Игоря Барышникова сажают на 8 лет за «фейки». У него подозрение на рак, его матери — 96. Приговор убьет их обоих

64-летний активист из Советска (Калининградская область) Игорь Барышников сегодня выступает в суде с последним словом. Ему вменяют «фейки» про российскую армию из-за постов в фейсбуке, прокурор просит приговорить мужчину к восьми годам колонии. У Барышникова подозрение на рак — ему необходима срочная операция. Кроме того, у него пожилая парализованная мама, за которой нужно ухаживать. Рассказываем их историю.

О своем первом уголовном деле Игорь Барышников узнал в мае 2022 года. Дело возбудили по статье о «фейках» про российскую армию (ч. 1 ст. 207.3 УК). Поводом послужили посты в фейсбуке, в том числе про обстрел российскими войсками Мариуполя и про преступления в Буче.

«Я был на пробежке на стадионе, когда на телефон поступил звонок из полиции, — вспоминает Барышников. — Просили подойти расписаться в судебной повестке. Предложил им оставить эту бумажку в почтовом ящике. Полицейские в ответ: „Хотелось бы вам вручить документ непосредственно в руки, чтобы не было потом проблем“. Договорились встретиться через час у моего дома».

Когда мужчина подошел к подъезду, его ждал микроавтобус с тонированными стеклами — оттуда выскочили полицейские в масках. Барышников успел начать прямой эфир в фейсбуке, и кадр, где его хватают за руки, попал в трансляцию.

Обыск длился около шести часов. Полицейские внимательно осматривали каждую комнату, изъяли все телефоны — новый, которым Барышников непосредственно пользовался, и два старых. Забрали также роутер и блокнот, подаренный дочерью. В него Барышников записывал лозунги, которые протестующие выкрикивали на акциях в поддержку Алексея Навального в январе 2021 года. Кроме того, забрали и плакаты в поддержку оппозиционера и с критикой Владимира Путина.

«В коридоре у меня лежала книга „Нюрнбергский процесс“. Она тоже заинтересовала следователя. Чем именно, он не пояснил. Уж не знаю: то ли он сам не понял, что за книгу схватил, то ли, как в классике, преступника тянет на место преступления», — шутит Барышников.

Барышников — 64-летний пенсионер, в Калининградскую область из Челябинской переехал почти семь лет назад ухаживать за матерью — она сломала ногу и слегла. Сейчас ей почти 97 лет, она парализована, кроме сына за ней некому ухаживать.

Политикой Барышников начал интересоваться в 2013 году из-за событий на Майдане. «Я тогда много смотрел „Дождь“ и практически в прямом эфире наблюдал за тем, что происходило в Украине. А потом читал „Комсомольскую правду“, смотрел государственное телевидение. Понял, что они перевирают факты», — вспоминает мужчина.

С 2017 года периодически выходил на протестные акции: «Первый раз было, конечно, страшновато. А потом втянулся, стало интересно. Мне нравился местный штаб Навального, и я старался всегда выходить на акции, которые они организовывают».

Впервые Барышникова задержали 23 января 2021 года во время акции в поддержку вернувшегося в Россию Алексея Навального. «Тогда площадь Победы в Калининграде была полностью заполнена протестующими. Никогда столько народу там не видел, — вспоминает активист. — Меня задержали сразу после окончания акции — эшник бежал через всю площадь, запыхавшийся, схватил за рукав, когда я был уже на перекрестке».

Тогда Барышникову назначили восемь суток ареста. В апреле 2021 года его задержали снова и дали уже 22 суток, посчитав организатором акции.

По его словам, именно первый арест сильно подкосил здоровье матери: «У нее, можно сказать, поехала крыша. Ее речь стало невозможно разобрать — какую-то абракадабру только выдавала. Когда я вышел из спецприемника и вернулся домой, мать вроде бы стала постепенно приходить в себя. Окончательно, правда, так и не восстановилась».

По его словам, если раньше мать тоже интересовалась политикой — она любила слушать эфиры «Радио Свобода», — то после ареста сына у нее совсем пропал интерес к жизни: «У нее и слух, и восприятие действительности — все хуже гораздо стало. Посадишь — сидит. Но даже не ест уже сама. С ложки приходится кормить».

Барышников связывает ухудшение состояния матери со стрессом, который она испытала из-за его ареста. Он был уверен, что акция пройдет мирно, поэтому заранее не договорился с кем-то, кто мог бы его подстраховать и поухаживать за матерью: «Нам тогда уже начала помогать одна еврейская организация, но я не предупредил их о том, что может понадобиться дополнительная поддержка. Поэтому работницы, которая могла бы приходить к нам домой, еще не было. В суматохе пришлось быстро решать, как быть. В итоге так получилось, что уход за ней лег на парня, который у нас в квартире в тот момент занимался ремонтом».

По словам мужчины, из администрации города за время его ареста звонили матери однажды, но никакой помощи в итоге не оказали. «То есть труженица тыла осталась одна, без поддержки. Но никого это даже не волновало», — говорит он.

Барышников утверждает, что за семь лет, пока он ухаживает за матерью, от государства помощи они никогда не получали. Только однажды на ее юбилей местные власти пришли ее поздравлять: подарили торт, сервиз и чай.

«Но ни разу никто даже не спросил, нужна ли нам поддержка, справляемся ли мы. Нужны ли матери памперсы или какие-то лекарства? Зато отправили сотрудников из Следственного комитета опрашивать сотрудников организации, которая маме помогает. Задавали вопросы, распространяю ли я среди них антивоенные взгляды. Ирония еще в том, что с обыском к нам домой пришли буквально за несколько дней до 9 мая, когда всем ветеранам рассылают открытки от Путина. Поздравили маму с праздником», — рассказывает Барышников.

Во время Великой Отечественной войны, в 1941 году, мать Барышникова вместе с семьей добиралась пешком и на попутках из оккупированной территории Беларуси в Татарстан. Еврейский фонд «Хэсэд Калининград» официально признал женщину пострадавшей от фашизма, сотрудники организации и помогают ухаживать за ней.

После обыска в мае 2022 года Барышникова доставили в Следственный Комитет (СК). В протоколе полицейские указали, что, выходя из квартиры, мужчина кричал «Я все равно все сделаю, чтобы эту власть свергнуть», хотя по словам самого Барышникова, ничего похожего не было, он выходил молча.

В СК мужчину повели на опрос, выделив адвоката по назначению — Сергея Тветинского. «Он когда телефон вытащил, я сразу заметил: у него Z на заставке стоит, — вспоминает активист. — Недавно увидел новость, что он поехал в Украину и на мине там подорвался».

Опрос был, по словам Барышникова, очень формальным. Его спрашивали о месте жительства, откуда он родом и его ли тот аккаунт в фейсбуке, с которого публиковались антивоенные посты. На вопрос про фейсбук Барышников отвечать отказался. Затем его отпустили под подписку о невыезде.

Спустя несколько недель активисту снова позвонили из полиции. Сказали, что на него завели пять административных дел о дискредитации армии (ст.20.3.3 КоАП). У одного дела — о посте с критикой Путина — истек срок давности, и его закрыли. Еще в одном нашли ошибки. В итоге Барышникову вменили только три эпизода дискредитации армии, все касались его постов в фейсбуке о ходе войны в Украине.

В одной из публикаций был рассказ срочника о том, что «им приказали освобождать Киев от нацистов». Мария Бонцлер — адвокат Барышникова от ОВД-Инфо — в суде ссылалась на то, что Министерство обороны позже подтвердило: в Украину действительно были отправлены срочники. Поэтому противоречий в посте активиста нет.

Однако, по мнению суда, на момент, когда Барышников писал пост, считалось, что срочников в Украине нет — поэтому публикация и дискредитировала армию. В итоге все три эпизода о дискредитации армии объединили в одно административное дело, по которому суд назначил штраф в размере 30 тысяч рублей.

В июне 2022 года следователь связался с адвокатом Бонцлер и сказал ей, что на ее подзащитного завели еще одно уголовное дело, снова по статье о «фейках» о российской армии, на этот раз — по мотиву политической ненависти (п. «д» ч. 2 ст. 207.3 УК). Поводом вновь послужили посты в фейсбуке. В одном из них, в частности, говорилось о количестве погибших на затонувшем крейсере «Москва», в другом — о расстреле российскими военными мирных жителей в Украине.

Позже два уголовных дела объединили в одно судопроизводство. Сейчас Барышникову вменяют только часть 2 ст. 207.3 УК («фейки» про российскую армию), наказание по которой может достигать до 10 лет. По первичному обвинению — по первой части той же статьи — грозило только пять.

Барышников говорит, что даже если бы знал, что посты приведут к уголовному делу, то все равно бы опубликовал их — ему было важно высказаться: «По крайней мере, я что-то сделал. Думаю, что это все равно сыграет какую-то роль в будущем и для России, и для ее граждан, и для меня и моей семьи. В 1968 году же восемь человек вышли на Красную площадь. Да, всего восемь, но нашлись же эти восемь человек! И, можно сказать, спасли страну. То есть, важно и сейчас показывать: не все заодно и не всем все равно то, что происходит в Украине».

В мае 2023 года прокурор запросила активисту восемь лет колонии. По мнению адвоката Марии Бонцлер, если суд приговорит ее подзащитного к реальному сроку, они тем самым убьют сразу двух человек — его самого и его маму.

Во время судебного процесса у Барышникова обострилось хроническое заболевание, появилось подозрение на онкологию. В живот установили трубку — цистостому. Позже мужчине поставили диагноз — опухоль с подозрением на рак предстательной железы (справка есть в распоряжении редакции).

Адвокат ходатайствовала о медицинской экспертизе, чтобы убедить суд, что в таком состоянии Барышников не может находиться в заключении. Ходатайство отклонили. Тогда защита допросила в качестве свидетеля лечащего врача, который подтвердил, что Барышникову нельзя находиться в тюрьме.

«Лечащий врач под присягой подтвердил, что Барышникову нужно как можно скорее делать операцию в Москве или Петербурге. Если не сделать этого вовремя, он может погибнуть. Получать необходимое лечение в условиях заключения невозможно. В колонии Барышников точно умрет», — говорит Бонцлер.

Адвокат думает, что власти решили сделать процесс над ее подзащитным показательным — это первое уголовное дело по статье о «фейках» про армию в Калининградской области: «Устраивать судилище над смертельно больным человеком… Даже не знаю, как это можно назвать».

Она отмечает, что суд проигнорировал все смягчающие обстоятельства в деле — болезнь Барышникова и состояние здоровья его матери, за которой он по закону должен ухаживать. Прокурор, запрашивая восемь лет колонии, подчеркнула, что учла все эти факторы.

«Выступая в прениях, она сказала, что ничего меня уже не исправит, поэтому нужно отправить в тюрьму, — вспоминает Барышников. — Заседание выглядело очень странно. Свою речь прокурор зачитывала с листа и постоянно спотыкалась. Путала падежи, слова. В какой-то момент она произнесла, например, рЕжим вместо режИм. Порой казалось, что сама даже не понимала, что читает».

Барышников, по его словам, не падает духом. Говорит, что ему очень помогает поддержка родственников, друзей и других активистов: «Все разделяют мои взгляды. Переживают за меня сильно, но не вмешиваются. Понимают же, в какой стране мы живем».

Сейчас к нему из Калининграда приехала жена, которая жила раньше с их общей дочерью — теперь она помогает Барышникову ухаживать за мамой.

«Недавно мне позвонила родственница из Германии, — рассказывает мужчина. — Спросила: „Ну как там, что с твоим делом происходит? Надеемся, что как-то все обойдется“. Я рассказал ей, что прокурор запросила для меня восемь лет колонии. Родственница не поняла и переспросила: „Это что, надо будет сидеть?“ Людям в Европе трудно осознать, что в России ни за что могут назначить восемь лет».

Барышников понимает: несмотря на все смягчающие обстоятельства, ему действительно могут дать реальный срок. «Конечно, думаю об этом. Как не думать. Жена тоже сильно переживает, но что тут сделаешь? Я понимаю, что никакого преступления не совершил: не убивал никого, не грабил, не насиловал. Почему я должен куда-то бежать? Да и куда я побегу? Как мать родную брошу? Она же абсолютно беспомощная сейчас», — говорит он, а потом сразу же добавляет, что все-таки верит в лучшее.

Его жена каждый день ходит в церковь, молится за то, чтобы суд встал на их сторону. «Прихожане почти все выступают за „специальную военную операцию“ и поддерживают курс власти, но при этом каждый день за меня молятся и нашей семье очень сочувствуют, — рассказывает Барышников. — Так интересно это все в людях сочетается».

Мы запустили петицию за освобождение Игоря Барышникова, она здесь.

Карина Меркурьева