«Шульман снится чаще, чем Кадыров». Как студентки-социологи изучают сны россиян после 24 февраля

С марта в России действует закон о «фейках», связанных с действиями российской армии. Как объясняет юрист, по нему к уголовному наказанию можно привлечь за «любые сведения о том, что Россия проводит не спецоперацию, а участвует в войне». Слово «спецоперация» — это официальное название боевых действий в Украине, начатых 24 февраля.

Студентки факультета социологии Европейского университета в Петербурге запустили проект по изучению снов россиян после начала боевых действий в Украине. Свой сон для исследования может анонимно прислать любой желающий. За первый месяц авторы собрали 242 описания снов — некоторые из них, с согласия информантов, публикуются в телеграм-канале проекта.

«Бумага» попросила Карину Левитину, одну из исследовательниц, рассказать о первых результатах и о том, что можно узнать об обществе по снам.

Карина Левитина

магистрантка факультета социологии Европейского университета

Зачем исследовать сны

— В начале спецоперации я разговаривала со своим знакомым, и оказалось, что мы в один и тот же день видели сон, как за нами бегал мужчина с топором. Тогда мне пришла мысль собирать сны. На зимних каникулах я читала «Хазарский словарь» Милорада Павича и «Дождись лета и посмотри, что будет» Романа Михайлова. Это книги, в которых большое внимание уделяется реальности снов.

Сначала я думала, что исследовать сны — это ненаучно. Я долго стеснялась рассказывать об этом коллегам-социологам, но в итоге всем показалось это интересным.

С начала спецоперации все столкнулись с проблемой нехватки языка. Например, во время пандемии ковида социологи собирали дневники — свидетельства, где люди описывают странность происходящего. А сейчас социологи говорят, что как будто бы никто не может вести дневники, поскольку нет языка для описания происходящего. Все столкнулись с ситуацией, когда «поехали» смыслы, слова и их значения из-за ситуации массового молчания. Когда ты говоришь «спецоперация», появляются новые символы, знаки.

Вместе со мной в исследовании участвуют Мария Глухова, Анна Колотовкина, Каролина Нугуманова, Екатерина Токалова. Мы хотим запечатлеть состояние перекодировки слов и их значений после 24 февраля. Его пока что невозможно схватить через сознательное, потому что это не переварилось. А через сны, может быть, возможно.

Сны — это отражение коллективного бессознательного про какие-то непереваренные до конца перемены. Это след происходящего. Мы можем узнать про какие-то коллективные тревоги, чаяния, про наиболее отразившиеся события. Например, судя по комментариям [наших информантов к своим снам в форме для заполнения], на людей очень сильное впечатление произвели фотографии из Бучи, было много снов с элементами этих фотографий. По снам мы видим схватывание меняющихся смыслов и настроений, общую тревожность.

Нам интересен вопрос про роль сновидца во сне, насколько он является пассивным или активным участником происходящего. У нас есть предположение, что сейчас в связи с происходящим человек будет чаще оказываться в ситуации пассивности, когда он хочет что-то сделать, но не может, так как парализован страхом.

Мы предполагаем, что у людей изменились режим и качество сна: они стали спать хуже, тревожнее, а кто-то, наоборот, больше. Также есть предположения, что независимо от возраста и места проживания, людям всё равно будут сниться общие паттерны и настроения.

Как изучать сны

— Обычно анализом сновидений занимаются психоаналитики и антропологи. Понятно, как они обращаются со снами. А как это могут сделать социологи? Нам придется во многом придумывать свою теорию. Также мы опираемся на книги The Sociological Interpretation of Dreams («Социологическая интерпретация сновидений») Бернара Лаира, «Третий рейх снов» Шарлотты Берадт (вот интервью историка об этой книге — прим. «Бумаги»), статьи Светланы Бардиной.

Мы планируем две части исследования. В первой предлагаем людям заполнить гугл-форму и рассказать о своем сне, а во второй дадим вести дневники сновидений. Больше десятка людей в течение двух недель, начиная со следующей, будут записывать свои сны, а также рассказывать, как изменилась практика сна, его режим и качество. Социологи не очень любят дневниковый метод сбора данных, потому что люди часто бросают дневники, у них не хватает энтузиазма. Посмотрим, хватит ли его нашим испытуемым.

Дневники хороши тем, что через форму люди отправляют нам не любые сны, а только тревожные и такие, которые сами считают интересными. Через дневники же мы можем добиться фиксации обыденных снов, которые не дошли до гугл-формы. Через них тоже может что-то схватываться. Но плюс гугл-формы в том, что это анонимно, люди могут себя не цензурировать, например, спокойно описать свой эротический сон. А в дневнике всегда больше самоцензуры, потому что доброволец может нас знать и зацензурировать какой-то эротический сон или каких-то лиц, которые важны для контекста.

Еще мы планируем по окончании ведения дневников взять интервью. Спросить у людей, в чем отличие их снов после 24 февраля от обычных.

Пока что мы до конца не определились с формированием выборки информантов. Мы бросили клич всем желающим, но стали откликаться и их родители. Многие писали: «Моя мама хочет вести дневник». Мы вообще не ожидали, что будет интерес и готовность вести дневники. Кому охота просыпаться каждое утро и что-то фиксировать?

Мы хотели бы продолжить собирать свидетельства еще какое-то время после конца спецоперации, потому что всё просто так не заканчивается: остается тревожность, непонимание, что будет дальше.

Что снится людям после 24 февраля

— На данный момент нам прислали больше 200 снов. Я читала их. По описаниям видно, что есть связь между происходящим, транслируемым в медиа и тем, что снится людям: поиск бомбоубежища, взрывы, пожары. Частыми персонажами являются Владимир Путин, Екатерина Шульман, она снилась нашим информантам больше, чем Рамзан Кадыров. Сны стали тревожнее. Есть сны, которые не связаны с текущей обстановкой. Интересно, что часто не связанные с происходящим сны люди комментируют как «нечто странное».

Чаще всего люди пишут о своих кошмарах. Мне еще часто присылают комментарии в духе: «Наконец-то я расскажу о своих кошмарах, хоть кому-то это пригодится». В этом исследовании есть еще значительная терапевтическая часть, чтобы поделиться своим кошмаром, кому-то будет от этого легче. Я не ожидала, что людям понравится делиться своими снами и читать чужие сны.

Сейчас мы публикуем сны в телеграм-канале «Наука сна». Я уже договорилась с дизайнерами, чтобы проиллюстрировать какие-то сны. Хотелось бы завести сайт, где можно будет сделать таймлайн происходящего, чтобы рассортировать сны по датам. Сны меняются, и они очень связаны с текущими событиями. В канале мы планируем делать трансляции встреч с психоаналитиками, психотерапевтами. И в дальнейшем хотим на основе собранного материала писать статьи.

Получайте главные новости дня — и историю, дарящую надежду

Подпишитесь на вечернюю рассылку «Бумаги»

Что еще почитать:

• Это правда, что россияне поддерживают военную операцию в Украине? Отвечает социолог Григорий Юдин.
• Кто такой настоящий мужчина в 2020-м? Социолог рассказывает, как меняется понимание маскулинности.