, Марата Гацалова и Ксении Перетрухиной, премьерные спектакли — 25 и 26 июня. Наверное, театр не рад, что фестиваль, похоже, уходит от него в свободное плавание, но вообще-то для публики две интересные и амбициозные культурные институции — это лучше, чем одна.

В качестве привозных диковинок фестивальную программу этого года украшали революционеры современной хореографии — голландка Нанин Линнинг с перформансом «Double Helix» («Двойная спираль») и бельгийская компании Peeping Tom со спектаклем «Пропавшая дверь / Потерянная комната». Музыкальных зарубежных сокровищ подобного рода не было, но на то и коронавирус.

Впрочем, было сокровище по имени Вадим Холоденко. Пианист с великолепными руками, головой, юмором, вкусом и отвагой — редчайшее сочетание! Он привез в Пермь совершенно уникально устроенную программу. Для разогрева сыграл Бетховена (12 вариаций на тему русского танца из балета «Лесная девушка» Пауля Враницкого), смахивавшего у него на куртуазного Скарлатти и закончившегося мастерски подвисшим многоточием. Ни одному человеку в огромном зале ДК имени Солдатова (очень приличная акустика) не пришло в голову хлопать. После чего со всей твердостью и полнотой грянули тема чилийской песни «Когда мы едины, мы непобедимы» и 36 вариаций на нее в самых разных техниках XX века, написанных в 1976 году американским композитором Фредериком Ржевски в знак поддержки чилийского народа в его борьбе против Пиночета. Ничего более сложного для фортепиано, кажется, нет. Этюды Листа и концерты Рахманинова — детские конфетки по сравнению с Ржевски и той невыносимостью, которой могло бы обернуться это нескончаемое сочинение. Но Холоденко сумел превратить одержимое хождение по кругу в напряженную конструкцию невероятной мощи и получить за это стоячую овацию зала.

Под теми же могучими советскими сводами ДК прошли открытие и закрытие фестиваля, для которых Курентзис выбрал произведения классиков: в начале исполнили «Зиму священную 1949 года» Леонида Десятникова, приправленную Рихардом Штраусом, в конце — последние две симфонии Моцарта, разбавленные его же «Масонской траурной музыкой». Обе эти программы «Этерна» недавно обыгрывала в Москве, а моцартовскую теперь везет в Зальцбург, где 26 июля открывает фестиваль новым «Дон Жуаном» в постановке Ромео Кастеллуччи.

В Перми же десятниковская тема была продолжена его авторским концертом в Органном зале местной филармонии под эталонным управлением Алексея Гориболя с участием музыкантов «Этерны» и тенора из Молодежной программы Большого театра Тараса Присяжнюка. Непобеждаемый хит «Эскизы к “Закату”» (квинтет для флейты (Марианна Мурзина), кларнета (Сергей Елецкий), скрипки (Владислав Песин), контрабаса (Алексей Власов) и фортепиано (Алексей Гориболь)) в очередной раз показал, сколько счастья исполнителям может принести современный композитор.

Как обычно, композиторов на фестивале было много. Более того, сам худрук тоже выступил в этой роли, очень обаятельно поучаствовав в сочинении музыки на тексты Пауля Целана вместе с Владимиром Ранневым, Андреасом Мустукисом, Алексеем Ретинским, Сергеем Невским, Борисом Филановским, Экторасом Тартанисом и своим братом Вангелино Курентзисом. Говорят, на каком-то из фестивальных ивентов он и стихи свои читал. Этого я не видела. Зато видела, как в рамках Образовательной программы он проводил мастер-класс, на котором учил дирижеров работать с певцами, доставать из них правильные звук, ритм, эмоцию, произношение, аромат парижских кофеен и бог знает что еще. Иногда на работу с одной фразой уходил час. Публика, набившаяся в зал Дягилевской гимназии, завороженно следила за этим фантастическим представлением, которое лучше чего бы то ни было объясняло, чем, собственно, так ценен Дягилевский фестиваль Курентзиса.