В пещере мозгового червя мастера шарад

Рассказ из сборника Марианны Гейде «Синяя изолента»

«Синяя изолента» — сборник короткой и очень короткой прозы Марианны Гейде, внешне формально напоминающей традиционные притчи, но по содержанию близкой к мрачнейшему вирду. Сегодня предлагаем прочитать один из этих рассказов, озаглавленный «Мастер шарад».

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Марианна Гейде. Синяя изолента. СПб.: Jaromír Hladík press, 2021. Содержание

Как-то к мастеру шарад явился юноша и спросил:

— Как научиться сочинять шарады, которые были бы достойны запоминания?

Мастер шарад ответил:

— Главное, упорно тренироваться. Каждый день старайся разгадать и запомнить хотя бы одну шараду, тогда постепенно ты научишься и сам их сочинять.

Через год тот же юноша снова явился к мастеру и сказал:

— Каждый день, следуя твоему совету, я разгадывал и запоминал одну, а то и две шарады, однако мои собственные попытки все равно выглядят жалкими! Ты что-то утаиваешь, прошу, расскажи, как на самом деле научиться сочинять хорошие шарады?

Мастер ответил:

— Я не хотел тебе говорить, чтобы ты не загубил свою жизнь, как глупый мотылек, увязший в луже гудрона. Почему тебе так важно этому научиться? Неужели молодому человеку не нашлось более достойного занятия? Ты можешь научиться доить тлей, или собирать и разбирать вестибулярный аппарат с закрытыми глазами, или принять участие в сезонной миграции. Дались тебе эти шарады.

Молодой человек ответил:

— Все это мне совершенно не интересно. Я помешался на шарадах, а все остальное для меня как искать дохлого кота в черном ящике. На что он мне?

Мастер шарад вздохнул:

— Значит, ты совсем никчемным уродился. Тогда тебя и не жалко. Ладно, я открою тебе тайну. Каждый мастер шарад, достойный того, чтобы его имя вспомнили хотя бы для того, чтобы плюнуть на его могилу, носит в своей голове червя. Обычно он заражается им еще в детстве, если не вымоет руки, проснувшись от ночного кошмара. Червь живет в его мозгу и потихоньку подъедает его душу, зато выделяет при этом жидкость, от которой мозг приходит в исступление, и тогда в голове начинают складываться шарады. И чем длиннее и толще становится червь, тем больше делается поверхность его тела и, соответственно, тем больше этой секреции достается мозгу. А для всего прочего вскоре его не остается вовсе.

Молодой человек воскликнул:

— Чудесно! Скажи, можно ли добыть себе такого червя? Я готов отдать за это все, что у меня есть, тем более что у меня ничего особо и нет. Я целый год только и делал, что заучивал шарады, ни на что другое не осталось желания.

Мастер вздохнул:

— Ну что ж ты за паразит. Ты сам как мозговой червь, только тратишь общественные ресурсы. А еще вдобавок хочешь себе червя. Червяк в червяке, не слишком ли это сильно? Хорошо, иди на все четыре стороны, одна нога здесь, другая там, где-нибудь найдешь червя или легкую смерть, второе предпочтительней.

Молодой человек ответил:

— Благодарю тебя, мастер шарад, всегда буду помнить, как ты указал мне верный путь, когда я блуждал впотьмах.

— Это лишнее, — отвечал мастер шарад, — вспомнишь небось, чтоб плюнуть на мою могилу. Хоть я тебя и предупреждал.

Еще через год молодой человек вновь явился к мастеру шарад. Он сильно изменился, осунулся, посерел лицом, а глаза его прыгали, точно огоньки святого Эльма. Он обратился к мастеру уже не как прежде, благоговейно и подобострастно, а едва ли не брызжа слюной от ненависти:

— Слушай, спичечник! Я добыл себе червя, он живет в моей голове, превращает мои мозги в губку, и я каждый божий день сочиняю шарады, вместо завтрака и вместо обеда, и хорошо, если я насобирал каких-нибудь объедков, как бродячий енот, потому что иногда и ужина у меня не бывает, одни шарады.

Мастер спокойно ответил:

— Ты сам этого хотел. Я предупреждал. Ни к чему теперь бросаться претензиями, ведь слово не воробей, на хлеб не намажешь.

Молодой человек чуть пригасил свой гнев:

— Да не в том беда, что у меня на ужин шарады. А в том, что гляжу я на них и понимаю, что ни одна из них не стоит того, чтобы ее вспомнить, даже чтоб плюнуть на мою могилу. Это какие-то скучные, плоские шарады, куда им до тех, которые я с детства держу в голове. Даже до твоих им далеко, должен признаться.

Мастер задумался:

— Да, что-то тут не так. Речи твои безумны, однако не похожи на речи других мастеров шарад. Те тоже все как один безумны, однако всякий считает свои шарады шедеврами, а других только для того и вспоминают, чтобы их оплевать походя. Кажется, я понял, в чем загвоздка.

— В чем же? — Молодой человек моментально переменил тон и теперь снова с таким вниманием ловил каждое слово мастера шарад, точно они были хрустальные.

— Червяк в червяке! — изрек мастер шарад и, поскольку молодой человек вытаращился на него в недоумении, поспешил пояснить: — Ты заразил себя мозговым червем, это так. Но этого мало, как я понял, потому что и сам червь, чтобы выделять правильный секрет, должен быть заражен специальным грибком. Тогда шарады будут поистине блестящими. А тот, кто носит в себя такого червя, утрачивает сомнения, потому что всегда считает, что складывание шарад это и есть самое достойное занятие, важней которого нет ничего, что сам он — ценнейший сосуд, поскольку сделался пристанищем для червя, и хоть каждый будет принижать и нарочно оплевывать собственную персону, однако ж когда речь зайдет о червях — тогда каждый за своего червя другому горло вырвет и не поперхнется. Твой же червь ничем не заражен, поэтому шарады твои хоть и складны, однако скучны. И характер таков, что хоть ты и разбрасываешься словами, однако ж, чуть что, сразу кидаешься их подбирать да прятать за пазуху. Чистая душа, смотреть тошно.

Тогда молодой человек приступил к мастеру, будто нож к горлу:

— Как сделать, чтоб и мой червь заразился той плесенью, что сделает его секрецию правильной? Где растет эта плесень и как ее употребить, чтоб добраться до самого мозга? Может, носом вдохнуть или в ухо?

Мастер шарад замахал руками:

— И не думай! Только хрящи испортишь. Плесень хороша для червя, а червь глубоко в мозге сидит, так до него не добраться. Нужно, чтоб червь выполз на волю и встретился с другими червями, от них он ее скоро подцепит. Не повторяй ошибку одного дурня. Тот выдумал, будто если съесть мозг мастера шарад, то так сможешь улучшить свойства собственного червя. И что ты думаешь? Подстерег мастера, пробил ему череп каменной чернильницей и съел его мозг, и червя съел. Пока сидел в камере смертников, то все ждал, ждал, что теперь-то уж перед смертью шарады так и посыпятся. Ничего не дождался, не считая несварения. И теперь у него своего рода слава: дня не проходит, чтобы какой-нибудь мастер или начинающий любитель шарад не пришел плюнуть на его могилу.

Молодой человек сказал:

— А, вот оно как, — и тихонько поставил на место кварцевое пресс-папье, которое уже успел прихватить, пока слушал рассказ мастера, — хорошо, что предупредили. Но как же сделать, чтобы червь сам выполз на волю? Да еще нашел других червей и подцепил от них эту плесень?

— Просто не держи его, — беззаботно ответил мастер, — дай ему волю. Ты над ним так дрожишь, как будто он сахарный. Каждые пятнадцать секунд проверяешь, там ли он. Я заметил, у тебя лицо в это время очень дергается. Пусть он сам ползает, где хочет. Что ты, боишься, что его украдут?

— Ага. Или птицы склюют, — подтвердил молодой человек.

— Птицы... — задумчиво повторил мастер, — птица божья гнезда не вьет, девка косы не плетет... Знаешь, где это?

— Знаю, — ответил молодой человек, — это на той стороне реки, через которую паром ходит, в одну сторону пассажиров везет, а с другой только сухогруз доставляет. У меня там есть пара хороших знакомых, на той стороне, только мы теперь с ними совсем не общаемся.

— Вот там пусть и плавает твой червь, — закивал мастер шарад, — черви туда-сюда могут плавать беспрепятственно. Пусть там восстановят связи с твоими хорошими знакомыми, это важно — связи поддерживать. Там и других червей встретит, они любят там пастись. Ну вот, кажется, я все тебе рассказал, чего не надо было. А теперь прошу меня извинить, у меня что-то голова раскалывается... — и очень поспешно удалился за ширму.

А молодой человек, противу всех правил, не вышел из пещеры, в которой обитал мастер со своим червем, а затаился и прислушался к тому, что доносилось из глубины пещеры, скрытой за ширмой. Там был какой-то сухой треск, и мокрый хлюп, и пощелкивание, и совсем уже странные потусторонние звуки. Возможно, червь, пробужденный и раздразнившийся от этих разговоров о другом береге реки, решил выбраться из своего логова. Молодой человек еще немного помедлил и удалился из пещеры. В голове его было радостно и как-то глупо-торжественно, еще там крутились имена этих его знакомых, распадаясь, переворачиваясь и складываясь в названия городов, животных, народов и царств.