«Сплю и реву»: основатель центра помощи трансгендерным людям уехал из России

17 ноября я был в кофейне, покупал себе кофе. И тут увидел, что в одном из телеграм-каналов появилась новость с красным восклицательным знаком. Я стал медленно открывать ее, в это время начали звонить журналисты, я их сбрасывал. Из международной правозащитной организации написали с вопросом, нужна ли мне помощь в эвакуации. Я такой: «О Господи, что происходит?!» Быстро долистал до этой новости — и понял: да, мне нужно быстро выехать из страны.

Последние два года я жил с ощущением, что мне надо одновременно готовиться к нескольким реальностям. Первая — в которой я продолжаю жить и работать в России. Вторая — я сажусь в тюрьму. Третья — я в эмиграции. В четвертой реальности меня убивают (на этот случай я составил завещание). И сейчас я понимаю, что в наименьшей степени был готов именно к эмиграции.

Но спокойно ждать 30 ноября было нельзя, потому что про Центр Т начали говорить со всех сторон. Он мелькал в [пропагандистских] телевизионных шоу, а [депутат Госдумы] Николаев отправил в Генпрокуратуру обращение [с требованием проверить клиники, выдававшие в 2023 году транслюдям справки F64.0 для смены гендерного маркера в документах]. В этом обращении Центр Т упоминается раз десять.

Я публичный человек, давал много интервью, на меня неоднократно заводили административные дела. Я нахожусь в реестре [Минюста] как человек, отвечающий за работу «иностранного агента» — Центра Т (организацию внесли в реестр в июле 2023 года — ОВД-Инфо). И понимаю, что репрессии в отношении ЛГБТ-людей переходят из административной плоскости в уголовную, а это совершенно другие риски. За организацию «экстремистского» сообщества можно получить 10 лет (по статье 282.2 УК — ОВД-Инфо).

В этот же день, через два часа, мы разговаривали с командой, пытаясь оценить риски каждого. [На момент интервью] двадцать человек уже уехали из страны — в первую очередь это публичные люди, которые давали интервью как сотрудники Центра; и люди, чьи данные сливали в ультраправые паблики. На мой взгляд, все они — первые, кого будут разрабатывать на экстремизм.

Мне было очень страшно последние дни [до отъезда]. К тому же я жил по адресу прописки, на который зарегистрирована организация. Было ощущение, что ко мне в любой момент могут прийти.

[У нас с мужем] были шенгенские визы на случай экстренного отъезда. Мы отдали обоих котов друзьям и малознакомым людям. Покидали вещи в маленький чемодан. Я взял ЛГБТ-флаг, который мне подарили на день рождения, на нем много подписей. Мечтаю, что когда-нибудь с ним можно будет выйти на прайд и в России. Буду его возить с собой.

Мы улетели из России. В Москве осталась квартира. Я не могу ее сдать, так как подозреваю, что у меня будут обыски. И боюсь, что при обысках разнесут все вещи. Поэтому коробку с дорогими вещами — детскими фотографиями и рисунками (Ян воспитывал приемного ребенка, но на него донесла сотрудница опеки, после чего Дворкина оштрафовали на 100 тысяч рублей за «пропаганду» ЛГБТ, а родительские права передали другой приемной семье — ОВД-Инфо) — я отдал подруге на хранение.