«Смысл противопехотной мины — не убить, а покалечить»

Война сделала Украину самой заминированной страной мира. На полное разминирование уйдут десятки лет. Выпуск рассылки Kit на «Медузе»

В растяжках и минах — почти треть украинских территорий, что делает страну самой заминированной в мире. Наземные мины — недорогое, но очень опасное оружие, которое можно установить практически где угодно. И именно мины называют среди причин замедления контрнаступления ВСУ. При этом страдают от мин — погибают, получают увечья — в том числе мирные жители. Рассылка Kit подробно рассказывает, почему мины — один из самых жестоких видов оружия войны, как российские войска минируют Украину и почему на разминирование потребуются десятки (а возможно, даже сотни) лет.

Этот текст написала журналистка «Важных историй» Ирина Долинина специально для Kit — «Медуза» публикует его с разрешения редакции. Kit — это медиа в имейл-рассылке. Подпишитесь на него здесь, и вы будете получать два длинных текста в неделю. Kit пишет о политике, войне, климате, науке, технологиях, воспитании детей и многом другом. Материалы издания можно прочитать либо в письмах, либо по ссылкам, которые распространяются в соцсетях — здесь и здесь.

Часть 1

Как мины убивают мирных жителей

Весной 2022 года в селе Благодатное Николаевской области шли интенсивные бои. Местный житель Дмитрий Елисеенко вспоминает, что «был в дичайшем шоке»: «Не верилось, что умирают мои знакомые, что горят соседские дома и следующим может быть мой».

Дмитрию 26 лет, и о том, через что ему пришлось пройти, он рассказывает Kitтихим, спокойным голосом. «Я был в таком состоянии, что даже не смогу объяснить, настолько ужасным оно было. Как будто ты сейчас потеряешь сознание. Ты в торможении, ощущение, что картинка вокруг черно-белая», — говорит мужчина.

Чтобы не попасть под обстрелы, местные прятались в подвалах, где проводили сутки напролет: «Жить в подвале очень тяжело, тем более мы не готовились, никто там никаких ни буржуек, ни печек не устанавливал. Просто сырой подвал. Поэтому в один день мы вышли приготовить чай на костре в кастрюльке — и совсем близко случился прилет. Все попадало, все было в копоти. Земля летала. Нас оглушило, но мы выжили».

Спустя неделю Дмитрий с матерью и другими сельчанами — без эвакуационного коридора, с белыми флагами и под грохот боя — прошел пешком 14 километров. Однако в Благодатное Дмитрий не раз возвращался, чтобы помочь брошенным там животным. В одну из таких поездок родственники из соседнего села попросили мужчину подменить местного тракториста, чтобы обработать поле. Тот день — 21 марта — навсегда изменил его жизнь.

В 2023 году по этому полю уже не раз ездили фермеры. Да и сам Дмитрий тогда успел провести на нем много часов. Но когда он в очередной раз выехал на знакомую дорогу, произошел взрыв. «Он был мощным — удар по всему телу — и очень горячим. И тут резко следующая картинка: я выползаю из трактора. Делаю первый глубокий вдох или выдох, как будто возвращаюсь к жизни. Встал и не понимаю, что стою на ногах. Первое, что я сделал, — посмотрел назад. Я боялся увидеть себя лежащего: мне казалось, что так люди умирают. Я обернулся, никого нет — прямо выдохнул. Потом думаю: „Стой, это же не все проблемы. На месте ли у меня конечности?“ Смотрю на ноги: „Есть! Слава богу! А руки? Ну не может все идеально быть… Смотреть, не смотреть…“ Вытягиваю перед собой две руки ладошками вверх. Руки есть. Думаю: „Шикарно!“ И тут на ладошки начинает не просто капать кровь, а падают сгустки крови, целые кусочки».

Поняв, что у него что-то с головой, Дмитрий нашел в кармане телефон, включил фронтальную камеру. И увидел себя таким: все лицо в крови, которая течет из глаз и рта. Глаза, по его ощущениям, были забиты сухой режущей грязью. Тогда мужчина еще не понял, что не видит левым глазом.

Чтобы позвать на помощь, он пошел в сторону трассы — идти было очень тяжело и больно. По пути Дмитрий захотел еще раз посмотреть на себя через камеру и случайно включил запись, поэтому на память о том моменте у него осталось видео (не смотрите его, если боитесь крови). Дальше были дорога в Николаевскую больницу и долгое лечение, которое продолжается до сих пор.

Подрывы на минах занимают третье место среди причин смертей и ранений мирных жителей Украины во время полномасштабной войны. По статистике ООН, которая из-за сложностей сбора и верификации считается заниженной, с 22 февраля 2022 года и по конец июня 2023-го от мин и других взрывоопасных элементов погибли почти 300 мирных украинцев, больше 600 ранены. Премьер-министр страны Денис Шмыгаль заявлял, что только за март 2023 года мины убили 226 человек. И каждый восьмой подорвавшийся — ребенок.

Вот лишь несколько таких историй. 5 марта 2022 года 11-летний Данило и его 14-летний брат Богдан заживо сгорели в машине при эвакуации из Черниговской области из-за взрыва мины; их маму Оксану Болтушкину выкинуло из автомобиля — она тоже погибла. Через три недели 45-летняя доктор юридических наук, бывшая директор Института законодательства в Украине Илона Куровська и 24-летний волонтер подорвались и погибли, когда везли помощь в оккупированный на тот момент Бучанский район. А в последний день марта 68-летняя учительница Олена Глущенко наступила на мину, когда шла за гуманитарной помощью в Мариуполе. «Папа подбежал к маме. Ее ног не было… Мама попросила отца посадить ее. Он послушал. Потом она сказала, что ей очень жарко. Папа снял с нее верхнюю одежду. Попросила пить, он дал ей воды. Она сделала один глоток, второй не смогла. Все последние несколько минут папа целовал ее и говорил с ней. Мама умерла у него на руках», — рассказала их дочь Оксана.

Выжившие после подрыва на минах и взрывоопасных предметах часто получают тяжелейшие травмы и увечья. «Все боевые ранения ужасны, но ранения, полученные в результате взрыва противопехотной мины, отличаются особой тяжестью. Взрыв зарытой в землю противопехотной фугасной мины отрывает жертве одну или обе ноги, при этом в мышцы и нижнюю часть тела попадают земля, трава, мелкие камни, металл, осколки пластикового корпуса мины, куски обуви и раздробленной кости. Таким образом, в дополнение к травматической ампутации конечности существует серьезный риск вторичной инфекции», — пишет Международный комитет Красного Креста о важности запрета таких мин.

По словам Дмитрия, после случая с ним в его родном Благодатном от мин погибло еще как минимум трое, одного тракториста ранило. В докладе 2022 года правозащитная организация Human Rights Watch (HRW) отмечает, что наземные мины не только угрожают жизни мирных жителей, но и сильно мешают сельскохозяйственным работам: украинские фермеры постоянно подрываются на минах при работах в полях.

Сам Елисеенко получил сложную травму левого глаза. «Врач, который делал УЗИ, спросил: „А что у тебя за рана такая интересная? Тебе глаз разорвала буквально песчинка, но она имела огромную кинетическую силу“. То есть маленькая масса, но очень большой удар. Песчинка повредила переднюю часть глаза — сделала розочку из него. Если бы вместо нее был небольшой кусочек стекла или металла — меня бы, скорее всего, убило».

Трактор, в котором ехал Дмитрий, отбросило взрывом на бок, и мужчина выпал из кресла. Судя по всему, это и спасло ему жизнь: большой осколок мины воткнулся в сиденье ровно там, где сидел Дмитрий. Левым глазом он до сих пор не видит и продолжает лечение в надежде когда-нибудь вернуть зрение.

Часть 2

Как российские военные минируют Украину

Наземные мины — недорогое, но очень опасное оружие. Их можно установить практически где угодно, чтобы нанести противнику урон или замедлить его передвижение, уничтожив мосты, пути снабжения и линии электропередачи.

Для выведения из строя техники ставят противотанковые (по-другому — противотранспортные) мины. Россия с этой целью использует в основном советскую ТМ-62, которая детонирует только при силе нажатия больше 100 килограмм. Однако под нее можно спрятать мину-ловушку — и она сработает, если мину поднимет человек. Для сравнения: противотанковую мину американского производства М21 (их США поставляют Украине) для установки таких ловушек использовать не получится. Тем самым М21 не позволяет нарушить Оттавскую конвенцию о запрете противопехотных мин — созданных специально, чтобы убивать и калечить людей.

Оттавский договор 1997 года подписали 164 государства, включая Украину и Беларусь, в то время как Россия, США, КНР и Индия к нему не присоединились. Государства-участники обязались никогда не применять, не разрабатывать, не производить и не передавать противопехотные мины. А еще — уничтожить все имеющиеся у них запасы. Украина начала утилизацию в конце 2006 года — тогда мин было больше шести миллионов. К 2021-му на украинских складах осталась половина, и большая часть из них — советские противопехотные фугасные мины, известные как «Лепесток» или «Мина-бабочка».

Противопехотные мины запретили, потому что они «не различают» военных и гражданских лиц, из-за чего от них массово погибают и страдают мирные жители — особенно дети. «Смысл противопехотной мины — не убить человека, а покалечить. Военному, например, оторвало стопу — его же не бросят. Он кричит, просит помощи. Чтобы его спасти, нужно два человека. Они устанут тащить его, их сменят другие — это уже четыре человека. Поэтому противопехотная мина нужна, чтобы вывести из строя целое подразделение», — объясняет в разговоре с Kit Константин Ефремов, российский сапер, участвовавший во вторжении в Украину, но потом отказавшийся воевать и сбежавший из России.

Ефремов подтверждает, что российские военные в Украине активно используют противопехотные мины. О постоянном применении их Россией (и в одном случае — Украиной) докладывала и HRW. По ее данным, Москва использует в этой войне сразу 13 видов противопехотных мин.

Хранятся противопехотные мины-лепестки в литом пластиковом корпусе, поэтому им не страшны ни жара, ни влага — и они всегда готовы взорваться. «Сколько лет прошло с чеченской войны, а мины там до сих пор в боевом состоянии. То же самое будет в Украине: они доставят очень много проблем», — добавляет Ефремов, который до начала полномасштабной войны служил в Чечне, где занимался разминированием четыре года.

Два грамотных сапера-минера способны уничтожить целую колонну: и технику, и весь личный состав, — говорит Kit другой бывший российский военный, участвовавший во вторжении в Украину. Как и Ефремов, он отказался воевать через несколько месяцев после отправки на фронт (но пока не успел покинуть Россию, поэтому попросил об анонимности). Часто противотанковыми минами взрывают начало и конец колонны, рассказывает военный, чтобы она остановилась. В этом случае мины приводятся в действие дистанционно — саперами, которые наблюдают за дорогой с безопасного расстояния. Когда солдаты спрыгивают с техники, чтобы спастись, то подрываются на противопехотных минах. Причем минируется обязательно и обочина дороги, чтобы туда не уехала техника или не сбежали люди, объясняет собеседник Kit.

Однако выполнять поставленные задачи в российской армии умеют немногие, продолжает Ефремов. «Хорошо, что на начало [полномасштабной войны] в вооруженных силах России было столько коррупции и другой несуразицы, что по итогу российская армия воюет плохо, — говорит бывший российский сапер. — Например, за месяц до начала войны меня перевели из взвода разминирования в стрелковый батальон. Это как из ювелира сделать кузнеца или пахаря».

Вместе с ним в Украину из Чечни передислоцировали не меньше 400 саперов, утверждает он. Противотанковые мины, которые Ефремов ставил в Украине, по его словам, военнослужащие ВСУ сняли в ту же ночь, потому что российские военные на посту были пьяны и не следили за ситуацией. Сами солдаты, утверждает мужчина, порой погибали, потому что не соблюдали элементарные правила перевозки мин и разминирования.

Но безответственный подход российских военных к минированию представляет большую опасность в первую очередь для Украины. Сколько всего мин у России на данный момент, достоверно неизвестно, однако четверо опрошенных Kit российских военных уверенно заявляют, что запасы огромные. В 1999 году исследователи международной организации Landmine Monitor утверждали, что в России могло храниться 60–70 миллионов противопехотных мин и больше было только у Китая — 110 миллионов. В 2004 году тогдашний министр обороны Сергей Иванов заявил, что у России 26,5 миллиона противопехотных мин и к 2015 году она планирует уничтожить 90% из них. Никаких доказательств того, что это действительно было сделано, нет.

Кроме того, российские военные, судя по всему, нарушают правила установки мин. «Они как не в себя минировали несколько линий обороны: две, три, четыре. Потому что у них была паника: неизвестно, какая мина сработает, а какая нет. Это же зависит от того, как они хранились: надлежаще или нет», — рассказывает Константин Ефремов о ситуации весной 2022-го, когда он сам находился в Украине.

В теории при расстановке мин военные должны заполнять «формуляр минного поля» — это карта с координатами и типами установленных мин. Однако на практике российские военные расставляли мины хаотично и не заполняли формуляры, рассказывает Ефремов: «Сегодня какое-нибудь подразделение стоит на локации, им дают команду минировать какой-то участок, и все. Выстроились, дали по две мины в руки и пошли ставить на глаз. Их перебросят потом на другую локацию — никто никогда не вспомнит, где и какую площадь они заминировали. То же самое происходило в Чечне».

Об этом же рассказывают и жители Харьковской области: при отступлении российские войска не обезвредили свои мины, не рассказали о них местным жителям и не оставили карт заминированных участков. Ефремов подчеркивает, что российские военнослужащие не предупреждали о минах даже другие подразделения ВС РФ (формуляры минных полей составляются в первую очередь, чтобы потом на них не подрывались свои же солдаты).

Интенсивное использование противотанковых мин разведка Министерства обороны Великобритании назвала причиной замедления украинского контрнаступления. Это подтвердили и в Министерстве обороны Украины, и сами украинские военные. «В некоторых районах плотность минных полей указывает на то, что Россия, вероятно, применила намного больше мин, чем предусмотрено ее военной доктриной», — пишет в июле 2023-го Минобороны Великобритании.

Причем в ходе украинского контрнаступления мины нанесли больший ущерб военным ВСУ, чем вся российская артиллерия. «Каждый метр дается кровью», — комментировал ход контрнаступления главнокомандующий ВСУ Валерий Залужный.

часть 3

Сколько времени займет разминирование Украины

Из-за полномасштабной войны Украина стала самой заминированной страной мира. По подсчетам аналитического центра Globsec, почти треть территории страны — это 174 тысячи квадратных километров — нужно тщательно обследовать на наличие мин и других взрывчатых веществ.

Харьковская и Херсонская — самые заминированные освобожденные области в Украине. Все потому, что они долго находились под российской оккупацией. При этом оценить масштаб проблемы на оккупированных сейчас территориях (около 18% Украины) пока невозможно — вероятно, там все еще хуже.

Разминирование Украины идет крайне медленно, отмечают авторы доклада Globsec. С 2015 по 2021 год от мин успели очистить лишь 6% заминированных территорий в Донецкой и Луганской областях, которые подконтрольны Киеву. Такими темпами на полное разминирование страны может уйти 757 лет, считают в Globsec. Но в Министерстве экономики Украины давали оценку 70 лет. А в МВД страны отмечали, что «по международным стандартам один день активных боевых действий означает месяц разминирования». То есть даже при самых оптимистичных оценках прошедшие 500 дней войны равны 40 годам разминирования. И срок будет только увеличиваться, пока война идет.

Уже сейчас на очищение Украины от взрывоопасных предметов понадобится 37,6 миллиарда долларов, подсчитал Всемирный банк. Стране помогают международные неправительственные организации —The HALO Trust, DDG и FSD, а также польские полицейские. Евросоюз пообещал выделить на разминирование 25 миллионов евро, а западные страны поставляют для этого специальную технику. Правда, Украина получила пока только 15% от обещанного. Кроме того, использовать технику сейчас опасно, потому что ее хорошо видно с беспилотников: она становится мишенью для российских войск.

Основная работа по разминированию ложится на плечи украинских саперов. Из-за активных боевых действий они порой работают по ночам и собирают мины вручную, рассказываетодин из командиров ВСУ. Он признается, что «руки трясутся у всех». Порой саперы даже не могут использовать металлоискатели, ведь для противника они тоже заметны, поэтому приходится ползать по-пластунски и искать мины глазами. Кроме того, металлоискатели неспособны обнаружить противопехотные мины, сделанные из пластика.

Именно из-за смертоносности некоторых мин и хитрых методов их расстановки российскими военными деоккупированные территории, где уже нет боевых действий, все еще остаются опасным местом. Например, одну из самых опасных противопехотных мин — ОЗМ-72 — называют «Лягушкой», потому что она подпрыгивает, или «Ведьмой», потому что она коварна. «В этой мине больше двух тысяч осколков. Ее зарывают в землю — человек сбивает растяжку, и мина подскакивает на полтора метра, после чего взрывается. Получается огромная площадь поражения. Одно дело, когда мина взрывается в земле и часть энергии и осколков уходит в землю, — и другое, когда все вылетает в человека. Такие мины — самые конченые из тех, что у нас есть», — говорит в разговоре с Kit бывший российский военный на условиях анонимности.

Как выглядит ОЗМ-72 ?

О хитрых методах минирования армии России говорится и в докладе Globsec: «Российские войска печально известны своей изобретательностью в установке мин-ловушек и растяжек: они минируют животных, трупы людей, а также расставляют двойные и даже тройные ловушки на дорогах, полях и в лесах». Это подтверждают и саперы, которые разминировали Киевскую, Черниговскую и Сумскую области. Например, они находили гранаты в стакане, в стиральной машинке и в шкафу под куклой.

Министр аграрной политики и продовольствия Украины Николай Сольский в апреле 2023 года говорил, что разминированием Украины занимаются 2,6 тысячи человек. Однако этого мало. Нехватка саперов приводит к тому, что местным жителям приходится самим разминировать места, где они живут. Украинские фермеры даже строят самодельные машины для разминирования: к гусеничному экскаватору присоединяют вращающиеся молотки, которые должны провоцировать мины на взрывы.

Быстрее разминировать Украину помогают современные технологии. В августе 2022 года там запустили мобильное приложение MineFree. В нем можно просмотреть карту заминированных территорий, получить уведомление о приближении к опасному объекту, а также сообщить о взрывоопасных или подозрительных предметах. Разминированием занимаются и дроны: Дания для этого предоставила Украине шесть тысяч беспилотников. А Дмитрий Елисеенко сразу после выписки из больницы вместе с украинскими инженерами тестировал роботов-саперов. Сейчас они дорабатываются, поэтому подробности об их работе он не рассказывает.

Зачастую в ходе контрнаступления ВСУ, чтобы прорвать оборону российской армии, необходимо создать брешь без мин для прохода техники. В отличие от скрупулезного разминирования освобожденных территорий, делать это нужно максимально быстро. Помочь в таком экстренном разминировании Украине способно другое «негуманное оружие», которое стране поставляют США, — кассетные боеприпасы, считает военный эксперт Павел Лузин.

Однако использование кассетных боеприпасов может только увеличить количество мин в Украине, так как 10–15% мелких суббоеприпасов не взрываются сразу, отмечает в свою очередь военный эксперт Юрий Федоров. Эти маленькие шарики, начиненные взрывчаткой, оседают в земле на большой площади и тоже опасны для мирного населения — особенно для детей, которые могут легко их поднять. Именно поэтому в 2008 году больше 100 стран подписали конвенцию о запрете использования кассетных боеприпасов. США, Украина и Россия к конвенции не присоединились, а российские войска обвиняли в применении кассетных боеприпасов как на войне в Сирии, так и в Украине.

По данным Государственной службы Украины по чрезвычайным ситуациям (ДСНС) от 28 июля 2023-го, в стране уже обследовано больше 900 квадратных километров из необходимых 174 тысяч. Там нашли 400 взрывоопасных предметов, причем многие из них обнаружили местные жители.

«После освобождения ДСНС обошли сразу все села, а поля пришлось самостоятельно проверять местным, — рассказывает Дмитрий Елисеенко. — Инструкция от властей была такая: находите взрывной опасный предмет, фотографируете, ставите красный флажок и присылаете фото с геолокацией. Потом они в течение нескольких дней приезжают и забирают предмет».

По его словам, на большее у государства сейчас просто нет ресурсов. «На все поле площадью 100 гектаров может быть три снаряда. А чтобы его обойти, надо целую команду выделить и потратить две недели», — объясняет Дмитрий.

Сейчас он собирает деньги на свое лечение за границей, продолжая помогать людям и животным в Украине. «В тот день, когда я подорвался, Саша, владелец фермерства, с которым я был в поле, говорит: „Я бросаю этот бизнес, мы там все ляжем“, — рассказывает Дмитрий. — А на следующий день они все равно вышли в поле с тем парнем, вместо которого я сел на трактор. И продолжают работать до сих пор. И продолжают находить снаряды».

Ирина Долинина для Kit