Оригинал материала
Война по предоплате. Военные расходы разгоняют инфляцию в России
Цены в России с конца 1999 по 2024 год официально выросли в 8,94 раза, а военный бюджет – в 65,2 раза. Расчеты на основе официальных данных показывают, что военные затраты – одна из значительных причин российской инфляции не только за два военных года, но и за всю последнюю четверть века. Граждане в складчину оплачивали будущую войну бюджетными миллиардами, а потом, по отдельности – собственными наличными у магазинного прилавка.
Государственные расходы, как правило, не приносят прямой выгоды. Граждане совместно платят зарплаты учителям и социальным работникам, чиновникам, оплачивают науку, строительство домов культуры, уличного освещения, канализации, общественного транспорта, сельских дорог и т. д. С точки зрения экономики все это – печатание ничем не обеспеченных денег. Однако эти траты как минимум повышают общее качество жизни: жилье в благоустроенном месте обоснованно ценится дороже, работникам не надо доплачивать за неудобства, то есть эти расходы тоже возвращаются к гражданам в виде благ.
Расходы на оборону тоже неизбежны, пока в мире существуют войны. Но у них есть принципиальное отличие: эти деньги вбрасываются в экономику, но не окупаются никак и никогда, просто тратятся – и все. Купленное в лучшем случае пойдет на проживание и лечение ничем полезным не занятых солдат. Остальное рано или поздно так или иначе отправится на свалку.
Оружие умолчания
Даже до начала полномасштабной войны против Украины публикации и выступления о проблеме высоких военных трат появлялись в России не так уж часто. Например, в 2015 году Forbes опубликовал статью Сергея Гуриева (ныне декан Лондонской школы бизнеса, на тот момент – профессор экономики парижского Института политических исследований), однако это была перепечатка иностранного источника, и сам автор уже не жил в России. Россияне же еще с советских времен привыкли слышать об огромных военных расходах США, а в РФ о них активно говорили только в 90-е, когда армия испытывала ту же нехватку средств, что и вся страна. После этого о военном бюджете вспоминали разве что в связи с уголовным делом "Оборонсервиса" , приведшим к отставке министра обороны Анатолия Сердюкова.
В то же время по доле военных расходов в ВВП Россия как минимум никогда сильно не отставала от США, а в последние годы ощутимо превосходила, и тем более многократно опережает, например, Китай. При этом стоит учитывать разницу в масштабе: одна и та же доля расходов, выброшенных на ветер, для разных экономик ведет к разным последствиям. Если обладатель двухмиллиардного состояния потеряет половину, он все равно останется миллиардером. А для средней российской семьи "такая же" потеря половины дохода может привести к серьезному пересмотру диеты.
С зимы 2022 года в России упоминать военный бюджет в связке с понятием инфляции стало вообще не принято. Вместо этого в обиход вошло изящное выражение " бюджетный импульс " – как будто в стране ничего не происходит, просто правительство решило дать промышленности хороший госзаказ.
Конечно, зарплаты в "военке" растут, кое-что достается и смежным с ней отраслям: металлургам, электронщикам, химикам, легкой промышленности. В официальной статистике это даже выглядит как рост экономики. Однако стоит помнить, что все эти деньги либо сразу выплачиваются в виде зарплат, либо от подрядчиков переходят к поставщикам – и рано или поздно, поэтапно, все равно доходят до магазинных прилавков. Количество товаров на которых осталось прежним, а местами и снизилось.
Поскольку зарплаты в гражданском секторе сильно не повышались, вывод один: причина роста цен – вливания в военку
"В последние годы количество денег в обращении – так называемый агрегат денежной массы М2 – взлетает как ракета , на 10–20% в год, а товарная масса растет слабенько. Я понимаю коллег, которые не хотят в своей аналитике связывать военку с инфляцией: жить хочется. Но законы экономики неизменны: люди идут с повышенной зарплатой на рынок, а товара там не прибавилось, – говорит бывший профессор одного из ведущих российских экономических вузов. – Темпы роста гражданского производства небольшие. Если спрос прежде так быстро не рос, то повод для повышения цен остается один – новые деньги в экономике. И, поскольку зарплаты в гражданском секторе сильно не повышались, вывод тоже один: причина роста цен – вливания в военку".
Нефть нам не указ
Конечно, инфляция определяется множеством факторов, начиная от курса рубля и заканчивая урожаем. В статистике принято считать связь между явлениями существенной, если их коэффициент корреляции, то есть совпадения направления и величины изменений, превышает 0,8, минимальный уровень, принимаемый к рассмотрению в некоторых случаях, – 0,7. Для сравнения мы взяли несколько очевидно связанных с инфляцией параметров.
Главной действующей силой российской экономики принято считать цену на нефть. Однако расчеты показывают, что корреляция среднегодовой цены на российскую нефть сорта Urals с 2000 по 2023 год и инфляции составляет лишь минус 0,41. Отрицательная связь означает, что когда нефть дорожает, инфляция немного чаще снижается, чем растет, и наоборот. Но величина коэффициента показывает, что заметной связи между изменениями этих параметров нет – "все совпадения случайны". Если же рассматривать только изменения цен на нефть, коэффициент падает до 0,034.
Далее, скачок цен в 2020 году официальные источники объясняли пандемией и "импортированной инфляцией". Действительно, во время пандемии ковида цепи поставок товаров нарушились по всему миру, и цены тоже росли во многих странах. А наука говорит, что в слабой экономике инфляция всегда выше, чем в более сильной – конечно, при условии, что экономики связаны. Из этого предлагался вывод, что раз в США инфляция выросла , то в России должна и подавно, и другие причины искать нечего.
Однако с 2000 по 2023 год связь между инфляцией в России и США оказалась хоть и положительной, но лишь на уровне 0,2, то есть тоже никакой. Результат сравнения с инфляцией по миру в целом и по развитым странам остался в том же диапазоне, и даже в случае с развивающимися странами составил менее 57%, то есть сходство наблюдается примерно в половине случаев. Так что у России, выходит, и здесь свой, особый путь.
Также важнейшим показателем принято считать курс рубля к доллару. Он не только прямо определяет изменение цен на импорт – многие граждане, в том числе предприниматели, просто обращают на него внимание и меняют свои планы, что отражается на цене предложения и покупательском спросе. Но сравнение среднегодового курса доллара с инфляцией тоже дало корреляцию слабее минус 0,5, а попытка оценить воздействие изменения среднегодового курса выдала коэффициент еще меньшего размера. Это, разумеется, не значит, что регулярно наблюдаемая девальвация рубля не влияет на инфляцию – просто прямым сравнением двух рядов цифр эту зависимость отследить невозможно. В частности, потому что цены сильнее реагируют на резкие скачки курса, а последующее временное укрепление рубля их вернуть назад уже не может.
Страна с ружьем
Динамика же военных расходов в России, по данным Стокгольмского международного института исследования проблем мира (SIPRI) и Росстата, на протяжении 24 лет совпадает с инфляцией на 84%.
Также можно отметить, что некоторые источники считают оценки SIPRI заниженными: в частности, по данным института, в 1999–2000 годах на военные расходы пришлось 3,01% и 3,33% российского ВВП, однако эксперт Межрегионального фонда информационных технологий (МФИТ) Виталий Шлыков со ссылкой на Международный институт стратегических исследований в Лондоне (IISS) полагает , что они были ближе к 5%. Тем не менее в нашем случае прежде всего важны не абсолютные цифры, а вектор их изменения.
Говоря о зависимостях, всегда стоит проверять встречное предположение: не может ли как раз инфляция определять рост военных расходов, или же, может быть, есть некий третий фактор, одновременно меняющий оба параметра? Однако по графику видно, что темп роста оборонных ассигнований в ряде случаев многократно превышал инфляцию, то есть совпадало качество изменений, а не непосредственный размер. Кроме того, военный бюджет принимается на год вперед, когда будущая инфляция толком не известна, а, как показывают многократные пересмотры прогнозов от экономических ведомств, предсказывать у нас ее умеют не очень хорошо.
Если два графика более двадцати лет подряд следуют почти параллельно, значит, один определяет другой
Наконец, по информации старшего научного сотрудника программы исследования поставок оружия SIPRI Симона Веземана, видимое на графике урезание военного бюджета в 2017 году было лишь формальным и объяснялось переносом плановых выплат на более ранние периоды. То есть военных не лишили денег из-за наблюдавшегося в 2017 году спада инфляции – им, наоборот, выплатили эти деньги раньше, как раз когда и наблюдался скачок цен.
Для сравнения: в США, где доля военных расходов в ВВП, казалось бы, примерно равна российской, корреляция их динамики с инфляцией оказалась меньше 0,3, то есть их влияние на рост цен либо пренебрежимо мало, либо теряется на фоне иных, более сильных факторов. В географически более близком Казахстане ситуация аналогичная, только еще и коэффициент отрицательный. И даже в воюющей сейчас Украине связь колебаний военного бюджета и инфляции за 24 года практически отсутствует.
"В экономике, за редким исключением, вычленить воздействие одного фактора сложно. Версию о зависимости инфляции от военных расходов можно критиковать – явно она диктуется не только ими. Однако также нужно признать, что в экономике корреляция выше 0,8 – это уже скорее не вероятность, а факт. Конечно, в природе бывают всякие совпадения. Но здесь мы говорим о важнейших финансовых индикаторах, сама по себе связь которых друг с другом сомнений не вызывает, – говорит экс-руководитель одного из крупнейших российских финансовых холдингов. – И если два графика более двадцати лет подряд следуют почти параллельно, значит, так же несомненно, что один определяет другой".
Какой бюджет главнее
В то же время для популярного сегодня в российских СМИ "бюджетного импульса", то есть для расходов федерального бюджета, коэффициент составил менее 0,5, то есть совпадения бывают, но рассчитывать на них не стоит. Даже у суммарных государственных трат – консолидированного бюджета, включающего расходы местных властей, – связь с инфляцией обнаруживается лишь на уровне 0,7, разительно ниже, чем отдельно для оборонного бюджета.
Возможное объяснение – в том, что государственные расходы, как уже говорилось, частично возвращаются в экономику сразу: по новым дорогам дешевле и быстрее возить грузы, в грамотно организованной инфраструктуре выгоднее и проще вести бизнес и т. д. Насколько эффективно это получается в РФ – другой вопрос, но как минимум не все траты идут в чистый расход. В то же время военные затраты – не просто уничтожение материальных ценностей, но еще и отвлечение из экономики кадров и производственных мощностей. А дефицит того и другого в стране только нарастает год от года.
Связь инфляции и государственного бюджета нелинейна. По сути, государство размещает заказы в разных отраслях: промышленности, образовании, управлении и так далее. И реакция зависит от загрузки мощностей. "Есть мощности, увеличили расходы – растет выпуск, цены стабильны. Нет запаса мощностей или доступ к нему дорог – значит, цены начинают расти. А при полной загрузке рост расходов ведет только к росту цены – корм уже не в коня, – продолжает финансист. – В разных отраслях ситуация разная: где-то ресурсов и кадров достаточно, где-то – многолетний голод. Это называется "перегрев" – деньги тратятся, а тратить их на самом деле не на что. В обрабатывающей промышленности, особенно в оборонке, так обстоят дела уже давно. И чем больше вы тратите на вооружение, тем больше способствуете перегреву экономики, о чем сейчас криком кричит тот же Центробанк – правда, по понятным причинам, обвиняя что угодно, только не оборонку".
Экономика, которая не смогла
Да, корреляция, с научной точки зрения, сама по себе еще не означает зависимости. Однако в данном случае у связи инфляции и военных расходов есть вполне логичное объяснение. Оно давно известно, и прежде всего это структурная слабость российской экономики. "Если Россия не могла позволить себе оборонный бюджет размером в 4% ВВП в хорошие времена, то сейчас, столкнувшись с низкими ценами на нефть, западными санкциями и экономической рецессией, она тем более не сможет справиться с таким высоким уровнем расходов на армию. Конечно, правительство может надеяться на восстановление цен на нефть, ведь раньше они всегда росли, когда Россия в этом нуждалась. Но, как показал заглохший на Красной площади танк Т-14, удача вдруг может отвернуться от российских властей", – писал девять лет назад в упомянутой статье Сергей Гуриев. В отношении цен на нефть прогноз пока не оправдался, но сути в данном случае это не меняет.
Внутренняя экономика России – лишь малая добавка к экспортному сектору. Поэтому впрыск денег в оборонно-промышленный комплекс в ней меняет многое
"Внутренняя экономика России – лишь малая добавка к экспортному сектору. Поэтому впрыск денег в оборонно-промышленный комплекс в ней меняет многое", – отмечает профессор-экономист, с которым поговорило Радио Свобода. Если забирать из несырьевого остатка на военные нужды 2,5-3% ВВП, она справляется, по крайней мере, без ярко выраженных перекосов. Если больше – давление на гражданский сектор становится чрезмерным. "Военные расходы идут через нерыночную экономику. Государственное регулирование цен военной техники не мешает свободному перетоку средств гособоронзаказа в гражданскую экономику через смежников, зарплату работников ОПК и откаты чиновникам Минобороны. В остальной экономике инфляцию гасят конкуренция и бедность потребителей, а тут – неконтролируемый и не подавляемый конкуренцией по продукту канал, – продолжает эксперт. – Начиная с 2014 года экономика почти не росла, население даже сокращалось, а вот реальные доходы граждан, с поправкой на инфляцию, падали десять лет подряд. Это значит, что фактически россияне уже много лет оплачивали войну".
Что ждет жителей России завтра, предсказать невозможно. Но мы знаем, что в 2024 году военный бюджет должен достигнуть 10,38 трлн руб., это уже официально, а не предположительно, не 3% и не 4%, а 6% ВВП – таких нагрузок у российской экономики не было, наверное, с 1944 года. По сравнению с расходами 2023 года это означает рост на 59,7% – в последний раз примерно такой же рост военных расходов был в 2000 году. Разумеется, тогдашняя ситуация очень сильно отличалась от нынешней. Но до сих пор, как мы видим, связь была довольно четкой. А инфляция в 2000 году составила более 20%.