Дата

Автор

Xx Т

Источник

DOXA

Сохранённая копия

Internet Archive

Оригинал материала

«Существо говорит, что я должна снова начать трансгендерный переход, чтобы не подводить женщин»

История о детранзишне, ментальных расстройствах и гендерных стереотипах

25 января 2024 года DOXA признали «нежелательной организацией».

Если вы находитесь в России или планируете в нее возвращаться, вам нельзя репостить наши материалы в соцсетях, ссылаться на них и публиковать цитаты.

Подробнее о том, что можно и нельзя, читайте в карточках.

«Вы когда-нибудь делали обратный трансгендерный переход? Иначе говоря, возвращались ли вы к жизни как представительни_ца того пола, который был приписан вам при рождении как минимум на время?» — так звучал один из вопросов U.S. Trans Survey в 2015 году. В анкетировании участвовали почти 30 тысяч человек из США, и около 8% всех респонденто_кИз респонденто_к, которые совершали трансфеминный переход, «да» ответили 11%. Из совершавших трансмаскулинный переход — 4%. Вероятно, эту разницу можно объяснить более высоким уровнем общественной агрессии в адрес трансгендерных женщин/трансфеминных небинарных людей. ответили на этот вопрос «да».

Автор
Автор
xx.т.

Причины обратного трансгендерного перехода, или детранзишна, бывают разными.

Многие вынуждены вернуться к приписанному полу, поскольку сталкиваются с агрессией, нехваткой средств на поддерживающую гормональную терапию, давлением партнер_ки или работодатель_ницы. Другие обнаруживают, что не совпадают ни с приписанным, ни с «противоположным» полом, поэтому ищут подходящую форму небинарности. Некоторые же понимают, что хотят жить в соответствии с приписанным при рождении полом, поскольку это действительно больше им подходит.

DOXA рассказывает историю К., которая поделилась с редакцией своим опытом детранзишна.

интервьюер

хх.т.

Многие трансгендерные люди переживают гендерную дисфорию. Во время эйфории человек чувствует яркие положительные эмоции. При дисфории, наоборот, испытывает отчетливое ощущение: что-то не так. Гендерная дисфория — это ощущение несовпадения с полом, представитель_ницей которого нас записали при рождении и воспринимают до начала трансгендерного перехода (а иногда, к сожалению, и после: когда мы сталкиваемся с проявлениями трансфобии). После трансгендерного перехода дисфория, как правило, исчезает.

При этом гендерная дисфория может быть не связана с трансгендерностью. Некоторым удается найти источник такой дисфории и минимизировать ее, не начиная социальный переходОдна из возможных составляющих трансгендерного перехода. Некоторые трансгендерные люди меняют имя, грамматический род и местоимения в речи и другие признаки, по которым их считывают как женщину или мужчину. Может быть как желательным, так и вынужденным: например, после смены паспорта с женского на мужской осужденный трансмужчина, вероятно, отправится в мужскую колонию, хотя отбывать заключение в женской было бы для него безопаснее., гормональную терапиюОдна из возможных составляющих трансгендерного перехода. Гормональные уровни тестостерона, эстрогена, прогестерона влияют на костную структуру, мышечную массу, распределение жира и другие факторы, по которым в обществе принято определять принадлежность к мужскому или женскому полу. Трансгендерные люди могут принимать желательные гормоны в таблетках, геле, уколах и блокировать выработку нежелательных. и хирургиюОдна из возможных составляющих трансгендерного перехода. В число так называемых «гендерно-аффирмативных операций» входят, например, удаление или формирование кадыка, коррекция формы бровей или лба, мастэктомия, метоидиопластика, феминизирующая вагинопластика и др. Как правило, трансгендерные люди не проходят все возможные операции, а останавливаются на том минимальном наборе, который в конкретном случае позволяет устранить дисфорию.. Другие пробуют переход и обнаруживают, что дисфория не уменьшается или даже становится сильнее. Иногда это ощущение появляется сразу, иногда — через годы. В таком случае можно пойти на обратный трансгендерный переход, или детранзишн. Это не просто «возвращение к исходным данным», но продолжение, как иногда говорят в ЛГБТК+ сообществе, «гендерного путешествия» — поиска состояния, в котором в определенный период жизни существовать наиболее комфортно или хотя бы терпимо.

Несколько месяцев назад на почту DOXA написала К. Она рассказала свою историю: как в первый раз задумалась о гендерной дисфории, начала трансгендерный переход и в конце концов приняла решение о детранзишне.

У К. переживание дисфории сочетается с проявлениями шизофрении — диагнозом, о котором врачи из государственного психоневрологического диспансера ей несколько лет даже не рассказывали. Хотя трансгендерность и шизофрения никак не связаны, девушка предполагает, что ее переживания — производная от сочетания ментального расстройства и давящих на нее общественных стереотипов.

К. подчеркивает, что разобраться в себе и прийти к наиболее терпимому состоянию ей помогли истории трансгендерных и небинарных людей, которые, по новым российским законам, могут считаться «пропагандой смены пола».

героиня материала

К.

Ужесточенная статья об «ЛГБТ-пропаганде» предполагает штрафы за распространение информации, «направленной на формирование <…> привлекательности <…> смены пола». Но истории трансгендерных людей не оружие массовой пропаганды, а информация, которая помогает разобраться в себе. Она нужна не только транс*, но и цисгендерным людям.

В 2016 году я начала трансгендерный переход. Всю сознательную жизнь я смотрела в зеркало на свое тело и думала: «Это не я, это не мое». Также я много сталкивалась с сексизмом и стереотипами о женщинах: якобы они тупые, эмоциональные, устраивают истерики. Я считаю, что сама во многом подтверждаю эти стереотипы. Мне говорили: «Все бабы такие». Тогда у меня появилась мысль, что если я перестану быть женщиной, то перестану поддерживать эти стереотипы и подводить других женщин. Из-за этих двух факторов — телесной дисфории и стереотипов — я решила, что трансгендерна.

Когда я начинала переход, то не знала, что несколько лет назад мне поставили диагноз «шизофрения» после обследования в психоневрологическом диспансере. Первый раз меня направили в больницу в школе, в 11 классе. Я даже думала, что не буду сдавать ЕГЭ и уйду в колледж с аттестатом девятого класса. Но чудом мне все же удалось закончить школу, хотя я и сдала экзамены на очень низкие баллы.

Следующая госпитализация произошла во время первой сессии. Я училась на заочном, но пропустила все экзамены и бросила вуз. Диагноз тогда я все еще не знала. К сожалению, в российских государственных ПНД не принято говорить пациентам об их диагнозе. Я узнала о нем случайно: при мне сказали код болезни в МКБ, думая, что я не пойму. Если бы я не знала об МКБ, то, действительно, пропустила бы эти слова мимо ушей. Врачи назвали цифру — f20. Это группа «Шизофрения».

Позже я еще несколько раз попадала в ПНД. Один раз попробовала поговорить с государственной психиатриней о трансгендерности. Докторка сказала, что мне нужно понять, что «Бог сотворил меня женщиной». Сама я не искала психиатро_к для людей с шизофренией, потому что боялась трансфобии.

Поступив в университет во второй раз и все еще не зная о диагнозе, я сделала социальный переходОдна из возможных составляющих трансгендерного перехода. Некоторые трансгендерные люди меняют имя, грамматический род и местоимения в речи и другие признаки, по которым их считывают как женщину или мужчину. Может быть как желательным, так и вынужденным: например, после смены паспорта с женского на мужской осужденный трансмужчина, вероятно, отправится в мужскую колонию, хотя отбывать заключение в женской было бы для него безопаснее.. Добиться пассаОт англ. to pass, «проходить», «сходить за». То есть восприниматься в обществе как представитель_ница желаемого гендера. мне помогали изменения во внешности. Я выезжала на стереотипах: максимально коротко подстричься, носить маскулинную одежду и, разумеется, утяжку для груди. Это было очень тяжело: у меня большая грудь, часто я буквально не могла дышать. Но тогда мне казалось, что так надо, что я все делаю правильно.

Сначала переход вызывал у меня положительные эмоции: я добилась того, чего хотела. Но читая истории транс* людей, я понимала, что у нас разные источники радости. Они радовались тому, что их тело наконец такое, как они хотят. Например, у меня было много знакомых трансгендерных женщин — я видела, как они радуются тому, что у них растет грудь, и завидовала тому, что они могут радоваться физическим изменениям.

Я не чувствовала радости от физических изменений — наоборот, ощущала, что мое тело не нравится мне таким маскулинным. Например, я понимала, что плоская грудь — не совсем то, что я хочу. Тогда я думала, что мне не нравится форма утяжки, а после мастэктомииОперация по удалению молочных желез и, в случае трансмаскулинного перехода, формированию груди по мужскому типу. станет лучше. Но сейчас понимаю, что дело в моей цисгендерности. А зависть по отношению к транс* женщинам была связана с тем, что они в принципе могут хотеть быть женщинами. Я радовалась не изменениям своего тела, а тому, что теперь не воспринимаюсь как женщина, а значит, не подвожу других женщин из-за своих негативных качеств.

Разумеется, в стереотипы о мужчинах я тоже не вписывалась. Одногруппники указывали мне на это и травили: «Ты никогда не будешь мужчиной, потому что ты такая мягкая, ты такая эмоциональная…». Короче, все гендерные стереотипы. Доходило даже до угроз убийством.

Мне снова пришлось уйти из университета, не доучившись. Также из-за открытостиНекоторые трансгендерные люди живут в таком называемом «стелсе» (невидимости) — умалчивают об истории своего перехода. Открытые люди, напротив, не скрывают своей трансгендерности. я потеряла источник дохода и, соответственно, возможность принимать тестостерон. В 2017 году тестостерон в форме геля легко можно было купить в аптеке; еще я пыталась заказать в интернете более дешевый инъекционный вариант, но, к счастьюГормональная заместительная терапия тестостероном имеет некоторые сложнообратимые изменения. Эффект от гормона накапливается в течение нескольких месяцев или лет. Например, растет гортань и, следовательно, понижается голос. Уменьшение гортани возможно только хирургическим путем., попала на мошенников и не успела прийти к более серьезным изменениям.

Когда я ушла из университета, я, с одной стороны, радовалась тому, что не сдалась, не дала однокурсникам убить себя и не убила себя сама, я продолжаю жить. Но с другой стороны, я понимала, что-то, что чувствую я, и то, что чувствуют транс* люди, — это разные вещи. Представляясь мужчиной, я чувствовала еще более сильную дисфорию. При этом я думала, что не могу пойти назад, снова начать жить как женщина: придется либо идти до конца, либо уходить из жизни, если станет совсем невмоготу. Опять же, я боялась подтвердить стереотипы о том, что все женщины тупые и нерациональные.

Мне помогло то, что я услышала про свою старую знакомую, которая тоже совершила обратный переход. Она, в отличие от меня, прошла через гормональный переход, а не только через социальный. Я увидела, как на ее решение о детранзишне отреагировали другие. Никто не сказал, что не будет больше общаться с ней. Тогда я в первый раз попробовала совершить обратный социальный переход. Сказала близким, что это была ошибка, и попыталась жить дальше как женщина. Мне не особо удалось: вернулись все те же страхи, что я подтверждаю стереотипы о женщинах.

Тогда начался мой откат в небинарность, затянувшийся на несколько лет. Нужно сделать оговорку, что моя социальная жизнь в основном происходит в интернете. Для меня это более реальный мир, и там было поддерживающее окружение, они меня поняли и приняли. Хотя несколько человек сказали что-то типа: «Ты заигралась». С ними я просто перестала общаться.

На работе, которую я нашла после ухода из университета, я уже никому не говорила про заморочки с гендером. Как я тогда считала, «притворялась женщиной». Я проработала всего несколько месяцев, потом меня уволили. Возможно, это было связано с тем, что у меня было мало опыта, так как я не доучилась в университете, но при этом стандартная зарплата и меньше обязанностей, чем у других. Возможно, это было связано с тем, как я выглядела. Или с тем, что одна из коллег нашла мою страницу в соцсетях и рассказала другим, что я считала себя небинарным человеком. Сейчас вживую я не общаюсь ни с кем, кроме бабушки: мы живем вместе на ее пенсию.

В интернете я продолжала общаться с транс* людьми. Я состояла в чате группы вконтакте «Трансгендерные мысли", в чатах «Центра Т" — там есть и большие чаты, и группы на несколько человек, например, языковые чаты. Но кроме «Центра Т», в основном это были не публичные чаты, а такие, в которые приглашают через знакомых.

Никто из знакомых мне транс* и небинарных людей не испытывал того, что я. Они хотели какого-то конкретного тела, которого у них не было. У них был желаемый образ: мужской, женский, в случае небинарных людей — что-то промежуточное. Я поняла, что испытывала бы дискомфорт в любом теле, каким бы оно ни было. Моя дисфория — не из-за половых признаков. Возможно, она из-за того, что у меня в принципе есть тело. Что-то все равно будет не так, как бы я ни переделывала тело. Возможно, если было бы реально полностью уйти в интернет, перестать быть человеком с телом, я бы сделала это.

Есть люди, которые одновременно и трансгендерны, и с шизофренией. Сейчас я знаю, что не попадаю в это пересечение. При этом я предполагаю, что даже если бы несколько лет назад я уже знала о диагнозе, то все равно пошла бы на переход. У меня до сих пор иногда бывают мысли о том, что мне стоит возобновить трансгендерный переход. Будто внутри есть какое-то существо, которое подталкивает меня туда, где мне будет больно и плохо.

Сейчас мой круг общения состоит в основном из программистов, а я просто пользовательница интернета. Программистки рядом тоже есть, но существо говорит, что я подвожу и их, что моё поведение и незнание технологий будут переносить на них. Мне снова кажется, что я поддерживаю стереотип — о том, что девушки не способны обращаться с техникой. Хотя это вообще неправда, первыми программистами были девушки. Но существо говорит, что я должна пожертвовать собой: снова начать переход, чтобы не подводить других женщин.

Мне было бы полезно узнать, есть ли у читатель_ниц похожие проблемы, и если да, то как они с ними справляются. Я так и не нашла для себя способа справляться с мыслями о том, что надо продолжать переход. Они возвращаются, даже несмотря на то что я прекрасно понимаю, как плохо мне будет и что я не готова снова погружаться в бездну искусственной дисфории. Понять это мне помогли истории транс* людей, которые депутаты называют «пропагандой смены пола». А вот совет психиатрини принять, что Бог сотворил меня женщиной, помогает меньше всего.

работает в клинике в Московской области, в том числе с людьми в транс* и детранс* переходах

дружественная психиатрка

В прошлом психиатр_ки квалифицировали проявления гендерной дисфории как шизофрению. Тогда считалось, что, если человек не воспринимает себя в рамках приписанного пола, это бред, а значит, нужно лечить шизофрению. К сожалению, эти представления до сих пор распространены, но сейчас российские психиатр_ки имеют право и должны ставить разные диагнозы: группа F20 — «Шизофрения», F64 — «Транссексуализм», согласно классификации МКБ-10. При этом более новая МКБ-11 перестала выносить «Транссексуализм» в категорию «Психическое расстройство». Вместо этого предлагается использовать формулировку «Гендерное несоответствие» в разделе «Состояния, связанные с сексуальным здоровьем». С одной стороны, это более уважительно, но с другой, учитывая нынешние российские законы, именно работа по МКБ-10 дает нам возможность выдавать справки, направлять на гормональную терапию к эндокринологам, на хирургию. Если человек небинарный, но хочет пройти какие-либо процедуры перехода, мы выдаем справку «о транссексуализме», а в плане гормонов, хирургии и поддерживающей психотерапии работаем в соответствии с результатом, к которому человек хочет прийти. То есть мы делаем все согласно рекомендациям, которые закреплены в МКБ-10. И если именно сейчас перейдем на МКБ-11, то, возможно, появятся сложности с выдачей справок.

Сейчас специалист_ки понимают, что трансгендерность/небинарность и шизофрения (или любое другое психическое расстройство) — совершенно разные состояния. При этом гендерная дисфория может быть связана с трансгендерностью, а может возникать на фоне депрессивного расстройства, тревожных расстройств, после перенесенной психологической травмы, в том числе сексуализированного насилия.

Если на прием приходит клиент_ка в тяжелом состоянии, мы всегда сначала стараемся выйти в ремиссию, а потом принимать решение о переходе. Бывает, что после работы с психотерапевт_кой проявления гендерной дисфории уходят, а бывает, что клиент_ка обретает уверенность в том, что хочет совершить трансгендерный переход. Но также бывает, что человек достигает нового, более благоприятного состояния уже после совершенного перехода и при этом обнаруживает, что проявления дисфории не были связаны с трансгендерностью. Тогда обычно нужен обратный переход.

Мы не имеем права выдавать справку о трансгендерности, если человек приходит на прием в острой фазе любого психического расстройства, например, шизофрении или биполярного расстройства. Но если у клиент_ки в принципе диагностировано любое расстройство, справку о трансгендерности е_й могут выдать, даже если в анамнезе есть психотические эпизоды. Главное, чтобы на момент выдачи справки всё было стабильно.

Есть некоторые юридические ограничения: если установлена инвалидность по психическому расстройству, мы не имеем права дополнять или снимать диагноз, не обращаясь в вышестоящее медицинское учреждение. Также мы не выдаем справки лицам, которые находятся под опекой и лишены дееспособности.

К сожалению, в государственных учреждениях и даже в частных клиниках людям часто не раскрывают поставленные диагнозы. Когда я работала детским врачом в психоневрологическом диспансере, ко мне часто приходили подростки, которым не рассказали об их диагнозе. Я называла его, и они были в шоке. Приходилось успокаивать их, рассказывать, что жизнь не кончена, что есть эффективные схемы лечения. Иногда поставленные ранее диагнозы даже не подтверждались. Взрослые тоже спрашивали: как получить выписку из такой-то больницы? Мне не дают посмотреть карточку, что я с этим могу сделать? Многие врачи обосновывают молчание так: если человек не знает диагноз, то он его не травмирует. Да, травматизация возможна, но не знать свой диагноз — еще хуже: человек не понимает, что с ним происходит, от чего его лечат, на какую симптоматику ориентироваться. В итоге он еще больше переживает.

У тех, кто не может позволить себе дорогой прием у специалист_ки, есть несколько возможностей получить квалифицированную помощь. Во-первых, у многих психотерапевто_к есть так называемые бюджетные места: другие клиенты или благотворители оплачивают прием или несколько приемов. Если подписаться в соцсетях на специалисто_к и наблюдать за ними, то можно как минимум проконсультироваться, а может, даже пройти несколько сеансов. Это уже поможет сориентироваться в происходящем.

Второй вариант — конечно, далеко не лучший, но возможный — не упоминая гендерную дисфорию, обратиться в госучреждение с жалобами на сопутствующее состояние: тревогу, снижение настроения, апатию. Недоговаривать врачу, конечно, не очень правильно, но так появляется шанс подкорректировать общее депрессивное состояние, чтобы и дисфорические проявления не были такими острыми. Важно помнить, что при этом есть риск упустить другие диагнозы, так что метод, прямо скажем, не самый хороший.

Наконец, книги для самостоятельной работы с тревогой тоже могут помочь. Оттуда можно почерпнуть упражнения, которые позволят снизить тревогу, и дисфория будет проявляться немного меньше.

К сожалению, государственное образование почти не дает психиатр_кам знаний о трансгендерности. Во время студенчества и уже в период работы врачом я несколько раз сталкивалась с трансгендерными людьми на комиссиях: люди приходили в государственную больницу, проходили обследование, мы выдавали или не выдавали справку. Полноценное обучение я проходила на курсе «Специфика работы с трансгендерными и небинарными людьми» от «Центра Т». Нам рассказывали, как проявляется гендерная дисфория, какие еще симптомы за собой цепляет, какие мысли порождает.

Сейчас в работе я опираюсь, во-первых, на зарубежные статьи о трансгендерности, во-вторых, на книги о сексуальности в целом, в том числе об асексуальности, о детской сексуальности. Важно понимать, как развивается человек, в каком возрасте и как может проявляться трансгендерность, как не принять за проявления дисфории другие состояния, например, тревожные. И, что тоже очень важно, я читала много историй о жизни во время и после перехода или обратного перехода. Личные истории позволяют понять состояние и переживания трансгендерных людей.

Книги, которые помогают работать с тревогой (в том числе при дисфории)

Роберт Лихи — «Свобода от тревоги»
Джон П. Форсайт, Георг Х. Эйферт — «Рабочая тетрадь по осознанности и принятию тревоги. Избавление от фобий и беспокойства»
Стюарт Геддес — «Беспокойный человек. Как снизить тревожность и меньше волноваться»
Янг Клоско — «Прочь из замкнутого круга! Как оставить проблемы в прошлом и впустить в свою жизнь счастье»

Что еще почитать?

Текст DOXA о психофобии и корректном языке для разговора о ментальных расстройствах, в том числе шизофрении.
Справочный материал «Детранзишн в вопросах и ответах» от Российской ЛГБТ-Сети.
Если вы будете искать информацию о детранзишне на русском языке, то, вероятно, вскоре наткнетесь на круглый стол «Стать чужими для всех» у Ксении Собчак. В нем пять гост_ий с опытом обратного трансгендерного перехода рассказывают истории о социализации в обоих гендерах, об отношениях с партнер_ками и близкими, о стоимости комиссий и терапии. Но одна из гост_ий уточняет: «Монтаж выкинул многие важные, по мнению участников съёмки, моменты, поэтому часто создаётся неверное представление о причинах перехода и прочем».
Также, вероятно, вы найдете истории в группе «Злобные TERF». TERF, или ТЭРФ, — это трансэксклюзивные радикальные феминистки, течение в радикальном феминизме, которое враждебно настроено по отношению к трансгендерным людям, вплоть до сомнений в существовании трансгендерности. Судя по историям в «Злобных TERF», некоторым людям информация от трансэксклюзивных сообществ действительно помогает почувствовать себя лучше в своем гендере. Однако для тех, кто относит себя к трансгендерному сообществу, и для многих детранс* людей читать «Злобных TERF» может быть болезненно.
Напротив, корректно по отношению к детранс* людям собраны истории в группе «Детранзишн. Detransition".

Другие материалы

8 марта: СССР, война и женские права

Что досталось современным феминисткам в наследство от советских женщин