Оригинал материала
Гомер Симпсон времен Великой депрессии
5 необъяснимых литературных камео
Камео — термин кинематографический, но это не значит, что ничего подобного не может быть в литературе. Естественно, чаще всего писатели прибегают к этому приему осознанно, но порой камео возникают в текстах по загадочным, не имеющим рационального объяснения причинам. Каким образом американский писатель, получивший известность во второй половине XX века, угодил в советскую повесть конца 1930-х годов? А как герой мультсериала, стартовавшего в 1989 году, переместился в реалистический роман времен Великой депрессии? Ответов нет — остается только удивляться.Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.
«Гаррисон. Гарри Гаррисон»
В 1939 году читатели «Пионерской правды» из номера в номер следили за сюжетом увлекательной фантастической повести «Загадка простой воды» (№№ 85–96), написанной автором популярных «Необыкновенных приключений Карика и Вали» — Яном Ларри. Это была история американского ученого, который изобрел новое топливо, взяв за основу обыкновенную воду.
Но сейчас нас интересует не сам ученый, а один из второстепенных персонажей, заявляющий о себе следующим образом:
«В дверь просунулся боком плотный мужчина. Во рту у него торчал окурок потухшей сигары. Поля черной шляпы закрывали лицо незнакомца так, что можно было видеть один глаз, глубоко запавший в орбите, кончик угреватого носа и тонкий, узкий рот. Энергичный подбородок прятался в поднятом воротнике летнего пальто. <...>
— Меня зовут Гаррисон. Гарри Гаррисон. Очень легко запомнить».
Запомнить действительно несложно, особенно если вы ценитель американской фантастики и, в частности, романов Гарри Гаррисона. На какой же машине времени создатель Стальной Крысы переместился в «Пионерскую правду»?
Исследователь фантастического жанра Владимир Лысенко предполагает:
«Отец Гарри Гаррисона — печатник Генри Лео Демпси из Онейды (штат Нью-Йорк) — был наполовину ирландцем, вскоре после рождения сына сменил фамилию на Гаррисон <...> А так вот в чем дело! <...> Отец фантаста прочитал произведение Яна Ларри в «Пионерской правде».
Правда, Гаррисон родился в 1925 году, то есть «вскоре после рождения» — это, получается, через четырнадцать лет. Ну да не будем придираться к мелочам, ведь думать о том, что это всего лишь совпадение, пожалуй, гораздо скучнее.
«Меня зовут Гомер Симпсон»
Даже если бы Натанаэл Уэст дожил до 1989 года, когда стартовал первый сезон «Симпсонов», нам было бы сложно представить этого серьезного автора за просмотром приключений озорной семейки цвета спелого лимона. Тем удивительнее, что один из главных персонажей романа «День саранчи» — полный тезка героя, придуманного Мэттом Грейнингом.
«...послышался тихий стук в дверь. Тод открыл; в коридоре стоял человек с цветами для Фей и бутылкой портвейна для ее отца. <...>
— Меня зовут Гомер Симпсон, — задыхаясь, сказал он, потом смущенно потоптался и промокнул совершенно сухой лоб сложенным носовым платком».
В отличие от Гаррисонов, Гомеры похожи не только именами: оба простодушные, по-детски пугливые и любят проводить время в лежачем положении. Правда, если анимационный Симпсон всегда на позитиве, то его книжный двойник пребывает в унынии. Выглядит так, будто Уэст решил пофантазировать: каким бы мог быть Гомер Симпсон, если бы родился не нарисованным, а реальным человеком.
Разумеется, вопрос можно поставить и так: читал ли Мэтт Грейнинг «День саранчи»? Если и нет, то книжница Лиза Симпсон — наверняка. В одном из эпизодов сериала мы можем видеть, что на полке с книгами в комнате девочки стоят том с поэзией Эдгара По, Аллен Гинзберг и «В дороге» Керуака. Вполне подходящая компания для Натанаэла Уэста. А если его там пока нет, то, возможно, он появится в одном из будущих сезонов.
«Прямо перед ним стоял... Якубович!»
Некогда популярная серия детективов «Черный котенок» насчитывает несколько сотен книжек. Упомнить их все задача вряд ли возможная — но есть среди них те, которые запоминаются раз и навсегда. К их числу относится повесть «Похищение лунного камня» Владимира Сотникова. Что же в ней такого? А то, что преступником в результате расследования оказывается Якубович.
«...вдруг тяжелая рука легла на его плечо.
— Добрый день, ребятки, — услышал он и быстро оглянулся.
Перед ним стоял... ведущий передачи „Поле чудес“! Петич чуть было не воскликнул: „Якубович!“ Но вовремя прикусил язык».
Ну ладно, ладно. Это был не сам Леонид Аркадьевич, а астроном, который фотографически похож на ведущего «Поля чудес». Все вокруг путают бедолагу с шоуменом, а те, кто уже один раз спутал, — постоянно его дразнят. Например, на работе, когда «Якубович» (настоящее имя персонажа в тексте практически не звучит) подходит к кассиру, чтобы получить зарплату, кассир говорит что-нибудь вроде: «А может быть, лучше не деньги, а приз?»
Озвереешь от таких приколов. Вот и становится доппельгангер на преступный путь. Начинает выносить с работы метеориты и продавать сектантам, чтобы те могли показывать их последователям и говорить: вот, смотрите, этот камень прибыл к нам с неба. Чем для этого плохи обыкновенные булыжники, в космическом происхождении которых убедить простодушную публику наверняка не сложно, — не объясняется.
В общем, оригинальная фантазия у писателя Сотникова. А еще похоже, он очень не любит массовую культуру, в частности телевидение, потому что никаких сюжетных предпосылок для того, чтобы делать преступника именно конкретным, реально существующим «Якубовичем», в истории нет (кроме того, что так, конечно, живописнее). Видимо, просто очень захотелось выставить телеведущего бабайкой. Пусть, мол, у молодежи в подсознании отложится.
Самое интересное, что одной этой книгой дело не ограничилось. Для того же «Черного котенка» Сотников написал детектив под названием «Мошенник на Поле чудес», где логика, позволяющая бросить тень на популярную викторину, еще своеобразнее. Герои-сыщики добираются до места, рядом с которым вот-вот совершится преступление. Один из ребят, разглядывая дома, говорит:
«Вот настроили, а! Ну прямо Поле Чудес!»
То есть, в принципе, книга могла называться и «Мошенник из Городка». Или «Мошенник из Блеф-клуба». Тут уж кому что не нравится.
«Они же со смыслом»
Если «Черного котенка» знают многие, то серию мистических детективов «Т@йны.ru», которая выходила в конце нулевых, припомнит не каждый. Тем интереснее отыскивать редкие книжечки у букинистов и стараться вычитать из них что-то необыкновенное.
Повесть «Маг для Отелло» братьев Шарк удивляет тем, что в качестве сеттинга предлагает не классический театр, как можно подумать по заглавию, а современный. Как раз во время действия повести он начинал активно развиваться в России — в том числе стараниями Михаила Юрьевича Угарова, однофамилица которого, Леста Угарова, расследует преступление в «Маге для Отелло». Совпадение?
Итак, подростки Тим и Леста, занимаются паранормальными явлениями. Вот их диалог на одной из первых страниц:
«— Озеро, в котором Герасим утопил Муму, было местом зла!
— И что?
— И то! Мы найдем это озеро и проверим, вызывает ли оно агрессию и желание убивать».
Чуть позже, забыв про озеро, ребята идут на независимую экспериментальную площадку, чтобы посмотреть спектакль «Отелло и Джульетта» режиссера Максима Оу.
«По залу гулял сквозняк. Дуло откуда-то сверху, с потолка. Даже было слышно, как воет ветер. Послышался раскат грома, а потом задник сцены зигзагом осветила ненормально зеленая молния. Не успел Тим удивиться тому, что по залу реально гуляет ветер, как на него что-то капнуло. И еще. И еще. На других тоже закапало.
— Гениальная режиссерская находка! — услышал Тим».
Кажется, братья Шаркс представляют себе современный театр скорее понаслышке — в отличие от некоторых зрителей выдуманной ими постановки. Во втором действии актер, играющий Отелло, с какого-то перепуга начинает по-настоящему душить героиню. Актриса кричит, в зале начинается хаос, Угарова спешит на помощь, но зрители аплодируют — они думают, что все это часть спектакля.
Отдельных комплиментов заслуживает обсуждение увиденного в антракте:
«Лесте постановка понравилась. А Алексею — не очень. Он считал, что нельзя так вольно обращаться с классикой — взять и перемешать две совершенно разные пьесы!
— Но они же не просто перемешали, — возразила Леста. — Они же со смыслом».
Как говорится, «ух сасмыслом». Похоже, этот знаменитый мем старше, чем кажется.
Кругом загадки
Бывает, что камео в книге — это не один из ее героев, а другой автор, непостижимым образом проникший в текст коллеги, который с ним даже не знаком, и существенно повлиявший на содержание.
Недавно мне в руки попался роман «Город знакомых незнакомцев» южнокорейского писателя Чхве Инхо. В том, что сюжетом и общим состоянием он напоминает Кафку, ничего удивительно, пожалуй, нет. Удивляет другое: в той же мере внутренний мир и язык главного героя (впрочем, возможно, дело в переводе?) ассоциируются с мастером отечественных криминально-эротических романов Андреем Бадиным.
«К. не был сексуальным маньяком, возбуждающимся от вида голого женского бедра, и не был настолько развратен, чтобы соблазняться любой откровенной позой. Он вообще считал женское тело автоматом, подобным тому, что выдавал газировку или кофе, стоит только засунуть в него нужное число монет и нажать кнопку. Единственная женщина, которая не была автоматом, — это его жена».
Как тут не вспомнить еще и Хармса («Пушков сказал: „Женщина — это станок любви“. И тут же получил по морде»), которого в Южной Корее тоже вряд ли перечитывают.
А вот как будто бы кусочек, написанный абсурдистом Валерием Роньшиным. Друг К., психиатр, материт жену, которая ему изменяет, а К. с присущим ему парадоксальным мышлением воспринимает слово «сумасшедшая» буквально и делает вывод о профнепригодности товарища:
«— Сумасшедшая сука, — вырвалось у него тихое ругательство, полное ненависти. <...>
К. задумался. Если верить словам Н., то его жена — сумасшедшая сука. Однако сам Н. был специалистом по лечению ненормальных людей, сошедших с ума. То есть получается, что Н. не может вылечить собственную жену, и, будучи не в состоянии ей помочь, он, как Сизиф, бесконечно катящий камень в гору, ругал жену, тем самым ругая самого себя. Так, может быть, наоборот, сам Н. и был сумасшедшим?»
Первое время я еще сомневался, но ближе к середине книги в сюжете возник герой по имени Р., который предпочитает, чтобы его звали русским именем Олюшка, и все время откалывает иррациональные штучки. Что же такое Р., если не намек на Роньшина?
Валерий Михайлович. Андрей Алексеевич. Как так вышло, что вы пробрались в книгу Чхве Инхо и дополнили ее в своем духе? Дайте ответ. Не дают ответа.
Как говорил Тик-герой: «Кругом загадки».