«Часто доверители ищут себе уголовного адвоката-мужчину и к женщинам даже не возвращаются». Женский опыт в адвокатуре

14 ноября 1900 года французский сенат разрешил женщинам работать в адвокатуре. Первой женщиной, принявшей адвокатскую присягу во Франции, стала уроженка Российской империи Ольга Пети.

«Первый отдел» рассказывает историю женщин в адвокатуре в Российской империи, и предрассудках, с которыми защитницы сталкиваются сейчас.

О том, что женщин надо допускать в адвокатуру в Российской империи впервые всерьез заговорили в 1874 году, когда был создан институт частных поверенных — то есть, представителей по гражданским делам и защитников по уголовным. Для этого не требовалось высшее юридическое образование, но нужно было сдать экзамен, чтобы подтвердить свои знания.

Одной из первых женщин, получивших статус частной поверенной, была самоучка Елизавета Козьмина. В 1875 году она подала в Московскую судебную палату прошение о сдаче экзамена на звание частного поверенного. Сначала Козьмина получила отказ, но потом оспорила его. Однако в том же 1875 году министр юстиции Константин Пален подписал Циркуляр, запрещающий судам выдавать женщинам свидетельства поверенных.

Запреты действовали не везде. Например, в Томске и Иркутске женщины-поверенные продолжали работать в уголовных делах. В 1905–1907 годах для женщин стало доступным высшее юридическое образование, что облегчило путь в профессию.

Одной из первых присяжных-поверенных — фактически это то же самое, что адвокат, но при окружном суде или судебной палате — стала Екатерина Флейшиц. В 1907 году она окончила юридический факультет в Париже, а в 1909 году – юридический факультет Санкт-Петербургского университета. В 1909 году Флейшиц получила место защитницы в уголовном процессе, но суд сорвался из-за прокурора, который покинул зал в знак протеста против участия женщины в качестве защитника по уголовному делу. Принять участие в судебном процессе Флейшиц так не дали.

В следующие годы вопрос о допуске женщин к адвокатуре поднимался много раз. В 1913 году член Госсовета Игнатий Шебеко в своем комментарии к законопроекту «О допущении лиц женского пола в число присяжных и частных поверенных» сказал:

«Представительство на суде в том случае, если оно будет дозволено женщине, будет, с одной стороны, в случае привлекательной наружности этой женщины соблазном для судей, а с другой стороны, вызовет в обществе нарекания, что то решение, которое поставили судьи, постановлено ими под влиянием женских чар».

На Западе тоже долгое время действовал запрет на работу женщин в юридической сфере. Одной из первых «официальных» юристок стала американка Арабелла Мэнсфилд. В 1869 году ей удалось сдать адвокатский экзамен.

14 ноября 1900 года французский сенат разрешил женщинам работать в адвокатуре. Первой женщиной, принявшей адвокатскую присягу во Франции, стала Ольга Пети — французская юристка, родившаяся в Российской империи.

В Италии закон, открывший женщинам доступ практически ко всем профессиям, включая адвокатскую деятельность, был принят на девятнадцать лет позже, чем во Франции, в 1919 году. В том же 1919 году путь в адвокатуру для женщин был открыт в Великобритании.

Защитницы советских диссидентов

В СССР женщины активно участвовали в защите диссидентов. Они вытягивали осужденных из психиатрических больниц; добивались условных сроков и смягчения приговоров; помогали политзаключенным, к делам которых другие адвокаты боялись подступиться.

Адвокатессы Дина Каминская и Софья Каллистратова защищали участницу «демонстрации семерых» Ларису Богораз, писателей Андрея Синявского и Юлия Даниэля, участника демонстрации за освобождение политзаключенных Дмитрия Хаустова, генерала Красной армии Петра Григоренко.

В 1977 году Каминскую и Каллистратову лишили права защищать политических заключенных. Каллистратову — за «некорректное поведение в процессе по делу Натальи Горбаневской». Каминскую преследовали за защиту лидера крымско-татарского движения Мустафы Джемилева и его союзника, поэта Ильи Габая.

Вот, что про правозащитниц говорил диссидент и бывший политзаключенный Владимир Буковский:

«Адвокат она [Дина Каминская] была прекрасный. Но, к сожалению, в советских судах это некому было оценить. У нее было большое понимание судебного процесса, и очень многому она и меня научила.

<…> Впоследствии ее, конечно, лишили всех допусков. Как только она стала выступать в двух процессах, она потребовала освобождения своих подзащитных и заявила об их невиновности. Этого было достаточно. Начались чистки, их тогда было несколько человек таких смелых адвокатов – Софья Васильевна Каллистратова, Дина Исааковна [Каминская]… Два-три-четыре — не больше. Их, конечно, тут же лишили допусков, и больше их уже к таким делам не пускали».

«Часто доверители ищут себе уголовного адвоката-мужчину, и к женщинам даже не возвращаются»

Несмотря на то, что женщин допустили до адвокатуры более ста лет назад, они все равно сталкиваются с гендерными предрассудками.

Адвокат Ирина Антонова (имя было изменено по просьбы собеседницы) рассказывает, что за время обучения она не сталкивалась с сексизмом, а выпуск кафедры уголовного права был примерно наполовину женским.

«Когда я стала адвокатом, вдруг неожиданно выяснилось, что “уголовная защита — это для мужчин”, что якобы меня не будут воспринимать всерьез следователи и судьи.

Очень часто доверители ищут себе уголовного адвоката-мужчину, и к женщинам даже не возвращаются. Мужчинам они готовы больше платить. А одна доверительница просила меня не рожать, пока не закончится наше дело. Но в работе по конкретным делам, как мне кажется, гендерные предрассудки играют роль только на начальных этапах, когда тебя не воспринимают всерьез, потому что «ты же девочка». Иногда я этим пользуюсь, специально надеваю что-то легкомысленное и розовое, чтобы процессуальный оппонент не ожидал сильного сопротивления или даже давления. А вот потом, когда уже понятно, кто есть кто, гендер вообще не играет никакой роли», — рассказала Антонова.

Другая собеседница «Первого отдела», которая тоже попросила об анонимности, рассказала, что регулярно сталкивается с сексизмом в профессии — в основном от мужчин-сотрудников правоохранительных органов. Но не принимает это близко к сердцу:

«Меня не задевает сексизм, поскольку это признак моей победы. На мой взгляд, это переход к личности оппонента, что не имеет места в профессиональной среде. И если в профессиональном споре собеседник переходит на личности, значит, аргументов по существу у него не осталось.

Сексизм — это попытка ограничить женщину в чем-либо просто потому, что она женщина. Такие размышления исходит из ограниченного представления об этом мире, и это конечно проблемы собеседника, а не мои».