5 книг о том, почему и как магия работает — «Горький»

Свою концепцию дологического мышления Люсьен Леви-Брюль впервые представил в книге 1922 года «Первобытный менталитет». После критики он ее доработал и изложил в книге «Сверхъестественное в первобытном мышлении», которая увидела свет в 1931 году и была переведена на русский в 1937-м.

В чем новаторство Леви-Брюля? Фрэзер считал, что мышление всех людей основано на единых принципах, которые по-разному используются. Для Леви-Брюля дело обстоит по-другому: мышление первобытных людей устроено иначе, чем мышление европейцев рубежа XIX-XX веков. Европейское научное мышление основано на опыте и его проверке. Без опыта нет науки, все должно проверяться на практике. Магическое мышление проверку как метод не использует: если мы считаем, что соседка может сглазить, потому что, например, однажды после ее визита скисло только что надоенное молоко, мы не перестанем так считать, если она придет потом десять раз и ничего не случится. Мы просто забудем об этих десяти случаях, которые не подтверждают наше мнение, и будем помнить про первый, который нас растревожил. Кроме того, магическое мышление эмоционально, мистично, не допускает случайностей. Оно полагает, что всему есть причины, коренящиеся в намерениях сверхъестественных агентов (бога, дьявола, других божеств или духов, ведьм и колдунов — в зависимости от культуры).

Леви-Брюль показывает, что магическое мышление дологично. Например, ему неведом закон противоречия, который гласит, что два несовместимых суждения не могут быть одновременно истинными, то есть, например, что одно и то же существо не может быть одновременно и человеком, и попугаем. С точки зрения дологического мышления такая ситуация вполне возможна. Допустим, некое сообщество людей Амазонии считает, что после смерти человек становится красным попугаем, и появление на тропе охотника красного попугая оказывается не просто знаком природы, а сообщением духа, который нужно прочесть. Важно понимать, что это не отсутствие логики — в магическом мышлении логика есть, но она другая, в ней иные законы. В частности, закон партиципации, соучастия — связанности всего со всем, например человека и его имени, его портрета, его одежды (та же симпатия вещей, по Фрэзеру).

Леви-Брюль, говоря о магии, развивает идеи основателя французской социологии Эмиля Дюркгейма о ключевой роли в обществе коллективных представлений. Магия действенна и оперативна, потому что является частью коллективно разделяемой системы идей и практик, в которую член сообщества вступает с момента появления на свет. Рождаясь, человек входит в определенный символический поток, его учат принимать мир так, как он выглядит в этом потоке, и действовать в нем, и он сам становится частью потока. Это уже почти семиотическое представление, где магия существует эфемерно, но вполне реально — как наш язык, как любая знаковая система.