Венеция-2023. «Граф»

Черная комедия об Аугусто Пиночете, который оказался вампиром. И один из самых выразительных фильмов о диктатуре

В Венеции начался 80-й международный кинофестиваль. Одна из первых его премьер — мрачная комедия Пабло Ларраина («Спенсер», «Джеки») «Граф». Ее главный герой — чилийский диктатор Аугусто Пиночет, который по сюжету фильма не умер, а стал вампиром — и теперь летает по улицам Сантьяго, чтобы есть сердца и пить кровь. Кинокритик Антон Долин рассказывает о картине (после фестивальных показов она выйдет на Netflix).

Диктатор не умер. Но перестал пить кровь, ослаб, побледнел, его дыхание остановилось. Устроили пышные похороны в стеклянном гробу, как у Белоснежки (вдруг кто-то захочет плюнуть ему в лицо?). Обмануть удалось почти всех, кроме самых близких — верной жены, дворецкого, пятерых наследников. Остальные и не думали, что Аугусто Пиночет живет в своей усадьбе, вылетая по ночам на охоту, как все вампиры. И зовут его в ближнем кругу не «генерал», а «граф», в точности как Дракулу. Невидимый и неслышный в гуле Сантьяго, он пронесется над городом в поисках жертвы — вырвет сердце, приготовит из него коктейль и тут же выпьет.

Обидно, что юбилейный, 80-й Венецианский кинофестиваль открыл не «Граф» чилийца Пабло Ларраина, номинанта «Оскара» и в каком-то смысле воспитанника Венеции. Вместо него команда смотра выбрала напыщенный эпос Эдоардо де Анджелиса «Командир» — историю героического капитана итальянской подлодки в годы Второй мировой. По сюжету тот подбивает вражеское судно с бельгийскими моряками, но потом спасает их, довозя до нейтрального берега — герой, может, и воюет на стороне фашистов, но честь моряка дороже. Старомодную картину приняли без особого энтузиазма, но логика отборщиков ясна: вероятно, им хотелось подобрать рифму к событиям нынешней войны. Эпиграфом к «Командиру» служит бегло изложенный сюжет о российском пленном, которому украинский солдат спас жизнь уже в 2023-м.

В свою очередь, фильм Ларраина, автора более яркого и индивидуального, чем де Анджелис, отражает нынешнюю войну буквально во всех нюансах, хоть и с грубоватой прямолинейностью. Его персонажи — дряхлые, но неизменно кровожадные генералы хотят только воровать и убивать, этим они и живут. «Граф», может, и не станет новым эталоном вампирского жанра, но одним из самых выразительных фильмов о диктатуре — наверняка.

Ларраин вряд ли имел в виду Россию. Латинской Америке вообще и Чили в частности хватает своих репрессий и войн. Однако любопытно, что ближайшим подручным старого вампира (главного героя играет постоянный актер Ларраина, любимый всей страной 87-летний Хайме Ваделл) в «Графе» оказывается Федор Краснофф — фанатично преданный маньяк-палач, бывший белоэмигрант, который посвятил жизнь пыткам и убийствам коммунистов. Этого «казака из водки и стали», расхаживающего во фраке и меховой шапке, сыграл другой культовый чилийский актер — Альфредо Кастро, которого прославили главные роли в «пиночетовской» трилогии Ларраина: «Тони Манеро», «Post Mortem» и «Нет».

Впрочем, находится в «Графе» и французский след: в молодости будущий вампир жил во Франции, служил в войсках Людовика XVI и звался Клодом Пиношем. После революции именно он похитил из-под гильотины отрубленную голову Марии Антуанетты. Есть и английский акцент, проявленный в неожиданной кульминации: недаром закадровый голос сообщает нам, что британская кровь — самая деликатесная, с привкусом Римской империи (не то что кровь латиноамериканского простонародья). Другими словами, ген диктатуры универсален, как и вампиризм.

У 47-летнего Ларраина с режимом Пиночета свои отношения, можно сказать, кровные. В частности, его отец, политик Эрнан Ларраин, возглавлял правую партию «Независимый демократический союз», известную поддержкой диктатора. В «Тони Манеро» режиссер показывал, как жизнь в тоталитарном обществе отравляет людей и сводит их с ума. В «Post Mortem» перешел на откровенно условный язык, показывая свержение президента Чили Сальвадора Альенде глазами патологоанатома. В «Нет» рассказывал в более реалистической манере о парадоксальном референдуме 1988 года, положившем конец правлению Пиночета. Но полноценный портрет диктатора отважился создать только сейчас, после долгого перерыва на работу в англоязычном кино.

Возможно, Ларраину помогли вернуться в строй два по большому счету неудачных международных фильма — «Джеки» с Натали Портман о Жаклин Кеннеди и «Спенсер» с Кристен Стюарт о принцессе Диане. Темпераментный и эксцентричный «Граф» — антитеза этим дистиллированно-политкорректным и равнодушно-сентиментальным байопикам. Материал обязывает.

Если поначалу удивляешься решению Netflix вписаться в продюсирование черно-белой авторской комедии о чилийском генерале-вампире, то вскоре понимаешь логику продюсеров. Нарочито броский, подчеркнуто схематичный, вызывающе живописный фильм Ларраина создан в жанре политического фарса (это напрямую заявлено закадровым голосом), адресованного широкой аудитории. Это может оттолкнуть ценителей авторского кино, но будет импонировать неподготовленным зрителям. Да кто же такой был этот Пиночет? Бессмертный кровосос, вот кто.

Ларраин и соавтор сценария, драматург Гильермо Кальдерон (вместе они уже работали над фильмами «Клуб» и «Неруда»), вообразили, что 250-летний Пиночет в какой-то момент все-таки решает умереть по-настоящему. Перед этим необходимо составить завещание. Вампир зовет уже немолодых детей, собирает их за большим столом и предлагает им самостоятельно разобраться в бумагах. Граф не случайно ссылается на амнезию: диктатору приятно считаться убийцей, но не вором — если он и вел теневой бизнес, то по неведению или вынужденно. Наследники вынуждены прибегнуть к помощи юриста — Карменситы (Паула Лухзингер из «Эмы» того же Ларраина), которая оказывается монахиней, прибывшей в гости к Графу, чтобы изгнать из него дьявола.

У каждого из участников спектакля, включая дворецкого и жену (еще одна звезда чилийского кино и телевидения, Глория Мюнхмайер), есть скрытый мотив. Потом выясняется, что Пиночет прекрасно знает о планах коварной Карменситы и ничуть не обеспокоен: «Она хочет изгнать из меня Сатану, но во мне — только пустота». Наконец, старый вампир и монахиня влюбляются друг в друга. Притяжение зла необоримо. Отталкиваясь от трюизмов вампирского жанра, Ларраин приходит к не такому уж и банальному выводу: главная проблема Дракулы-Пиночета — бессмертие. Буквально все обстоятельства мешают ему счастливо покинуть этот мир, в том числе оставшиеся дела. Например, он мечтает разгромить международный трибунал в Гааге.

Возможно ли вбить осиновый кол в сердце того, кто этого сердца лишен, да еще и питается чужими сердцами? Вопрос риторический. Если раньше казалось, что победа над абсолютным злом возможна хотя бы в рамках художественного вымысла, «Граф» заставляет сомневаться и в этом.

Однозначность посыла и стержневой метафоры картины нарочито подчеркнута выбором черно-белой палитры. Выдающийся американский оператор Эдвард Лахман (он снимал самые изысканные фильмы Тодда Хейнса и Ульриха Зайдля) наслаждается неторопливо-медитативными полетами Графа над ночным мегаполисом или объятиями вампира с монахиней в белоснежных одеяниях. Работа Лахмана позволяет вспомнить не «Сумерки» или «Интервью с вампиром», а «Носферату» Мурнау и «Вампира» Дрейера.

Тех же зрителей, которые читают по-русски, неизбежно будет волновать вопрос о том, читал ли Ларраин «Ампир V» и «Бэтмен Аполло» Виктора Пелевина или просто совпало? А может, дело в том, что перед нами не метафора вовсе и власть имущие на самом деле выживают за счет человеческой плоти и крови? Ясно одно — не каждому художнику хватит наглости сказать об этом настолько прямо.

Антон Долин