Беспилотная разбалансировка: прямые и непрямые последствия атак украинских беспилотников на российские НПЗ

Массированные атаки украинских беспилотников на данный момент вывели из строя от 15 до 20% мощностей нефтепереработки в России (до сих пор не вполне ясны последствия атаки на завод «Танеко» 2 апреля). Во второй половине марта производство бензина сократилось на 10%, а дизеля — на 8% к тому же периоду прошлого года. Цены на нефтепродукты с начала года выросли на 12–20%. Пока потери нефтеперерабатывающей отрасли и их вероятные последствия считаются некритичными, так как резервы для их восполнения существуют. Однако в реальности перспективы ремонта выведенного из строя оборудования в условиях санкций совершенно неясны. Предприятия уже сталкиваются с невозможностью заменить вышедшее из строя оборудование. Российская нефтепереработка сильно модернизировалась в 2010-е годы, и теперь, в условиях санкций, это стало ее уязвимостью. Кроме того, особенности структуры и регулирования внутреннего рынка нефтепродуктов оборачивались локальными кризисами и в прежние годы, без всякого внешнего форс-мажора. Поэтому последствия «бензиновой войны» практически наверняка будут очень серьезными как для цен на нефтепродукты, так и для инфляции в России в целом — цены на топливо имеют в ней существенный вес. Сегодня можно говорить о том, что в зоне поражения находится около двух третей российской нефтепереработки. При этом, судя по всему, у российских властей нет возможности быстро наращивать средства защиты НПЗ от украинских дронов. Можно говорить о том, что эти атаки открывают принципиально новый этап войны, в котором российская инфраструктура оказывается практически так же уязвима, как была уязвима украинская в первые два года войны. Вопрос лишь в количестве БПЛА.

По оценкам Reuters на конец марта 2024 года, в результате серии атак украинских беспилотников на российские НПЗ было выведено из строя около 14% нефтеперерабатывающих мощностей России, на которые приходится 38,5 млн т из 275 млн т российской переработки. Сходную оценку в своем отчете (более 14% годовой переработки) приводит ценовое агентство Argus. Аналитики банка JPMorgan Chase оценили объем повреждений еще выше — в 16% (45 млн т в год). Уже после этих оценок, 2 апреля украинские дроны атаковали НПЗ «Татнефти» «Танеко», который занимает третье место по объемам переработки нефти (более 17 млн т в год, или 6% всей переработки в стране). Картина последствий до сих пор неясна: Reuters утверждает, что дрон попал в одну из установок НПЗ, глава Татарстана Рустам Минниханов заявил, что серьезных разрушений нет и технологический процесс не нарушен.

Доподлинно известно о повреждениях на девяти НПЗ, шесть из которых — большие и очень значимые как для внутреннего рынка, так и для экспорта. Самые серьезные повреждения получили три крупных завода «Роснефти» — в Туапсе (проектная мощность переработки 12 млн т нефти в год), Сызрани и Рязани (по 6 млн т): они полностью или частично прекратили выпуск нефтепродуктов. В Сызрани ситуацию осложняет то, что одну перерабатывающую установку вывели из строя дроны, а вторую еще в июле 2023 года остановили на длительный ремонт, который должен был закончиться к апрелю 2024-го. Туапсинский НПЗ был атакован уже два месяца назад, 25 января, но до сих пор не работает.

По данным отчета инвестбанка «Синара», до сих пор удалось полностью возобновить деятельность только на трети пострадавших заводов. По прогнозам JPMorgan Chase и Argus, ремонт оставшихся НПЗ может потребовать еще несколько месяцев. Одна из причин продолжительных ремонтов — западные санкции, запрещающие поставки в Россию оборудования для НПЗ. Так, вышедшую из строя еще в самом начале года установку каталитического крекинга на нижегородском НПЗ НОРСИ компании «Лукойл», по сведениям Reuters, не удается починить до сих пор: ее производитель, американская UOP ушла с российского рынка. Ситуация может приобрести системный характер: российские нефтяные компании модернизировали нефтепереработку (соответствующая программа была запущена в 2011 году), не рассчитывая на войну и масштабный разрыв отношений с западными производителями. Теперь нефтеперерабатывающей отрасли, вероятно, потребуется демодернизация, чтобы адаптировать ее к новой реальности. Поэтому сегодня в точности оценить масштаб проблемы сложно. Критическим становится вопрос, сколько времени потребуется на ремонт в конкретных условиях санкций.

Как видно на диаграмме, тенденция снижения объемов переработки наблюдается с середины февраля, во второй половине марта производство дизтоплива упало на 8%, а бензина — на 10% к соответствующему уровню прошлого года. Атаки на НПЗ привели к росту оптовых цен на топливо на бирже: с февраля бензин АИ-92 подорожал на 12%, дизтопливо — на 21%. При этом в рознице цены остаются относительно стабильными, следует из данных Росстата и Московской топливной ассоциации.

Недельные данные о производстве бензина и дизельного топлива в России, 2024, % к соответствующей неделе 2023 года

Все это происходит накануне ежегодных плановых ремонтных работ НПЗ, посевной и сезона отпусков, когда резко увеличивается потребление топлива. Первый замглавы Минэнерго Павел Сорокин признал, что объем переработки будет меньше плана (как и в прошлом году, ожидалась переработка на уровне 275 млн т — при общей добыче нефти в 520–530 млн т). Однако критическая нехватка нефтепродуктов российскому рынку не грозит, уверены власти и аналитики. Справиться с ситуацией поможет полугодовой «летний» запрет на экспорт бензина (на поставки за рубеж приходилось около 11% от его производства). Более того, мощности российских НПЗ превышают фактический годовой объем переработки нефти на 24%. Это позволяло проводить плановые ремонтные работы, которые в этом году могут быть отложены. Таким образом, временную остановку производства на пострадавших заводах можно компенсировать переработкой на НПЗ, не подвергшихся атакам дронов. Будут задействованы накопленные запасы (на конец марта они составляли 1,9 млн бензина и 3,4 млн т дизтоплива). Наконец, потенциальный дефицит бензина можно покрыть за счет импорта с двух крупных белорусских НПЗ, суммарная мощность которых значительно превосходит потребности Беларуси.

Однако от нестабильности российский рынок нефтепродуктов это не спасет. Атаки дронов уже привели к его разбалансировке, о чем свидетельствует рост оптовых цен, говорится в отчете Argus. Розничные цены на нефтепродукты в России формально не регулируются. Власти влияют на них косвенно, устанавливая предельные оптовые цены, при соблюдении которых нефтяники получают выплаты из бюджета (так называемую «демпферную надбавку»). Однако внутренний рынок периодически поражают сезонные кризисы. Искусственное сдерживание розничных цен при росте оптовых снижает прибыльность вертикально интегрированных компаний и особенно сильно ударяет по независимым владельцам сетей АЗС, у которых нет своей переработки. В итоге это часто выливается во взрывной рост цен на заправках с задержкой в несколько месяцев.

В прошлом году Минфин в фискальных целях решил сократить компенсации нефтяникам за сдерживание оптовых цен. Но вслед за биржевыми выросли и розничные цены на бензин и дизель: по данным Росстата, в январе–сентябре 2023 года они подскочили на 9,4 и 11,1% соответственно. От этих планов придется окончательно отказаться, но возможности властей по сдерживанию цен ограничены. Обычно удается лишь перенести момент их взлета. В свою очередь цены на топливо вносят существенный вклад в потребительскую инфляцию. В Налоговом кодексе, например, индикативные цены, используемые при расчете компенсаций нефтяникам (демпфера), растут на 3% в год, а акцизы на нефтепродукты — на 4%. Кроме того, перераспределение мощностей и потоков топлива создаст дополнительные логистические проблемы для РЖД, которые и так перегружены в связи с переориентацией торговых потоков. По мнению участников рынка, переориентация объемов бензина с экспорта на внутренний рынок увеличит время доставки грузов в среднем более чем на четыре дня и потребует дополнительного парка цистерн для нефтепродуктов. Еще одна проблема — пристроить сырую нефть, которую атакованные заводы пока не могут перерабатывать (в России нет таких нефтехранилищ). В Минэнерго утверждают, что ее можно направить на экспорт. Но с этим могут возникнуть сложности на фоне недавнего ужесточения процедур контроля за соблюдением ценового потолка. Поставки нефти в Турцию находятся на рекордно высоком уровне (в феврале 2024 года они выросли на треть, до 434 тыс. б/с), и Анкара вряд ли сможет еще сильнее увеличить закупки. А новый главный покупатель сырья из России, Индия, в последние месяцы, наоборот, сокращала ее закупки (1,45 млн б/с в январе–феврале 2024 года, что на четверть меньше прошлогодних рекордов).

Утверждение CNN, что украинские дроны потенциально могут нанести больший ущерб российской экономике, чем уже все введенные санкции вместе взятые, следует считать преувеличением. Однако ущерб от открытия нового «бензинового» фронта в российско-украинской войне следует рассматривать как серьезный или очень серьезный, в зависимости от того, какое время займет фактическое восстановление выпавших мощностей. По подсчетам Сергея Вакуленко, эксперта Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии, в зоне поражения украинских дронов находится 60% российской нефтепереработки. По данным «Синары», в зоне риска все крупные НПЗ «Сургутнефтегаза» и «Татнефти»: заводы обеих компаний уже были атакованы, хотя без особых повреждений. У «Лукойла» подвержены риску систематических ударов со стороны Украины 67% объемов переработки, а у «Роснефти» и «Газпромнефти», владеющих заводами в Сибири и на Дальнем Востоке, — чуть меньше половины. При этом, судя по замечанию главы Татарстана Рустама Минниханова о том, что противоракетная оборона «решает другие задачи» и предприятиям предстоит защищаться своими силами, наладить защиту заводов и прочей инфраструктуры в ближайшем будущем вряд ли возможно.