«Полицейским не нравится, что я говорю про 51-ю статью Конституции. За это меня и били». Александра Калужских — о пытках в ОВД «Братеево»

Меня задержали 6 марта у дома 2/1 по Каланчевской улице, рядом с площадью трех вокзалов. Мы в тот день встретились с подругами у магазина «Большевичка» недалеко от Комсомольской площади. Шли совсем небольшой толпой. У нас не было плакатов, мы успели только в течение 10 секунд проскандировать «Нет войне»

Уже на Комсомольской площади в тот день было много полицейских. Некоторых людей они осматривали прямо на улице: заглядывали в рюкзаки, просили показать телефоны.

У дома 2/1 по Каланчевской улице часть толпы свернула налево в Красноворотский проезд, а нас оттеснили сотрудники ОМОНа. Можно было, наверное, успеть убежать, но мы растерялись. Нас окружили, досмотрели наши сумки и рюкзаки и по очереди начали сажать в автозак. Всего нас осталось 29 человек, и нас всех туда еле-еле запихнули. Я не могла даже стоять на ногах сначала, просто лежала на девочке, которую запихнули в автозак раньше меня.

Мы спрашивали, за что нас задерживают. Полицейские, похоже, и сами не знали. Они не могли нам ничего даже ответить.

В ОВД «Братеево» нас привезли довольно быстро. То есть, в 15:30 где-то нас задержали, а в 16:45 мы были уже в отделе полиции. На выходе из автозака у нас забрали паспорта и копии паспортов.

В отделе полиции нас отвели сразу в актовый зал. Там мы просидели часа два. Все взяли с собой перекусить и водичку. Кто-то читал книжку, кто-то сидел в телефоне. Полицейский попросил нас телефоны сначала выключить, потом проигнорировал тот факт, что мы все в них сидели. Я так понимаю, что у них там не было единого мнения на этот счет. Я от скуки нарисовала портреты Исаенкова Александра и Хорева Александра (они не представлялись, имена я узнала позже с сайта ОМВД Братеево).

Потом нас разделили на маленькие группки по три человека и наконец повели на фотографирование. В моей группе я и другая девочка фотографироваться отказались.

Я вообще так поняла потом, что тех, кто на все соглашался, быстро и отпустили. На них просто составили протокол и все, а нас как «спецконтингент» отвели в отдельное место: коридор возле этого злосчастного 103 кабинета. Всего нас таких «непослушных» там было около десяти человек.

Когда мы там сидели, я слышала, как внутри орут нечеловеческим голосом: «Да у тебя никакого будущего не будет, че ты не понимаешь». Но мы такие глупые, конечно, были: думали, ну покричат на нас немного, и ничего страшного.

Оказалось же, что методы давления у них на каждого были разные. Одна девочка вышла, и у нее впереди вся футболка была мокрая. Я посмотрела на нее и поняла сразу, что ее обливали водой. Кому-то [в этом 103 кабинете] выворачивали карманы. Мне ничего не выворачивали. Кого-то насильно пытались поставить к стенке. Со мной такого тоже не было. Одна девочка рассказала, что ей вырвали клок волос: она приехала домой, провела рукой по голове, и у нее клок волос остался в руке. Я так поняла, что полицейские ее пытались за волосы поставить к стенке, а она всем своим весом сопротивлялась. Я же толстая девушка, видимо, поэтому они подумали, что им сил не хватит так меня поставить.

Когда я услышала крики в кабинете, вспомнила про свой второй телефон и поставила запись на основном. Я взяла с собой два телефона, потому что боялась, что их будут отбирать, и я не смогу передать свои данные правозащитникам. С собой у меня был мой основной, и второй, старый. Я думала тогда, что просто крики запишу. Не ожидала, что меня будут бить и это все попадет на запись.

Когда я зашла, в кабинете было четыре человека: две девушки и двое мужчин. Девушки по очереди задавали мне вопросы, один мужчина просто обзывался, а второй меня бил. Когда я зашла в кабинет, в руках я держала второй телефон, а свой основной положила в задний карман, на нём шла запись. Второй телефон сразу вырвали из моих рук. Сначала меня вроде бы спросили про место работы и учебы. Я отвечать не стала, воспользовавшись 51-й статьей Конституции. В ответ полицейский ударил меня по ногам.

На опубликованной записи из ОВД «Братеево» слышны мои «ого» после каждого удара. Это я просто удивилась, что будут бить с такой силой. Я, когда зашла в кабинет, поняла, что будет насилие, не ожидала, что в такой форме. Я видела в глазах полицейских полную дегуманизацию протестующих: у них не было ко мне никакого сожаления или сочувствия.