Какие участки мозга отвечают за агрессию?

Почему ощущение себя частью группы помогает решиться на безнравственный поступок? Какие участки мозга отвечают за агрессию и восприятие других как «плохих»? «Бумага» публикует отрывок из книги криминального психолога Джулии Шоу «Психология зла. Почему человек выбирает темную сторону», вышедшей в издательстве «Альпина Паблишер».

Когда мы обсуждаем зло, то обычно вспоминаем Гитлера. Пожалуй, это неудивительно, ведь Гитлер способствовал совершению многих деяний, которые у нас ассоциируются со злом, включая массовые убийства, разрушения, войну, пытки, разжигание вражды, пропаганду и неэтичные научные эксперименты. История и мир навеки запятнаны воспоминаниями о нем.

Мы автоматически связываем порочность с Гитлером, что находит отражение даже в повседневных человеческих взаимодействиях. В агрессивных спорах людей, которые говорят или пишут то, с чем не согласны другие, часто называют нацистами или уподобляют фюреру. Закон Годвина гласит, что каждая цепочка комментариев в интернете в итоге сведется к сравнению с Гитлером. Эти мимоходные сопоставления превращают совершённые преступления в банальность, доводят дискуссию до критической точки и часто, по сути, сворачивают беседу. Но я отклоняюсь от темы.

Из-за многообразия и размаха преступлений, за которые Гитлер прямо или косвенно ответственен, анализу его мотивации, личности и поступков посвящено немало книг. Люди давно хотят знать, почему и как он стал тем самым человеком, знакомым нам по учебникам истории. Вместо разбора обстоятельств его действий в этой главе я хочу сфокусироваться всего на одном вопросе: если бы вы могли вернуться в прошлое, убили бы вы маленького Гитлера?

Ваша реакция скажет о многом. Если вы ответите «да», возможно, вы верите, что мы рождаемся предрасположенными к совершению ужасных поступков, что зло может быть заложено в нашей ДНК. Если ваш ответ «нет», вероятно, вы придерживаетесь менее детерминистских взглядов на человеческое поведение и верите, что критическую роль в формировании взрослой личности играют среда и воспитание. Или, возможно, вы сказали «нет», потому что убийство младенцев считается предосудительным.

Как бы то ни было, я думаю, что ответ весьма любопытен. Я также думаю, что он почти наверняка основан на неполных данных. Ведь откуда вам знать, действительно ли ужасные малыши становятся ужасными взрослыми? И действительно ли ваш мозг так уж отличается от мозга Гитлера?

Давайте проведем мысленный эксперимент. Если бы Гитлер был сегодня жив и мы поместили бы его в фМРТ-сканер, что бы мы обнаружили? Может, поврежденные структуры, сверхактивные отделы, желудочки в форме свастики?

Прежде чем реконструировать его мозг, нам нужно сначала решить, был ли Гитлер сумасшедшим, злым или и тем и другим. Первый психологический портрет Гитлера был составлен во время Второй мировой войны. Он считается одним из первых профилей преступников в принципе, в 1944 году психоаналитик Уолтер Лангер разработал его для Управления стратегических служб, разведывательного агентства США и ранней версии того, что позже станет Центральным разведывательным управлением.

Доклад описывал Гитлера как «невротика», свидетельствовал, что тот «близок к шизофрении», и верно предсказывал, что фюрер стремился к идеологическому бессмертию и был готов совершить самоубийство, столкнувшись с поражением. Однако в документе делается несколько псевдонаучных утверждений, которые невозможно проверить, включая то, что Гитлеру нравился сексуальный мазохизм (когда ему причиняли боль или его унижали) и он имел «копрофагические тенденции» (желание есть фекалии).

Другая попытка психологического профилирования была предпринята в 1998 году, на этот раз психиатром Фрицем Редлихом . Редлих выполняет, по его словам, «патографию» — исследование жизни и личности человека под влиянием душевной болезни. Изучая медицинскую историю Гитлера и его семьи, а также его выступления и документы, он утверждает, что фюрер демонстрировал паранойю, нарциссизм, тревожность, депрессию и ипохондрию. Несмотря на то, что автор находит свидетельства многочисленных психиатрических симптомов, из которых можно «составить учебник по психиатрии», он утверждает, что «в основном личность Гитлера функционировала более чем адекватно» и что исследуемый «знал, что делает, и решил делать это с гордостью и энтузиазмом».

Захотел бы автор убить Гитлера в младенчестве? Или он придал бы большее значение его воспитанию? Редлих утверждает, что мало какие обстоятельства из детства Гитлера могут подсказать, что тот станет печально известным политиком, совершившим геноцид. Исследователь пишет, что с медицинской точки зрения Гитлер был совершенно нормальным ребенком, сексуально застенчивым и не любил мучить животных или людей.

Редлих также опровергает предположение, будто маленький Гитлер получил какое-то особенно неблагоприятное воспитание, и критикует психологических историков за подобные гипотезы. Похоже, мы не можем заключить, что это стало причиной его последующего поведения, и получим неудовлетворительный ответ на вопрос, был ли Гитлер сумасшедшим: нет, не был. Оказывается, так бывает часто. Если человек совершил жестокие преступления, это еще не значит, что он психически болен. Предположение, будто все, кто совершает такие преступления, психически нездоровы, снимает личную ответственность с виновных и стигматизирует страдающих от психических заболеваний. Итак, почему люди вроде Гитлера оказываются способны на такие ужасы?

Исследуя «нейронауку человеческого зла», психологи Мартин Рейманн и Филип Зимбардо предложили свое объяснение, почему мы решаемся на страшные поступки. В статье 2011 года «Темная сторона социальных контактов» авторы пытаются установить, какие участки мозга ответственны за совершение зла. Они утверждают, что особенно важны два процесса: деиндивидуализация (потеря индивидуальности) и дегуманизация (расчеловечивание). Деиндивидуализация происходит, когда мы воспринимаем себя как анонимов. Дегуманизация — когда перестаем видеть в других людей, считаем их «недолюдьми». Авторы также сравнивают дегуманизацию с кортикальной катарактой, затуманивающей наше восприятие. Мы теряем способность видеть людей без искажений.

Это становится очевидным, когда мы говорим о «плохих парнях». Данный термин расчеловечивает. Он подразумевает, что есть некая однородная группа людей — «плохих» и отличающихся от нас. В этой дихотомии мы, конечно, «хорошие» — пестрая группа человеческих существ, принимающих этически верные решения. Подобное разделение людей на хороших и плохих как раз и приветствовал Гитлер. Еще более удручающим было развитие идеи, что выбранные в качестве жертв даже не «плохие люди», а не люди вовсе. Яркий пример дегуманизации наблюдался в гитлеровской пропаганде геноцида, когда он описывал еврейский народ как Untermenschen — недолюдей. Нацисты также сравнивали другие преследуемые группы с животными, насекомыми и болезнями.

Недавно в Великобритании и США наблюдалась череда едких публичных высказываний об иммигрантах. В 2015 году британская медиаперсона Кейт Хопкинс назвала мигрантов, прибывающих на лодках, «тараканами», что публично осудил Верховный комиссар ООН по правам человека Зейд Раад аль-Хусейн. Он ответил: «Нацистские СМИ называли людей, которых их хозяева хотели истребить, крысами и тараканами». Он добавил, что такие выражения типичны для «десятилетий поддерживаемых властями необузданных злоупотреблений, дезинформации и передергиваний фактов об иностранцах». Схожим образом 1 мая 2017 года, в сотый день своего президентства, Дональд Трамп прочел слова из песни о змее, написанные в 1963 году Оскаром Брауном-младшим:

Однажды на краю села,
На полпути к ручью,
В овраге женщина нашла
Замерзшую змею.

Вся, от хвоста до жала,
Покрылась льдом змея,
Но женщина вскричала:
«Я выхожу тебя!»

«О, змейка золотая!
Не умирай, молю!»
— Шептала, прижимая
К своей груди змею.

Взяла к себе в постель, но
За щедрый дар тепла
Укус змеи смертельный
В награду обрела.

Трамп использует эту историю в качестве аллегории опасностей, связанных с появлением беженцев. Он сравнивает этих людей со змеями.

Такого рода вульгарные определения воображаемого врага вновь и вновь используются в политике, частично потому, что они по-настоящему цепляют. Вредоносные идеологии готовы расцвести, довольно лишь небольших усилий лидера и воодушевляющей риторики. И хотя все мы порой попадаем в эту ловушку, некоторые особенно подвержены влиянию этих мерзких образов.

Тут-то и начинается наша воображаемая реконструкция мозга Гитлера. Учитывая его особую склонность к дегуманизации, участки мозга, ответственные за это, могут особенно выделяться. Как утверждают Рейманн и Зимбардо, потеря индивидуальности и дегуманизация «предположительно могут задействоваться сетью, в которую включены определенные зоны мозга, в том числе вентромедиальная префронтальная кора, миндалина и стволовые структуры (гипоталамус и околоводопроводное серое вещество)». Авторы сопровождают свои рассуждения удобной схемой, которую я привожу и для вас.

Согласно этой модели, то, что начинается с ощущения анонимности, с убеждения, будто нас нельзя винить за то, что мы делаем, поскольку мы чувствуем себя всего лишь частью большой группы, заканчивается повышенной способностью наносить другим вред. Вот так, считают авторы, и зарождается зло в голове.

Деиндивидуализация. Человек перестает думать о себе как об индивиде и идентифицирует себя с анонимной частью группы. У него складывается ощущение, будто он лично не отвечает за свое поведение. Это сопряжено со снижением активности вентромедиальной префронтальной коры (1). Сниженная активность этой зоны, как известно, связана с агрессией и трудностью принятия решений и может привести к расторможенности и асоциальному поведению.

Дегуманизация. Эта сниженная активность сочетается с усилением активности в миндалине, эмоциональной части мозга. Она связана с чувствами гнева и страха. Асоциальное поведение. Затем эти переживаемые эмоции проходят по стволу мозга (3) и запускают другие реакции (4), такие как учащение сердцебиения, повышение артериального давления, обострение внутреннего чутья. Данные изменения вводят тело в режим «бей или беги» — в режим ожидания физического вреда и готовности выживать.

Считается, что этот путь «проторен» у людей, у которых снижена активность вентромедиальной префронтальной коры, что постоянно подтверждается в исследованиях мозга правонарушителей. Было показано, что у убийц и психопатов активность в этой зоне особенно слаба. Так же, как пониженная функция щитовидной железы означает, что ваш метаболизм нарушен и вы более склонны к полноте, исследователи, включая Рейманна и Зимбардо, полагают, что снижение активности вентромедиальной префронтальной коры свидетельствует, что ваши представления о морали искажены и вы подвержены совершению преступлений и асоциальных поступков. Вот какое заключение делают Рейманн и Зимбардо: «Исследования агрессии показывают, что снижение активности во фронтальных лобных структурах, в частности в префронтальной коре, или повреждения мозга в этой области могут быть главной причиной агрессии».

Если бы мы заглянули в мозг Гитлера, поначалу он, возможно, показался бы нам нормальным, но, попросив фюрера высказать нравственные суждения, мы бы, скорее всего, наблюдали сниженную активность в вентромедиальной префронтальной коре, а также признаки общей паранойи и тревожности. Однако, учитывая, что у него не наблюдалось особенных аномалий или повреждений мозга, о которых нам было бы известно, кажется маловероятным, что я смогла бы отличить скан среднестатистического здорового мозга от скана мозга Гитлера. Не зная ничего о вас, я, возможно, не сумела бы сказать, на каком скане представлен ваш мозг, а на каком — его.

Что еще почитать:

• Насколько опасно жить в России? Смотрите выпуск научного шоу «Заходит ученый в бар», в котором криминолог, социолог и блогер Женя Калинкин обсуждают преступность