«Я не только не пал духом, но и укрепился в своей правоте». Вот новое письмо Ивана Сафронова, обвиняемого в госизмене

Бывшей журналист «Ведомостей» и советник госкорпорации «Роскосмос» Иван Сафронов рассказал, что после того, как узнал обвинение, только укрепился в своей правоте и не потерял, а только приумножил чувство юмора. Об этом он сообщил в письме журналистке «Новой газеты» Зое Световой, которое было опубликовано изданием.

Московский городской суд 21 марта начнет судебный процесс по делу Ивана Сафронова, обвиняемого в сборе секретной и совершенно секретной информации, которую он якобы передавал представителям иностранных разведок на «возмездной основе». Сафронова арестовали 7 июля 2020 года. По информации адвокатов, на журналиста оказывалось давление следствия — ему ни разу не предоставили свидания с родственниками, запрещали звонки матери, сестре и невесте, а также требовали признание вины в обмен на звонки и свидания.

Журналистка «Новой газеты» Зоя Светова начала переписываться с Сафроновым вскоре после его ареста, и отправила последнее письмо в конце декабря — ответ она получила лишь 15 марта. В письме Сафронов рассказывает, что за время заключения он не потерял чувства юмора, а только приумножил его, убедился, что в его действиях не было состава преступления, а также смог не сломаться и никого не оговорить.

Полный текст письма Ивана Сафронова ↓

Иван Сафронов
Бывший журналист «Ведомостей» и советник главы «Роскосмоса» обвиняемый в госизмене

Дорогая Зоя! Очень рад был получить ваше письмо — теперь вот отвечаю. Недавно прочитал в «Новой» текст и интервью с женой Г. Кравцова*. Было интересно! Я в курсе его истории и считаю, что он и его семья вышли из всей этой непростой ситуации не только с достоинством, но и победителями. У меня впереди суд — думаю, что первое заседание состоится уже в этом месяце. Я каких-то иллюзий не питаю, но верю, что хотя бы капля благоразумия все-таки проявится. Я сейчас не просто уверен, а 100 процентов знаю, что в моих действиях нет никакого состава преступления, если, конечно, не считать преступлением саму журналистику. Хотя, судя по тому, что происходит в стране, уже и не знаю, что и думать. Последнее, что хотелось бы, это узнать, что журналистика признана в РФ нежелательной деятельностью.

С огромным огорчением воспринял новости про «Эхо Москвы» и «Дождь». Хотя, наверное, слово «огорчение» не подходит для описания всего спектра чувств.

По поводу юмора (в письме Зоя призывала Сафронова сохранять чувство юмора даже в самых отчаянных обстоятельствах — примечание «Бумаги»), он не только сохранился, но и преумножается — даже в тех самых условиях, в которых я вынужден находиться вопреки логике и здравому смыслу.

Адвокаты подтвердят: при каждом свидании мы смеемся, а это важно.

Важно, что узнав, наконец, в чем именно меня обвиняют, я не только не пал духом, но и только укрепился в своей правоте, в том, что я все сделал правильно.

Лично для меня важно еще и то, что совесть моя чиста — от и до. Я не сломался, я никого не оговорил — я отстаиваю свои убеждения, а это хоть чего-то да стоит.

Даже сейчас. Даже в России.

У меня есть какое-то внутреннее понимание, что все будет хорошо — в конце концов, любой срок заканчивается, а на себя в зеркало мне еще долго смотреть.

Передавайте всем огромный привет!

С любовью и надеждой,

Ваш Ваня

Что еще почитать:

• «Стыдись, дедушка Оруэлл». Вероника Белоцерковская — о возбужденном против нее уголовном деле о фейках
• В России создадут реестр физлиц, связанных с «иноагентами» — сотрудниками, руководителями и учредителями СМИ-«иноагентов».