Промышленное производство за восемь месяцев 2026 года осталось на уровне прошлого, рост ВВП почти остановился. На первый взгляд, российская экономика уже больше года находится возле «точки замерзания». Однако за близкими к нулю агрегированными показателями скрываются специфические процессы, характерные для данной фазы экономики военного времени. Стагнация обобщенных показателей скрывает резкую поляризацию.

Россия перехватила у Украины инициативу на воздушном фронте и наращивает наступление сразу на нескольких направлениях, атакуя украинскую энергетическую и транспортную инфраструктуру, порты, производственные мощности и столицу страны — Киев. Главный ресурс этого наступления — быстрое расширение и совершенствование арсенала ударных воздушных средств.

Russia has seized the initiative from Ukraine on the air front and is intensifying its offensive along several axes at once, attacking Ukrainian energy and transport infrastructure, ports, industrial facilities and the country’s capital, Kyiv. The main driving force behind this offensive is the rapid expansion and modernisation of its aerial strike capabilities.

The sharp acceleration in the decline in investment during the first half of 2026 indicates that the Russian economy is not simply going through a period of ‘cooling’ following an investment boom. Rather, it has entered a period of investment contraction characterised by a broad-based decline and a sharply narrowing range of sectors in which investment growth is still being maintained.

Резко ускорившееся сокращение инвестиций в первой половине 2026 года свидетельствует, что российская экономика находится вовсе не в фазе «охлаждения» после инвестиционного бума, но вошла в период инвестиционного спада с широким фронтом снижения и резко сузившимся кругом отраслей, в которых рост инвестиций сохраняется. В первой половине года инвестиции сократились почти на 10%, спад охватил 14 из 18 крупных отраслевых разделов. Однако агрегированные данные еще не передают остроты проблемы.

Repression targeting the administrative elite is as integral to autocracy as political repression. Corruption and selective anti-corruption prosecutions constitute a dual mechanism of governance and have, for two decades, served as a tool for consolidating and centralising political power in Russia. How has their character changed over the years of the war?

Репрессии в отношении управленческой элиты являются столь же неотъемлемой частью автократии, как и политические репрессии. Коррупция и селективные антикоррупционные преследования составляют здесь двуединый механизм управления и на протяжении двух десятилетий выступали инструментом консолидации и централизации политической власти в России. Как изменился их характер за годы войны?

Предварительные результаты думских выборов от ЦИК демонстрируют, что избирательная вертикаль приложила максимум усилий к выполнению поставленной Кремлем задачи. После того как Владимир Путин фактически объявил выборы голосованием по доверию своей повестке военной эскалации, требуемый от регионов результат голосования был повышен до уровней, близких к формуле 60 на 60, то есть 60% голосов за «Единую Россию» при явке около 60%.

The preliminary results of the Duma elections released by the Central Election Commission (CEC) show that the electoral hierarchy made every effort to fulfil the task set by the Kremlin. After Vladimir Putin effectively framed the election as a vote of confidence in his agenda of military escalation, the required regional voting results were raised to levels approaching the 60/60 formula, namely 60% of the vote for United Russia with turnout of around 60%.

The 2026 State Duma elections are taking place against a backdrop of a deteriorating economic situation, growing war fatigue and deepening frustration amongst the public. However, a close analysis of the campaign’s progress and the tools of authoritarian control being employed by the authorities suggests that the Kremlin’s political objectives for the upcoming vote have shifted in the final stages.

Думские выборы 2026 года проходят на фоне ухудшения экономической ситуации, растущей усталости от войны и углубления фрустрации в общественных настроениях. При этом пристальный анализ хода кампании и используемых властями инструментов авторитарного контроля указывают на то, что ее политические задачи предстоящего голосования в представлениях Кремля изменились на последнем этапе.

Провал попытки летом 2025 года ограничить независимость антикоррупционной юстиции — НАБУ и Специализированной антикоррупционной прокуратуры — открыл дорогу расследованиям против высшего уровня украинской власти и, в частности, непосредственного окружения президента Зеленского.

The failure of the attempt in the summer of 2025 to curtail the independence of the anti-corruption judiciary, namely the National Anti-Corruption Bureau of Ukraine (NABU) and the Specialised Anti-Corruption Prosecutor’s Office (SAPO), paved the way for investigations into the highest echelons of the Ukrainian government and, in particular, President Zelensky’s immediate inner circle.

Летнее российское наступление в 2026 году не состоялось: за май–август прирост контролируемой Россией территории составил около 140 кв. км против 2030 кв. км за тот же период прошлого года — почти в 15 раз меньше. Даже без вычета территорий, возвращенных украинскими контратаками, масштаб российского продвижения сократился более чем в пять раз.

Russia’s summer offensive in 2026 failed to materialise: between May and August, the increase in territory under Russian control amounted to around 140 square kilometres, compared with 2,030 square kilometres over the same period last year. This is almost 15 times less. Even without deducting the territories recaptured by Ukrainian counterattacks, the scale of the Russian advance has shrunk by more than fivefold.