Оригинал материала
Кефир Сталин
О происхождении и трансформации знаменитого псевдонима
Из какого источника Иосиф Виссарионович Джугашвили позаимствовал свой знаменитый партийный псевдоним? Не так давно была выдвинута версия, что будущий отец народов и верховный главнокомандующий мог найти его в русской бульварной литературе второй половины XIX века. Однако профессор Университета доморощенной науки и образования (УДНО) Виктор Щебень полагает, что истинной причиной появления фамилии «Сталин» следует считать опечатку в журнальной публикации, причем, как нередко бывает, за этой опечаткой последовали и другие. «Горький» публикует его остроумную гипотезу.
Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.
Виктор Щебень (УДНО)
О происхождении и трансформации знаменитого псевдонима (гипотеза)*Автор не несет ответственности за возможные опечалки и выражает глубокую признательность Елене Михайлик, Михаилу Павловцу и Михаилу Крутикову за ценные замечания.
Весьма очевидна та связь, которая установилась между искомым именем и вытесненной темой.
З. Фрейд. Психопатология обыденной жизни
Вчера товарищ Сталин назвал меня голубчиком. Он сказал: «Голубчик, вы не могли бы принести мне стакан кефиру?» Странно, он никогда не пил кефир и не называл меня голубчиком.
Из дневника Николая Сидоровича Власика (Владимир Войнович, «Перемещенное лицо»)
1
Предлагаемая заметка навеяна остроумной публикацией Михаила Вайскопфа о литературном происхождении партийного имени Джугашвили*«Свирепые глаза Сталина»: к истории одного псевдонима // Новое литературное обозрение, 2008, № 90.. По мнению уважаемого историка литературы, «ключ» к этой кличке — ультраромантический образ мстителя Сталина из новеллы «Рожок», включенной в книжку А. И. Емичева «Рассказы дяди Прокопья» 1836 года (говоря о провидческом даре Емичева, Вайскопф замечает, что среди его персонажей назван и некто Путин, который «еще дитя, и его можно в два часа сгубить навеки»).
Комментаторами упоминались и другие прецеденты использования имени «Сталин» в литературе XIX — XX веков. Так, в середине 1850-х годов вышел рассказ писателя П. П. Ершова (автора «Конька-Горбунка») «Панин бугор», в котором фигурировал романтический любовник Александр Петрович Сталин. В 1893 году в журнале «Нива» была напечатана повесть А. Коптева «Кавказ», главным героем которой был «очень красивый и статный брюнет, в белом кителе... лет около 22», выпускник Московского дворянского пансиона поручик Сталин, отличавшийся «светским лоском, самолюбием и храбростью в делах против неприятеля». Герой этой истории стал жертвой несчастной любви и погиб в деле против горцев. Товарищи бедного Сталина, говорится в финале этой повести, помянули его пуншем.
Добавим, что персонаж по имени Сталин упоминается и в романе некоего А. Б. 1837 года «Два портрета и два гибельные проигрыша» — «кавалерийский штаб-офицер с черными бакенбардами». Наконец, в 1872 году в столице была разыграна посредственная пьеса г-на Ге (брата знаменитого художника) под названием «Второй брак», в которой жена помещика Сталина бросает супруга для присяжного поверенного Фатомина, «после чего Сталин уезжает со всей семьей своей в деревню». Отнявший у Сталина жену Фатомин «пытается оттягать у него и имение», и «взбешенный Сталин» бросает его за это в реку, «но так как эта река слишком мелка, то присяжный поверенный всплывает на поверхность воды и в свою очередь бросает — на произвол судьбы — надоевшую ему г-жу Сталину». (Замечательно, что Сталина Ге зовут «Борис Николаевич».)
Между тем мы полагаем, что глубинный источник «великого псевдонима» (выражение Вильяма Похлебкина) находится не в недрах литературных произведений XIX века о влюбленных романтических сталиных, вроде героя-мстителя из позабытого сочинения дяди Прокопья, и не в мистической игре слов (версия А. А. Абрашкина: «Сталин — Сатанаил»), но в одной случайной опечатке, связанной с Кавказом и, возможно, привлекшей внимание опытного и хитрого конспиратора.
Познакомим читателя с нашими находками и соображениями.
2
Впервые имя «К. Сталин» (именно в этой форме оно было использовано И. В. Джугашвили в 1912 году) появилось в журнале «Русская беседа» 1893 года в результате опечатки в рецензии на книгу о пользе грузинского кефира от всех болезней, написанной тифлисской еврейкой, популяризаторкой кисломолочных продуктов и членом французской академии Клаудией Абрамовной Сигалиной («О пользе кефира при холерной эпидемии. К. Сталина. Варшава, 1893 г.»; в азбучном указателе к тому приводится имя «К. Сталинъ»).
3
Хорошо известен старинный советский анекдот о том, как некую редакцию в 1930–1940-е годы уволили (или расстреляли) за вызванную опасным типографским соседством литер «т» и «р» ужасную опечатку в имени «Сталин» (вышло: «Сралин»). Намек на эту историю есть и в «Зеркале» Андрея Тарковского, и у Владимира Войновича, и много еще где (в том числе в книгах Томаса Венцловы и Чеслава Милоша). Собиратель «сталиниады» Юрий Борев ссылается, говоря о ее происхождении, на провинциальные газеты вроде «Махачкалинской правды» (в одной интернетовской бульварной публикации есть даже копия страницы со словами «партия Ленина — Сралина», но, возможно, что это фотомонтаж).
Мне посчастливилось найти в американской прессе 1953 года статью-воспоминание бывшего редактора «Биробиджанской звезды» (1932–1938) Гершеля Вейнрауха (Григория Винокура) о том, как он допустил эту опечатку и что из этого вышло. Вот его рассказ в моем переводе:
«Пост заместителя редактора „Биробиджанской звезды“ постоянно ставил меня в крайне опасное положение. В Америке неправильно написанное имя в газете может привести к звонку сердитого подписчика в редакцию. В России ошибка может стоить редактору жизни.
Однажды ночью в период чистки еврейских писателей я лично вычитывал все гранки и исправлял все замеченные сотрудниками ошибки. Каждый день каждая газета в России помещала материал о товарище Сталине, даже по самому незначительному поводу. В нашем материале в тот день буква «т» выпала из имени Сталина.
Я побежал к наборщикам и проследил, чтобы сотрудник взял из ящичка букву «т» и поставил ее в набор. Типографский станок начал работать, и я собрался идти домой.
Вдруг один из моих сотрудников ворвался ко мне в кабинет и показал свежеотпечатанный номер нашей газеты. Я пришел в ужас. Каким-то образом буква «р» попала на место «т», и теперь имя Сталина было напечатано как «Сралин».
В нашем языке «Сралин» — грубое слово, означающее испражнение. И я назвал этим словом товарища Сталина! Я приказал остановить печать номера и собственноручно уничтожил оскорбительные страницы. И тем не менее я не мог уснуть в течение двух последующих недель, постоянно пребывая в страхе, что кто-то из моих сотрудников рассказал кому-нибудь из приятелей об этой ошибке.
Если бы такое случилось, даже несмотря на то, что я исправил ошибку, я был бы расстрелян».
История эта включена и в биографию Вейнрауха, рассказывающую о судьбе советского еврейства (крушение биробиджанской мечты, аресты и расстрелы деятелей советского еврейского движения). Автор, оказавшийся в Америке в конце 40-х, был свидетелем по делу о советском антисемитизме в середине 50-х годов (кажется, выступал он и по «Голосу Америки»).
Насколько я знаю, это хронологически первое печатное упоминание бродячего анекдота о «Сралине» в мире. Наверняка Вейнраух эту историю или сам придумал, или присвоил известный сюжет, вписав его в историю гонений на евреев (эта опечатка, якобы стоившая жизни нескольким корректорам на Кавказе, в Средней Азии, социалистической Польше и Венгрии, бытовала в издевательских прозвищах и анекдотах о вожде).
Историю об опечатке в «Биробиджанской звезде» Вейнраух потом пересказал в своей написанной на идиш книге «Комиссары» (Komisarn, קאמיסארן: ראמאן), опубликованной в 1962 году в Буэнос-Айресе советом польских евреев (в основе анекдота, как я полагаю, чисто еврейский юмор на мотив alte kaker — אַלטער קאַקער, — обыгрывающий, в частности, специфическое произнесение звука «р»). Перед нами своего рода вербальная месть за дело врачей и готовившуюся депортацию, сорванную смертью вождя. (Замечу попутно, что случаи с другой «унизительной» опечаткой «Сталингад» были на самом деле, но и им, видимо, предшествовали каламбурные шутки, обыгрывавшие еврейское произношение.)
В этом скатологическом контексте интересен и поучителен случай с третьей знаменитой антисталинской опечаткой «гавнокомандующий» (якобы она появилась в одной среднеазиатской советской газете). На самом деле эта опечатка была представлена в нескольких публикациях конца XIX — начала XX века, причем почему-то чаще всего по отношению к генералу-неудачнику Алексею Куропаткину. Например:
«Русская армия, численностью около 200 000 человек с орудиями и огромными продовольственными запасами, могла отступить без всякой торопливости, в образцовом порядке, что следует вменить в заслугу и распорядительности русского гавнокомандующего».*Иностранцы о России // Исторический вестник, 1905, т. 99, с. 678.
Или очаровательная сноска в четвертом томе книги «Русско-японская война, 1904—1905 гг.»*СПб., 1910, с. 422:
Резолюция Гавнокомандующего: «Начальнику Штаба. В общую сводку мнений Командующих армиями. Вполне определенные, как и других Командующих армиями, мнения. Все дружно высказываются, чтобы: 1) начать наступление по прибытии 16 корпуса и 2) что атаковать надо левый фронт противника. 16 декабря. Куропаткин».
Наконец эта опечатка красуется в описании миссии М. И. Кутузова (большого сквернослова) в третьем томе «Войны и мира» в сытинском издании 1912 года под ред. и с примеч. П. И. Бирюкова, с рисунками А. П. Апсита (с. 266):
«Старый человек, столь же опытный в придворном деле, как и в военном, тот Кутузов, который в августе того же года был выбран гавнокомандующим против воли государя, тот, который удалил наследника и великого князя из армии, тот, который своею властью, в противность воли государя, предписал оставление Москвы, — этот Кутузов теперь тотчас же понял, что время его кончено, что роль сыграна и что этой мнимой власти уже нет больше»*Русская старина, 1872. С. 702..
Полвека спустя эта опечатка, можно сказать, фрейдистски ударила по кинообразу фельдмаршала, созданному режиссером Бондарчуком. Помните: «мордой и... в говно»?
«проезжая же в 1845 году в качестве гавнокомандующего и царского наместника из Реду-Кале в Тифлис, граф Воронцов останавливался в доме Копьева, в г. Гори, где был расположен грузинский гренадерский полк, делал смотр этому полку и выразил командиру онаго совершенное свое удовольствие и благодарность».
Иными словами, сочная почва для жизнеопасных каламбурных шуток, связанных с образом уроженца Гори главнокомандующего Сталина, была хорошо подготовлена. (Говоря о военном мотиве в рамках нашей темы, укажем, что 9 марта 1953 года газета New York Times сообщила читателям об одной опечатке или оговорке, коварно проникшей в опубликованный в восточногерманской профсоюзной газете некролог вождю народов: «Из жизни ушел Иосиф Сталин — великий исследователь марксизма-ленинизма, великий борец за сохранение и укрепление войны во всем мире».)
5
Из всего сказанного мы выводим следующие заключения, разумеется, нуждающиеся в дальнейшей разработке.
Зафиксированный современниками страх корректоров перед опечаткой или опиской в партийном имени Джугашвили был психологической маскировкой старой шутки (старых шуток), восходящей к еврейскому (и вообще нацменьшинному) юмору (показательно, что в одной антисоветской кавказской газете встречается сознательное написание «Ссалин»).
Можно смело заявить, что псевдоним «К. Сталин», вышедший на свет, подобно имени Люцифера, порожденному ошибочным переводом библейского стиха, в результате опечатки в рекламе обладающего отличными слабительными качествами грузинского кефира, закончил свою словесную биографию (равно как и физическую биографию своего носителя, если верить некоторым свидетельствам о его смерти, нашедшим отражение в кинематографе) в анекдотических фекалиях, накопившихся в России с XIX века.
«Все просрали» — как пророчески заявил своим сподвижникам, по свидетельству мемуариста, сам Иосиф Виссарионович.
