«Я сам по себе лучший пример инклюзии». Как спортсмен, передвигающийся на коляске, стал мотивационным коучем и снялся в сериале

Текст: Сабина Бабаева Партнерский материал

В 21 год спортсмен Дмитрий Чешев получил тяжелую травму, после которой передвигается на инвалидной коляске. Сейчас ему 33, он продолжает заниматься спортом, выступает как мотивационный спикер и принял участие в международном проекте, посвященном инклюзии. «Такие дела» попросили Дмитрия рассказать о жизни после травмы и о том, как ему удается менять ее к лучшему.

Дмитрий Чешев Фото: личный архив

В одно мгновение

Дима родом из Хакасии. C четырех лет ходил на плавание, кандидат в мастера спорта. Во время учебы в Томском университете он активно занимался общественной деятельностью, состоял в профсоюзной организации, Российском союзе молодежи.

«Общественная движуха всегда была частью моей жизни. Спорт — плавание, бег и спортивная гимнастика, активность, созидательное направление всегда во мне присутствовали. Травму я тоже получил не просто так, а активно что-то делал», — улыбается Дима.

В тот день он тренировался в спортзале и решил сделать сальто. Во время прыжка Дима упал, основной удар пришелся на шею. В результате падения он получил тяжелую травму спинного мозга, которая привела к тому, что молодого человека парализовало.

«Сальто для меня и вообще гимнастика — это часть жизни, привычное дело. В тот день я тоже сделал сальто два-три раза, — вспоминает Дима. — Нормально приземлялся, но в последний раз приземлился вот так неудачно».

Дмитрий Чешев Фото: личный архив

После падения Дима не понял, что произошло. Пролежал на матах какое-то время в сознании. К нему подошли тренеры и другие ребята, они говорили: «Вставай, вставай, что ты лежишь?» Но он не мог подняться: еле шевелил руками, пытался оттолкнуться, но ничего не получалось.

«Первый момент сразу после травмы — это вообще непонимание: как так — я не могу встать?! — объясняет Дима. — Вроде в сознании, вроде себя чувствую — хотя я не чувствовал тело ниже уровня груди. Это ощущения, как, бывает, отсидел или отлежал ногу. Вроде ты ее видишь, она у тебя есть, она покалывает, но ты ее не чувствуешь. И так со всем телом ниже шеи просто в одно мгновение».

Тренер сильно сжал Диме ногу, скрутил кожу и спросил, больно ли. Дима ответил, что не больно, что он вообще ничего не чувствует. Вызвали скорую помощь, увезли его в больницу, сделали КТ. Дима очнулся через две недели в реанимации под аппаратом искусственного дыхания. Он понял, что произошло что-то серьезное, но думал, что, когда его выпишут, он вновь будет здоровым, будет ходить, чувствовать все и вернется к прежней жизни. Окончит университет, завершит все начатые дела, поступит в аспирантуру.

«Я потом все это сделал. Но в тот момент я настолько не понимал, что со мной происходит! Потому что у меня не было никакого опыта. Ни с чем подобным нельзя было сравнить [произошедшее со мной]. Я думал, что все это скоро закончится».

Три месяца Дима провел в больнице, а потом его на машине скорой помощи отвезли домой.

«И это, конечно, то еще ощущение. Обычно, когда что-то случилось, человека везут на скорой в больницу. Но когда из больницы домой — это страшно: не понимаешь, что дальше будет».

Полностью ограничен квартирой

Сильнее всего жизнь Димы изменилась в бытовом плане. 22-летний спортсмен оказался в условиях, абсолютно не приспособленных для жизни на коляске. Квартира находилась в старой пятиэтажке, в которой, конечно, не было ни лифта, ни пандусов. Дима не мог попасть беспрепятственно даже на кухню.

«Там проход, потом маленькая кухня, сразу стол — не развернешься на коляске».

Ни в туалет, ни в ванную комнату он не мог попасть самостоятельно из-за узких дверей.

Ты привык, что можешь куда-то выйти, пойти, все что угодно сделать, а тут ты полностью ограничен квадратными метрами своей квартиры

«Это и были главные изменения, которые влияли на ощущение всего, потому что за окном жизнь продолжалась», — говорит Дима.

Он переехал к маме, и какое-то время с ними жила его сестра — пока не окончила университет. За девять лет после травмы у Димы «выработалась система»: зимой он жил в квартире в Абакане, а летом приезжал к бабушке в деревню.

Первые полтора года мама не работала и все время находилась с сыном. Состояние Димы ухудшалось — после травмы у него начался сильный гипертонус: его мышцы напрягались сами по себе, тряслись, выпрямлялись или сгибались в любое время суток. Жить с этим было тяжело: невозможно спокойно ни обуться, ни одеться.

Врачи пытались помочь Диме разными способами, в результате остановились на операции по имплантации баклофеновой помпы, которая вживляется в живот. Баклофен, объясняет Дима, это вещество, которое расслабляет спинной мозг. Операцию сделали через полтора года после травмы. После нее гипертонус снизился, Диме стало легче. Его мама смогла выйти на работу.

Всему учишься заново

Дима смеясь говорит, что вначале им руководили слабоумие и отвага: он не очень хорошо понимал, что с ним происходит, был уверен, что скоро начнет бегать, поэтому жизнерадостное настроение никогда его не покидало. Впрочем, оно и сейчас с ним, когда он уже знает, что бегать больше не сможет, — ему теперь хотя бы самостоятельно вставать и немного ходить.

«Всему учишься заново, но не понимаешь, насколько все это сложно, серьезно, какое огромное количество трудностей ты встретишь. Когда ты молод, у тебя много сил, нет негативного опыта, ты, конечно, очень уверен в себе: все у тебя получится! — говорит Дима. — Я многим обязан семье. Уныния точно не было. Была энергия, было желание, был настрой, что будем [стараться все] делать, будем справляться, будем решать проблемы по мере их поступления».

Дима рассказывает, что со временем стал лучше понимать свое состояние, общаясь с врачами, реабилитологами, специалистами. Они объясняли ему его ситуацию и что нужно делать, как жить дальше, чтобы хорошо себя чувствовать и чтобы коляска его не ограничивала.

У спортсмена выработался график занятий по реабилитации. Дима начинает день с упражнений. По утрам после пробуждения он плохо себя чувствует из-за гипертонуса — физическая нагрузка помогает облегчить состояние.

Тренируется Дима и вечером. Каждый день ему нужно несколько часов проводить стоя — около шведской стенки, например, — чтобы выпрямиться и хорошо себя чувствовать. А еще молодой человек по-прежнему плавает.

Дмитрий Чешев Фото: личный архив

«Я пришел к этому — я, оказывается, могу плавать, я, оказывается, не утону в воде! И этот момент плавания очень хорош для реабилитации: вода здорово помогает в восстановлении».

Сейчас Дима уже может стоять и даже немного ходить — у него получается пройти несколько десятков метров с помощью брусьев или ходунков.

Умудряешься к чему-то стремиться

Когда Дима жил в Хакасии, его спрашивали, как ему удается быть таким жизнерадостным. Он отвечал просто: «Если мне плохо, я делаю вот это, и вроде помогает». Его стали приглашать на разные мероприятия — просили рассказать об опыте жизни после травмы.

«Как-то я пришел в школу, меня туда пригласил знакомый. «Приходи в школу к моему ребенку — он старшеклассник, расскажи молодежи, как не сдаваться, а то они все какие-то сейчас неактивные, ничего не хотят, ни к чему не стремятся, а ты вроде как в коляске, живешь в маленьком городе и при этом умудряешься еще и к чему-то стремиться».

Дима начал выступать в качестве мотивационного спикера — делился с людьми своей историей, знаниями о том, «как использовать все возможности, которые у нас есть, как сохранять жизненную энергию и преодолевать трудности на пути к своим целям». В этом ему помог не только спортивный опыт, но еще и философское образование.

Дмитрий Чешев Фото: личный архив

Позже у него появились программы выступлений на тему жизнестойкости, уверенности в себе, в том числе он рассказывал про жизнь на инвалидной коляске для людей, которые только с этим столкнулись. Со временем он понял: чтобы в этой сфере развиваться, нужно переезжать в Москву.

Кроме того, одной из главных причин переезда в столицу стала комфортная, доступная городская среда. Общественный транспорт в Абакане не приспособлен для людей с инвалидностью. В Москве Диму также привлекла доступность медицины, возможность обращаться к разным специалистам.

Я лучший пример инклюзии

Дима переехал в столицу год назад с невестой Олей. Они вместе уже несколько лет: познакомились в Абакане на мероприятии, где выступал молодой человек.

Когда Оля и Дима закупаются на неделю, им удобнее всего вешать пакеты с продуктами на его коляску, смеется он.

«Люди думают, что в нашей паре все делает Оля».

На самом деле они все делают вместе: ездят за продуктами, готовят, ведут хозяйство. Если Оля готовит, Дима моет посуду, и наоборот.

Дмитрий Чешев Фото: личный архив

Сейчас он продолжает выступать как мотивационный коуч и работает в фонде «Больше чем можешь». Эта организация помогает людям с инвалидностью, в основном молодежи с ДЦП, заниматься спортом, участвовать в любительских соревнованиях.

Недавно Диме предложили сняться в мини-сериале об инклюзии No Borders Inclusion. В каждом эпизоде участники из разных стран рассказывают вдохновляющую историю о преодолении трудностей. Они развенчивают стереотипы о людях с инвалидностью или делятся «инструкциями» — что важно учитывать в действительно инклюзивном обществе. Одна из таких историй — про Диму. Эпизоды с его участием можно посмотреть здесь.

«Главная задача [сериала] — показать инклюзивность, а я сам по себе лучший пример инклюзии, потому что достаточно хорошо вовлечен в общественную жизнь. Обычно в тех мероприятиях, где я участвую, я один человек с инвалидностью, а тут четверть всех участников имела довольно серьезную степень ментальной или физической инвалидности. Я увидел, что это работает: люди из разных стран, разных возрастов, с инвалидностью и без, любители и профессионалы просто работают вместе, учатся друг у друга, помогают друг другу».

Следующая творческая лаборатория проекта «Инклюзия без границ» пройдет в апреле 2023 года.

* * *

По словам Димы, в этом году у людей возросла потребность в его помощи в качестве мотивационного спикера. Это связано с тем, что многие столкнулись с опытом переживания таких моментов, как «жизнь разделилась на до и после».

«Особенно в первое время после начала “спецоперации”, когда все поняли, что как-то с этим надо жить. И у меня была подобная ситуация: жизнь разделилась на до и после и как раньше уже не будет».