Будущее закончилось, началась реальность

Юрий Сапрыкин о девизе «No Future!»

«24 слова» — коллективный сборник эссе, составленный командой онлайн-галереи «Объединение» и книжным магазином «Подписные издания». Его участников попросили написать о том, что для них значит какое-нибудь одно действительно важное слово. Публикуем текст Юрия Сапрыкина, посвященный слову «будущее».

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Сост.: М. Анциперова, А. Гаврицков, А. Мерман. 24 слова. СПб.: Подписные издания, 2023. Содержание

«No Future!» — я раз сто, наверное, слышал эту песню THE SEX PISTOLS, и всякий раз это звучало весело. История, в общем, известная: родоначальники панк-рока выпустили трек к 50-летию королевы Елизаветы II, пытались даже сыграть его на кораблике, идущем по Темзе мимо Вестминстерского дворца, но всех свинтили. «No Future!» — наверное, Джонни Роттен имел в виду что-то совсем другое, кризис британской монархии или коллективную тинейджерскую фрустрацию, но с дистанции, откуда не разглядеть деталей, это всегда звучало как звонок на большую перемену: будущего нет — а значит, можно не притворяться, не унижаться, не ходить на опостылевшую работу, не подчиняться никаким общественным конвенциям. Будущего нет, и все позволено, живи так, будто каждый день каникулы, пей да гуляй, как в последний раз, — вот что слышалось в раскатистом роттеновском р-р-р-р. Или, как сформулировал это не менее одиозный певец, живший по другую сторону Атлантики, — зачем скупая жизнь нужна, ведь завтра может быть война?

«No Future!» — это выглядело так, будто, согласившись с отсутствием будущего, ты получаешь какие-то сверхспособности в настоящем: беспечное легкомыслие, или непробиваемый цинизм, или невероятную интенсивность проживания каждой минуты, или возможность сделать что-то немыслимое и невероятное — да хоть бы и написать песню о том, что будущего нет. Как говорил однажды Егор Летов в интервью с самим собой: «Иногда мне кажется, что самое сильное и настоящее — если отказаться от надежды, вот тогда-то, может быть, ВСЕ И НАЧНЕТСЯ!» Или, если зайти с другой стороны, — не этому ли учит вся современная поп-психология: живи «в моменте», присутствуй в постоянном «здесь и сейчас», от вечных переживаний и страхов по поводу будущего никакого толку, для собственной же терапевтической пользы выставь настройки сознания на позицию «будущего нет».

Со временем понимаешь: все это чистой воды кокетство. Лозунг «No Future» хорош для флирта у барной стойки — бравировать отсутствующим будущим особенно приятно, когда ты уверен, что будущего у тебя навалом. Пафос этого отрицания никого ни к чему не обязывает: с момента выхода песни THE SEX PISTOLS прошло почти полвека, а Джонни Роттен по-прежнему прекрасно себя чувствует. А если кто-то воспринял эту установку слишком всерьез — это его проблемы. Так или иначе, бывают ситуации, в которых слова «No Future» звучат не так вдохновляюще: когда, например, лежишь в хосписе, или прячешься от обстрелов в подвале, или бежишь через границу, или в оцепенении смотришь на чужие страдания в новостях. Когда будущее исчезает по-настоящему, сразу ужас как хочется, чтобы оно снова было.

В последние месяцы у многих появилась возможность впервые узнать, каково это — жить с ампутированным будущим. Ничего вдохновляющего в этой операции нет: стоит исчезнуть будущему, как тут же лишается смысла настоящее и развоплощается прошлое. В фильме Ларса фон Триера героини по-разному реагируют на известие о том, что в Землю вот-вот врежется планета Меланхолия: одна принимается строить шалаш из веточек, чтобы укрыться от беды (с полным пониманием, что укрыться невозможно), другая завороженно смотрит в гибельное небо. С учетом нового опыта можно предположить, что это редко встречающиеся крайности: большинство при подобном известии продолжит делать то же, что и всегда, только с ощущением черной пустоты внутри. А поскольку пустоту внутри не видно, еще появляется искушение заклеймить всех остальных: дескать, они удобно устроились в этом мире без будущего и расселись на летних верандах как ни в чем не бывало. Но пустота, она и на веранде пустота.

Единственное утешение, которое тут можно найти, — что это в некотором роде модель человеческого существования вообще. Стало возможно впервые понять, о чем на самом деле писали экзистенциалисты: жизнь в каждой своей секунде — это заброшенность, переживание собственной конечности, необходимость каждую секунду делать выбор, без каких-либо твердых оснований и гарантий. Человек устроен так, что постоянно находит тысячу способов отвлечься от этих жестоких истин, и любой из нас в этом смысле похож на ребенка, уткнувшегося в планшет с майнкрафтом, — но история распорядилась так, что планшет отобрали, тут-то ВСЕ И НАЧАЛОСЬ. Некому верить, не на что надеяться, не на кого положиться — будущее закончилось, началась реальность.

Вся прибыль от продаж книги «24 слова» будет перечислена в Благотворительный фонд AdVita, помогающий детям и взрослым с онкологическими, гематологическими и иммунологическими заболеваниями.