Оригинал материала
Черная кровь
В феврале 2007 года семью Евгении и Натальи Голубевых из Ярославля поразил недуг. Сначала от внезапных проблем со здоровьем всего за несколько дней умер годовалый сын Голубевых, а затем со странными симптомами госпитализировали Евгения и Наталью. Им становилось все хуже, врачи долго не могли поставить диагноз, пока анализ в специальной лаборатории не показал: Голубевых отравили смертельно опасным токсичным веществом. Вскоре полиция выяснила, что это не первое подобное отравление, и предположила, что в городе действует серийный убийца. О том, как раскрыли это преступление, читайте в новом материале еженедельной тру-крайм рубрики «Холода».
Врачи едва спасли семейную пару из Ярославля. Оказалось, их отравил серийный убийца, который годами подсыпал людям яд в кофе
Помогите «Холоду» рассказывать человеческие истории
Мы ставим в центр своей журналистики человека и рассказываем о людях, которые сталкиваются с несправедливостью, но не теряют духа и продолжают бороться за свои права и свободы. Чтобы и дальше освещать человеческие истории, нам нужна поддержка читателей — благодаря вашим пожертвованиям мы продолжаем работать, несмотря на давление государства.
- Зарубежная карта
- Карта РФ ↘︎
- Patreon ↘︎
- Перевод
- Крипта
-
Ежемесячно
-
Разово
-
5 €
- 10 €
- 20 €
-
30 €
-
5 €
- 10 €
- 20 €
- Другая
- Банк РФ
- Зарубежный банк
Номер карты:
5536 9138 6472 8742
Скопировано!
Получатель:
Taisiya Bekbulatova
Скопировано!
Получатель:
Projektas Šaltis
Скопировано!
Номер счёта:
LT613500010016198323
Скопировано!
SWIFT BIC:
EVIULT2VXXX
Скопировано!
Банк:
Lietuvos Bankas (Bank of Lithuania)
Скопировано!
Комментарий-назанчение платежа:
Parama įstatymų numatytais tikslais (be konkretaus tikslo)
Скопировано!
Просим вас указывать комментарий, чтобы мы могли точно определять поступление средств. Фраза переводится так: «Поддержка в уставных целях (без конкретной цели)».
Сумма: €
Пожертвовать
Совершая пожертвование, вы принимаете политику конфиденциальности
23 февраля 2007 года Евгений и Наталья Голубевы вместе с их годовалым сыном Сашей вернулись в свою комнату — они жили в коммунальной квартире и в тот вечер отмечали праздник с соседями. Евгений играл с Сашей, сидя на полу — ребенок уже умел ходить и даже бегать. Наталья в это время готовила ванну для сына. Это был один из последних спокойных семейных вечеров, которые позже вспоминали Голубевы.
3 марта их сыну внезапно стало плохо. «Отказали ноги, он стал падать, стал задыхаться, стал хрипеть», — позже вспоминал Голубев. Ребенку становилось все хуже, и родители позвонили в скорую. Однако приехавший на вызов врач не смог помочь. Со словами «я не понимаю, что с ним» он посоветовал Голубевым ехать в больницу. К тому моменту Саша уже потерял сознание.
Мальчика положили в реанимацию. Родителей к нему не пускали, и всю ночь они просидели в коридоре. Под утро к Голубевым вышел врач и сказал: «Ребенок умер».
«Мы лежали и умирали»
Причиной смерти годовалого Саши назвали «сердечную недостаточность». На похоронах Наталья Голубева побледнела и начала задыхаться. Евгений это заметил и хотел помочь, однако и сам почувствовал, что едва стоит на ногах: «Стало трудно дышать. При глубоком вдохе [появлялась] сильная резь в груди», — вспоминал Голубев. Прямо с похорон его вместе с женой увезли в больницу.
Поначалу врачи лечили их от пневмонии, однако это не помогало. Евгений впал в кому. Наталья оставалась в сознании, но не могла встать с постели.
Позже у Голубевых появились симптомы, нетипичные для воспаления легких: у них выпадали волосы, ухудшалось зрение, отказывали ноги. «Мы лежали и, по большому счету, умирали. Никто не мог сказать, что с нами творится. Говорили, что у нас шок после смерти сына. Но это продолжалось дальше, и становилось все хуже», — позже вспоминал Евгений.
Тогда врачи заподозрили отравление тяжелыми металлами. Ярославские лаборатории не могли определить яд, и анализы Голубевых отправили в Санкт-Петербург. Экспертиза показала: супругов отравили таллием. «Мы просто ужаснулись от тех концентраций, которые были обнаружены в крови, — говорил Георгий Ливанов, главный научный сотрудник отдела клинической токсикологии НИИ скорой помощи Санкт-Петербурга. — Были высокие концентрации, сотни миллиграммов. Это очень много».
Когда об этом узнали врачи из Ярославля, у них, по словам Голубева, «волосы встали дыбом». «Сказали, что у меня доза больше чем в 10 раз превышает смертельную. Непонятно, как я живой до сих пор еще, — вспоминал Евгений. — Сливали кровь, откачивали плазму, заливали физраствор. Когда врач первый раз плазму сливал, я видел, как его передернуло самого, трясти начало… Он показал плазму — она была черная». Врачи также давали Голубевым препараты, чтобы восстановить нервы и сердце. Наталья получила меньшую дозу таллия, поэтому поправилась быстрее. Евгений пролежал в больнице два месяца, его выписали с инвалидностью.
«Что-то с сердцем»
Хотя официально Саша умер от сердечной недостаточности, следственный комитет начал проверку. «За сутки фактически [ребенок] скончался. Естественно, в рамки нормального это не вписывалось, и мы заинтересовались», — вспоминал Сергей Фрост, в тот момент занимавший пост заместителя прокурора Дзержинского района Ярославля.
Вскоре выяснилось, что ярославский следователь Валерий Щербаков годом ранее попадал в больницу с похожими симптомами. «Я его очень хорошо знал. И в памяти было свежо, что он скоропостижно умер. Он был крепкий мужик. Харизматичный, брутальный, — рассказывал журналистам следователь Дмитрий Андрианов. — И вот, как сейчас помню, после каких-то выходных мы вышли на работу и узнали, что Валера — всё. С сердцем что-то случилось. Мы эти факты сопоставили».
Щербаков мучился от загадочной болезни несколько месяцев. «Сколько он к врачу ни ходил — исследовали все: и делали флюорографию, и кардиограмму снимали. Диагноз поставить не могли, — вспоминала жена Щербакова Галина. — В последние дни он спать лежа не мог. Последние три дня засыпал, сидя в кресле». В ночь на 10 сентября 2006 года Щербаков начал задыхаться и вскоре умер. Официально — тоже от «сердечной недостаточности». Его жена осталась с маленьким сыном.
Бывшего мэра и его жену убила внучка Она могла растворить их тела в бочках или вывозить по частям. Все ради денег Криминал5 минут чтения
После отравления Голубевых в Санкт-Петербург отправили и биоматериал Щербакова. Судебно-медицинская экспертиза подтвердила: причиной смерти тоже стал таллий. В прокуратуре возбудили уголовное дело. «Я почти 25 лет работаю в прокуратуре и в первый раз [вижу] такое убийство, когда человек применяет такой необычный способ», — говорил Сергей Седов, прокурор Ярославля.
Следователи поняли, что отравления связаны между собой. Они выяснили, что Щербаков не знал Голубевых, — и тогда стали искать их общих знакомых. Следователи составили списки тех, с кем пострадавшие общались за последние полгода. Фамилии разделили на столбики: «Домочадцы и соседи», «Сослуживцы», «Лица, проходившие по уголовным делам» — и даже «Случайные встречи». Несколько дней следователи сверяли списки и нашли лишь одно совпадение. Подозреваемым стал 37-летний Вячеслав Соловьев
Выяснилось, что год назад Щербаков расследовал преступление Соловьева. «Это было обычное дело. Он в пьяной драке ударил ножом своего товарища. Его тогда приговорили к условной мере наказания», — рассказывал Сергей Седов, прокурор Ярославля.
Следователи обошли все компании Ярославля, где продавали химические вещества. Всего в городе их было пять — и продавец одной из них опознал Соловьева по фото.
Позже следователи обнаружили еще одну странность. Вокруг Соловьева годами умирали люди. «Собрали все материалы по смертям людей вокруг этого человека. И оказалось, что смертей было пять, — говорил Седов. — Тогда появилась мысль, что все эти смерти не случайны». Причем люди заболевали внезапно и со схожими симптомами — у них выпадали волосы и появлялись проблемы с сердцем. Когда правоохранители об этом узнали, установили за Соловьевым постоянную слежку.
Бутылочка в земле
За Соловьевым наблюдали несколько дней, однако это не дало результатов. Он вел обычную жизнь — на машине ездил на работу, а вечера проводил дома или в гараже. Тогда оперативники решили обыскать рабочее место Соловьева, пока того не было в офисе. В его сейфе они нашли диск с фильмом «Настольная книга молодого отравителя» о серийном убийце Грэме Янге, который с детства интересовался ядами. Там же хранились и распечатанные кадры — Соловьев выбрал момент, где у героини от отравления выпадают волосы.
За Соловьевым продолжили следить. Оперативники разделились на две группы: одни ездили за ним по городу, а другие наблюдали на месте работы. Наконец оперативники заметили странности в его поведении: Соловьев несколько раз шел в сторону заброшенных складов, которые находились на территории предприятия — и всякий раз поворачивал обратно, потому что его окликали коллеги. Ему удалось зайти за склады лишь во второй половине дня — он сел на корточки и начал копаться в земле.
Санкции Запада ударили по независимой журналистике России Эти ограничения подрывают возможности медиа зарабатывать и ставят их в уязвимое положение Общество6 минут чтения
Как только он скрылся, оперативники осмотрели территорию у складов. В земле они обнаружили бутылочку с белым кристаллическим порошком и отправили ее содержимое на экспертизу. На следующее утро пришли результаты: пузырек наполнен сульфатом таллия.
В тот же день Соловьева задержали: как только он достал из тайника бутылочку и положил в нагрудный карман, двое оперативников выбежали из засады и защелкнули на нем наручники. Соловьева допрашивали семь часов — он рассказал о своей жизни и признался в других убийствах.
«Я люблю вас сильно-сильно»
Вячеслав Соловьев родился 12 марта 1970 года в Ярославле. О его семье, детстве и юности практически ничего неизвестно. Склонности к насилию за ним никто не замечал до тех пор, пока в 18 лет во время службы в армии на Кавказе он не получил черепно-мозговую травму. После этого у него якобы появились неконтролируемые вспышки агрессии. Позже в разговорах с милицией его отец рассуждал, что «взгляд на вещи» сына мог поменяться именно в армии. За время службы Соловьеву диагностировали сахарный диабет. Он получил вторую группу инвалидности и ушел со службы.
Вернувшись в Ярославль, Соловьев практически сразу женился на однокласснице Ольге, которая дождалась его из армии. Родители подарили им на свадьбу квартиру, вскоре Ольга забеременела. «Я люблю вас сильно-сильно. У меня нет никого, кроме вас. Я понимаю, что доказать свою любовь — слов недостаточно, нужны дела», — писал Соловьев жене, когда она лежала в роддоме. В 1989 году у них родилась дочь Настя.
«О лучших соседях мы и не мечтали. Настолько были хорошие люди», — говорила Лидия Борисова, соседка Соловьевых. «Это была идеальная семья. У них было все на уровне: евроремонт, машина, дача, — говорила другая соседка Тамара Смурова. — Ольга не работала. Он считал, что она должна сидеть дома». Жена выращивала цветы, возила дочь в художественную школу и ухаживала за Соловьевым, которому из-за диабета требовалось особое питание.
Однако в начале 2000-х годов их отношения стали портиться: по одной из версий Соловьев подсел на азартные игры и влез в долги. Финансовое положение семьи Ольге не нравилось, и они часто ссорились. Позже Соловьев говорил, что жена ему просто «надоела».
«Молодой отравитель»
Жизнь Соловьева навсегда изменилась после того, как ему попалась статья в газете о том, как 47-летний Александр Кривобоков из Новосибирска отравил жену таллием: врачи не смогли поставить верный диагноз, и она умерла. «[В статье] рассказывалось о различных ядах. Меня это в принципе заинтересовало», — говорил Соловьев на допросе.
Вскоре он посмотрел фильм «Настольная книга молодого отравителя» о Грэме Янге. Следом прочитал книгу Агаты Кристи «Вилла “Белый конь”», герои которой умирали от отравления таллием.
Впечатлившись, в 2002 году Соловьев пробовал синтезировать яд — рецепты искал в книгах и интернете. После нескольких неудач он забросил попытки и просто купил в магазине для садоводов 400 граммов сульфата таллия и другие вещества — на все потратил 2,5 тысячи рублей.
Соловьев тестировал яд на себе — хотел узнать, как он будет действовать на организм. «Почувствовал, действительно, очень учащенное сердцебиение. Действительно потемнело в глазах, даже каким-то образом заложило уши, и было тяжело дышать, — говорил Соловьев. — Но доза была небольшая, и я тут же принял антидот, противоядие». Через несколько месяцев он подсыпал сульфат таллия в миску с кошачьим кормом. Кошка умерла, что сильно расстроило Ольгу.
19 ноября 2003 года Вячеслав подсыпал отраву в жареную рыбу, которую затем съела Ольга. Женщине сразу стало плохо. Соловьев испугался и позвонил в скорую — Ольгу госпитализировали, и она выжила. Однако Соловьев продолжил добавлять малые порции сульфата таллия в кофе жены.
Тайна семьи Томасов Шесть странных смертей за 14 лет вынудили брата и сестру провести собственное расследование
Криминал6 минут чтения
В течение нескольких месяцев Ольга теряла в весе. «Муж купил абонемент в бассейн, худею по науке — плаваю, еще и на иглоукалывание хожу», — отвечала она соседям, которые замечали неладное. Еще Ольга жаловалась, что аппетит совсем пропал. Со временем она чувствовала себя все хуже и несколько раз обращалась к врачам, однако те так и не смогли поставить правильный диагноз.
9 декабря 2003 года Соловьев в очередной раз подсыпал сульфат таллия в кружку жены. Она не успела допить кофе, как начала задыхаться. 32-летняя Ольга впала в кому и к вечеру умерла в больнице. Патологоанатомы выяснили, что у нее отказали почки и печень, однако причина осталась неизвестной. Соседи думали, что Ольга умерла естественной смертью, и сочувствовали Соловьеву, который остался один с 14-летней дочерью Настей, — тот демонстративно скорбел, ходил на могилу к жене, часто плакал.
Ходила в школу, несмотря на боль
Новое убийство Соловьев задумал еще до того, как похоронили Ольгу. Сосед Михаил Сурин часто напивался и засыпал поперек коридора, мешая Вячеславу пройти к квартире. Когда из их общего тамбура пропал автомобильный аккумулятор, Соловьев подумал, что виноват Сурин, — и окончательно решился на убийство.
Он пригласил Сурина в гости, перед этим купив бутылку водки и банку красной икры, которую смешал с ядом. Однако Сурин ушел в запой и к соседу не пришел — отравленная икра осталась в холодильнике.
Пока Соловьев был на работе, его дочь Настя сделала бутерброд с икрой — и в тот же день оказалась в больнице. «У нее отнимались ноги. Она ночью могла проснуться от того, что у нее жуткие боли в ногах. Волосы начали очень сильно выпадать», — говорила Виктория Баранова, подруга Насти. Девочка плохо спала и от боли почти не двигалась, ее тошнило, а голова кружилась. Врачи так и не смогли найти причину болезни и в марте 2004 года отпустили Настю лечиться домой. Несмотря на боль, она продолжила ходить в школу.
Когда потеплело, Настя некоторое время жила на даче у бабушки и дедушки, родителей Соловьева. Девочке стало лучше, однако ремиссия длилась недолго. Последние недели Настя провела дома — лежала на кровати, отвернувшись к стене. Соловьев видел мучения дочери, но так и не дал ей противоядие.
Не рассказал он и врачам о настоящей причине болезни. «Ему был интересен даже не результат, а процесс, поэтому он так долго наблюдал за своей дочерью, — рассуждал Сергей Седов, прокурор Ярославля. — Да он в принципе об этом прямо и говорил: “Я стал уже профессиональным химиком, и мне стало интересно, как будут развиваться события после того, как человек примет”». Сам же Соловьев объяснял бездействие иначе: «Это была моя ошибка, моя слабость, трусость. Я боялся, что меня обвинят в убийстве, — позже признавался он. — Я только удивлялся, что, оказывается, так просто можно убить человека».
Я худею на аналоге «Оземпика» 25 лет я безуспешно боролась с лишним весом. Теперь я сбросила 22 килограмма, и у меня появилась надежда Общество6 минут чтения
25 августа 2004 года соседи увидели, как к дому подъехала машина скорой помощи. Соловьев вынес Настю, завернутую в покрывало — она уже была мертва. Соловьев сказал соседям, что дочь якобы «наглоталась таблеток», потому что не справилась с утратой матери.
Врачи назвали причиной смерти «острую сердечную недостаточность». По словам Валерия Соловьева, отца Вячеслава, сын повел себя странно: акт вскрытия Насти он сразу пролистал до результатов химического исследования, после чего «с облегчением» прочитал вслух — «отравляющих веществ не обнаружено».
Настю похоронили рядом с матерью, как того хотел Соловьев. Вскоре он закрыл бизнес и продал квартиру — объяснил соседям, что больше «не может находиться в этом доме».
Отец Соловьева, работавший на нефтеперерабатывающем заводе, по своим связям устроил сына в строительную фирму — инженером по снабжению. У начальника «не было претензий» к новому сотруднику. По его словам, Соловьев и «человек был неплохой» — «добродушный, отзывчивый».
«Хотел, чтобы ей стало плохо»
В конце 2004 года Соловьев начал встречаться с Ириной Астаховой, которая работала продавщицей на рынке. Он купил квартиру в строящемся доме, а сам переехал к Астаховой, однако ему быстро надоели отношения. Он начал убеждать Ирину, что той следует уйти — якобы на нем лежит порча, от которой его близкие умирают.
Отец Соловьева, по его словам, пытался спасти Астахову — говорил, что подозревает сына в смертях Ольги и Насти. Однако Астахова возражала ему. «Слава ездит к колдунам и экстрасенсам. Вокруг него сложилось “зеркальное биополе”, которое негативно влияет на него и окружающих», — говорила она.
В апреле 2005 года Соловьев подсыпал яд в кофе Астаховой. Тогда она выжила, однако ее здоровье начало ухудшаться: она облысела, бессвязно говорила и не могла передвигаться. Астахова продолжила жить с Соловьевым, и он отравил ее снова — на этот раз яд добавил в чай. «Я ее не хотел убивать, я ее хотел просто напугать. То есть чтобы ей стало плохо — и все, — говорил Соловьев. — Она после первого раза не поддалась на мои провокации с ее состоянием здоровья. А второй раз я решил применить побольше. И оказалось, что это ее привело к смертному одру». На допросе Соловьев утверждал, что подсыпал в кофе всего «несколько кристалликов».
3 мая Астахова умерла в больнице. У нее обнаружили поражения почек и печени. Соловьев сказал врачу, что недавно Ирину укусил энцефалитный клещ. Ему поверили — и только его отец продолжал стоять на своем.
«Третья смерть родных за два года с неустановленным диагнозом, естественно, не могла не возбудить моих подозрений, и я, ничего не говоря сыну, обратился к главврачу больницы с просьбой провести повторную патологоанатомическую экспертизу, — рассказывал Валерий. — После безуспешных попыток я уже совместно с отцом погибшей обратился в городское управление здравоохранения, но тоже напрасно». Валерий пошел и в прокуратуру, однако его слова вновь не восприняли всерьез. Его попытки лишь разозлили сына: он начал угрожать отцу — сказал, что тот «подошел к самому краю пропасти».
У Астаховой осталась 18-летняя дочь. Ей Вячеслав Соловьев помогал с работой на рынке. В годовщину смерти Ирины Вячеслав устроил поминки, а также регулярно ходил на могилу первой жены.
«Примерный семьянин»
Осенью 2005 года у Соловьева начались отношения с Оксаной Гурьевой. Она работала тренером по акробатике и воспитывала двух маленьких дочерей. В том, что его сын представляет угрозу, Валерий Соловьев пытался убедить и Гурьеву.
Но она, как и Ирина Астахова, ему не поверила. Вячеслав Соловьев казался воспитанным и заботливым. «Оксана уезжала на соревнования в другие города. Так Соловьев ее нередко на своей машине сопровождал в поездках, — говорил его коллега. — Все время пекся о семье, о девочках. Мы все считали Вячеслава примерным семьянином. Думали, ну наконец-то мужик нашел свое счастье».
Отношения выглядели нормальными, однако Соловьев так и не оставил свое «хобби» — теперь он ради развлечения травил коллег. Соловьев растворил сульфат таллия в графине воды, который стоял в рабочем кабинете, после чего начал предлагать окружающим попить водички.
Он с интересом наблюдал за тем, как коллеги жалуются на тошноту, диарею, боль в суставах и выпадение волос. «Он любил подсыпать яд водителю перед выездом. Тот только садился в машину и трогался, как сразу же начинался понос. Водитель выбегал из машины и несся в кусты», — позже говорил журналистам следователь.
Среди коллег Соловьева больше всех пострадал Сергей Лобанов — он работал с ним в одном кабинете. У Лобанова отказывали ноги, он дважды ложился в больницу. Когда Лобанов возвращался на работу, Соловьев больше всех интересовался его здоровьем.
Еще Соловьев распылял газовый баллончик в туалете. Среди сотрудников были астматики, и им даже вызывали скорую. Коллеги думали, что на территории предприятия слишком много тяжелых металлов — однако приглашенные специалисты опровергли эту версию.
Еще во время отношений с Гурьевой Соловьев ввязался в пьяную драку, из-за которой оказался на допросе у Щербакова. Он затаил обиду на следователя: его жалобы на сахарный диабет проигнорировали, к тому же изъяли вещи со следами крови.
Google-карты помогли полиции раскрыть убийство Криминал2 минуты чтения
Когда Соловьева приговорили к условному сроку, он пришел в отдел, чтобы забрать одежду. «Пока Валерий [Щербаков] ходил за ними [вещами], Вячеслав уже набитой рукой подсыпал яд. Соловьев запомнил, что у следователя всегда на столе стояла кружка», — говорил Андрианов.
Щербаков допил кофе из кружки, после чего помыл ее и налил кофе своей напарнице Светлане Коваль. Через некоторое время та почувствовала онемение в ногах и аритмию, но в результате доза яда оказалась не смертельной. Щербаков же, которому досталась большая часть яда, умер через несколько месяцев.
Со временем Соловьева начала раздражать Гурьева. Он планировал ее отравить, и такая возможность представилась ему в середине июня 2006 года.
Они вместе поехали в деревню — погостить у ее бабушки. Соловьев подмешал сульфат таллия в графин с морсом, который стоял на веранде. Оксана налила себе немного, а вот бабушка очень хотела пить. Почти сразу обеим женщинам стало плохо: их тошнило, руки онемели, волосы сыпались. Через два дня бабушка скончалась. Гурьева выжила — она думала, что заболела гриппом с осложнениями, поэтому после выписки из больницы вернулась к Соловьеву.
Пара занимала одну комнату в квартире матери Гурьевой. В соседнюю комнату заселились Голубевы — Наталья Голубева приходилась Оксане Гурьевой сестрой. Семья с ребенком вскоре планировала съехать на свою квартиру, а пока там шел ремонт.
23 февраля 2007 года Евгений Голубев и Вячеслав Соловьев отмечали праздник и пили на кухне водку. После полуночи в комнату зашла Наталья Голубева — ей не нравилось, что мужчины шумят и будят ребенка. Голубева на эмоциях вылила водку в раковину, на что Соловьев, как признавался позже, затаил обиду и решил отомстить. Он добавил сульфат таллия в банку, в которой Голубевы отстаивали воду, — так отравил родителей и убил ребенка.
«Мы же не в средневековье живем»
На допросе Соловьев вспомнил преступления до малейших деталей. По наблюдению следователя, с особенным увлечением он говорил о приготовлении ядов: «У него был больной интерес сделать сложную вещь, о которой никто не догадается», — отметил Андрианов.
Соловьев утверждал, что раз в год навещает могилы убитых им женщин. Желание их отравить он объяснил неумением заканчивать отношения: «Не секрет, что женщины… они завистливые. Усталость накапливалась в отношениях. Я не знал, как расстаться», — объяснял Соловьев.
Судмедэкспертиза выявила у Соловьева «органическое расстройство личности», которое «не повлияло на его способность к осознанному волевому поведению». Весной 2008 года начался судебный процесс, однако приостановился уже после первого заседания — Соловьев попытался совершить суицид, перерезав себе вены. Он прошел лечение и еще одну психолого-психиатрическую экспертизу, после чего судебный процесс возобновили.
На заседания приходили родители Соловьева. Отец требовал пожизненного заключения в колонии строгого режима — он чувствовал вину за смерть людей. Мать же до последнего не верила в причастность сына к убийствам: «Слава с женой жил очень хорошо. Даже стихи писал в ее честь. Я не понимаю, почему он убил Олю. Сейчас сопоставляю все факты и прихожу к выводу, что мою внучку Настю он мог бы спасти», — со слезами говорила она во время заседания.
Пришла в суд и Оксана Гурьева. Спустя два года женщина продолжала страдать от последствий отравления: у нее отнимались ноги, болел живот, мучила постоянная слабость.
В 25 лет учительница из США узнала, что ее любимый отец — серийный убийца Теперь она расследует его преступления и помогает жертвам Криминал5 минут чтения
28 июня Соловьева признали виновным в шести убийствах и двух покушениях на убийство. Последнее слово он читал из заранее подготовленной тетради. «Я не прошу прощения у потерпевших, потому что знаю, что не простят. Люди из-за меня потеряли родных и близких и поэтому, наверное, для них [это] будет звучать неестественно», — начал Соловьев.
Затем он перечислил смягчающие обстоятельства, которые, по его мнению, необходимо учесть, — явку с повинной, инвалидность второй группы по сахарному диабету, положительные характеристики и сотрудничество со следствием.
Соловьеву категорически не нравилась перспектива всю жизнь провести в тюрьме. «Мы же не в средневековье живем, когда всем правит инквизиция! Вы представляете, что такое особый режим пожизненного заключения? Это никакой работы, сидишь в камере вдвоем-втроем, а то и один, — говорил Соловьев. — Я считаю, что моя жизнь закончилась. К тому же в тюремных условиях с моими хроническими заболеваниями долго не протянешь. Прошу назначить мне наказание, не связанное с пожизненным сроком».
На вопрос прокурора, зачем он убивал невиновных людей, Соловьев ответил: «Я не убийца, я исследователь».
Его приговорили к пожизненному заключению. «Он циничный. Нет никакого сожаления, горечи в глазах от того, что он сделал больно, — говорила Галина Щербакова, вдова следователя. — Отравил единожды и еще раз так сделает. Поэтому ему нужно закончить жизнь в местах лишения свободы». Однако до колонии строго режима Соловьев так и не доехал.
В ночь на 2 декабря 2008 года Соловьев почувствовал себя плохо. Утром его тело нашли надзиратели.
Причиной смерти Соловьева назвали флегмону — острое гнойное воспаление мягких тканей. Он испытывал яды на себе — по версии сотрудников СИЗО, это могло повлиять на развитие заболевания.
Чтобы не пропускать главные материалы «Холода», подпишитесь на наши социальные сети!
«Холоду» нужна ваша помощь, чтобы работать дальше
Мы продолжаем работать, сопротивляясь запретам и репрессиям, чтобы сохранить независимую журналистику для России будущего. Как мы это делаем? Благодаря поддержке тысяч неравнодушных людей.
О чем мы мечтаем?
О простом и одновременно сложном — возможности работать дальше. Жизнь много раз поменяется до неузнаваемости, но мы, редакция «Холода», хотим оставаться рядом с вами, нашими читателями.
Поддержите «Холод» сегодня, чтобы мы продолжили делать то, что у нас получается лучше всего — быть независимым медиа. Спасибо!
Автор:Дарья Волошина