Политика твиттерного дилетантизма: команда Трампа терпит сокрушительное поражение на переговорах с Кремлем, выдавая его за успех

После победы на выборах в окружении Трампа сложились два взгляда на стратегию переговоров с Путиным. Однако Кит Келлог, выступавший за более длительный процесс и поиск инструментов давления на Россию, в последнюю неделю оказался полностью отодвинут от контактов с Кремлем. Верх взяли сторонники стремительного переговорного блица без участия Европы и Украины. В то время как последние, настаивающие на эффективных мерах сдерживания Москвы, стали основными мишенями политических атак команды Трампа.

Стратегия жестких переговоров, приверженцем которой считается Трамп, предполагает выдвижение существенной угрозы и сделанное на ее фоне заманчивое предложение. Однако фактически в Эр-Рияде переговорщики Трампа перешли ко второй стадии, не преуспев в первой. В результате им пришлось выложить на стол набор уступок практически по всем пунктам ультиматума Путина, не получив ни одного публичного обещания взамен.

За считающимся сильным переговорщиком Трампом в действительности тянется длинный шлейф неудач, самые яркие из которых — сделка с талибами, закончившаяся крахом США в Афганистане, и завершившиеся полной неудачей переговоры с Ким Чен Ыном по ядерной программе. Новый блиц Трампа похож и на корейский, и на афганский сценарий одновременно.

Не получив ничего от Москвы, администрация Трампа уже успела рассориться с Европой и атаковать президента Зеленского. Более того, фактически пересмотрена остававшаяся неизменной в течение 80 лет стратегия США, опиравшаяся на принципы двухпартийного консенсуса во внешней политике и неделимости евроатлантической безопасности. Представители новой команды, напротив, ставят партийные и идейные соображения на первый план, атакуя вместо геополитических соперников, внутриполитических противников в Америке и Европе.

Даже если целью Трампа является перенесение фокуса политического сдерживания на Китай, утраченное доверие к США в Европе скажется на возможностях установления союзнических отношений в Азии. А надежды команды Трампа на то, чтобы вбить клин между Россией и Китаем, выглядят дилетантскими и несбыточными в контексте реальной торговой зависимости России от Китая. Чтобы эти надежды стали хоть сколько-нибудь реальными, нужно вновь перенаправить около 30% российской торговли в сторону Европы.

В итоге Трамп и его команда оперируют фиктивными угрозами, проектами и цифрами, которые приносили и приносят им популярность в социальных сетях, но не производят никакого впечатления на Москву и Пекин. Даже если обеспечение независимости Украины и защита Европы не являются целями команды Трампа, ничто пока не указывает на то, что этой команде удастся достичь своих целей, но то, что это по итогам ее действий, это удалось Путину, станет как раз зафиксированным и усвоенным миром фактом.

Келлог или блиц?

После того как Дональд Трамп вступил наконец в должность президента, его команда обнаружила, что предвыборное обещание остановить конфликт в Украине за один день не может быть выполнено. Наоборот, для заключения «сильной» сделки с Путиным необходимо было продемонстрировать способность новой администрации увеличить давление на Кремль и использовать его слабые места, которые стали еще более заметны после введения уходящей администрацией Байдена последней порции санкций.

Представителем этой точки зрения в новой администрации стал Кит Келлог, назначенный спецпосланником по Украине и России и заявивший, что для завершения конфликта понадобится больше времени — около полугода — и дополнительное давление на Москву. Несколько попыток команды Трампа угрожать Кремлю отправкой американских солдат и огромного количества ракет в Украину, заключением с ней сделки по полезным ископаемым или ограничениями экспорта российской нефти не возымели никакого действия, потому что были в практическом плане трудновыполнимы или невыполнимы вовсе. Любая реалистичная угроза в адрес Москвы требовала ресурсов и времени (Re: Russia: Время транзакционизма).

Характерно, что в последние недели Келлог оказался полностью отодвинут от контактов команды Трампа с Кремлем. Он не участвовал в блиц-визитах эмиссара Трампа в Москву и в переговорах в Эр-Рияде и даже оказался на заднем плане в контактах Вашингтона с европейскими лидерами. Изменилась и общая стратегия администрации Трампа: в последнюю неделю ее атаки оказались направлены вовсе не на Кремль, а на президента Зеленского и европейских союзников Украины. То есть на тех, кто настаивал на гарантиях безопасности и эффективных мерах сдерживания России как обязательной части сделки. Вице-президент Вэнс в оскорбительной форме дал понять на форуме в Мюнхене, что США не намерены учитывать позицию и интересы Европы в переговорах с Кремлем и не рассматривают ее как стратегического партнера. А президенту Зеленскому, заявившему, что Украина не согласится на сделку, заключенную без ее участия, Трамп ответил обвинениями в том, что он сам виноват в нападении Путина на Украину.

По итогам переговоров в Эр-Рияде представители Трампа мало что могли сказать об их логике и результатах, но настойчиво повторяли, что президент Трамп намерен действовать быстро. Об этом, в частности, сказал Reuters Майк Уолтц. Госсекретарь Марко Рубио в интервью тому же агентству попробовал несколько скорректировать его, заметив, что встреча стала первым шагом на долгом и сложном пути, конечной целью которого является справедливое и прочное завершение войны. Однако есть основания полагать, что, как и в случае с Келлогом, идеологи блица окажутся ближе к Трампу, чем сторонники длинных и более взвешенных стратегий.

Вторая фаза вместо первой

Жесткие переговорные стратегии, поклонником которых считается президент Трамп, предполагают две фазы — «значимую угрозу» и «выгодное предложение», сделанное на ее фоне. В данном случае первая часть оказалась блефом и именно так и была воспринята в Москве. Однако президент Трамп не отступил от стратегии блица. Фактически администрация Трампа перешла ко второй фазе «жесткой переговорной стратегии» (выгодное предложение), не добившись никаких успехов в первой фазе (значимая угроза).

Веер уступок, выложенных командой Трампа перед Путиным, впечатляет и удлиняется с каждым днем. Еще до начала переговоров президент Трамп фактически оправдал путинское вторжение в Украину, заявил о необходимости для Украины отказаться от претензий на возвращение захваченных Россией территорий и категорически отверг возможность вступления Украины в НАТО. Де-факто он согласился с концепцией Путина, согласно которой судьбу Украины должны решать «великие державы» без участия как самой Украины, так и «несамостоятельной» Европы. (И, видимо, с формальным требованием Москвы, чтобы в переговорах не участвовали ни европейцы, ни украинцы, ни спецпосланник Келлог.) И наконец, по всей видимости, принял требование Путина провести до подписания соглашения выборы в Украине, целью которых станет замена Зеленского на посту президента.

Фактически в Эр-Рияде произошли полная дипломатическая реабилитация Кремля и признание несущественными претензий к нему Европы и прежней американской администрации. А Москве было обещано не только снятие санкций, но даже американские инвестиции в нефтяную отрасль и разработку арктических месторождений.

Команда Трампа пункт за пунктом выполняет «ультиматум» Путина, и список возможных уступок и «пряников» практически исчерпан. Однако со стороны Москвы не последовало ни одного публичного заявления о каких бы то ни было встречных шагах. Кроме того, уже во время переговоров в столице Саудовской Аравии Кремль дал понять, что категорически не потерпит никаких иностранных войск в Украине. При этом окончательная договоренность о встрече Трампа и Путина достигнута не была, а Владимир Путин дал понять, что для этой встречи потребуется дополнительная подготовка и говорить о ее сроках еще рано, возможно — полгода. В то же время союз западных разведок выступил с предупреждением, что, по их данным, Кремль не изменил первоначальных стратегических целей, предполагающих полное подчинение Украины, и рассматривает переговорный процесс как выгодную паузу, позволяющую еще более укрепить свои позиции.

Парад дилетантов

За Трампом закрепилась слава сильного переговорщика. И, похоже, более всего в этом уверен сам Трамп. В его активе действительно есть одна успешная сделка — соглашение между Израилем и рядом арабских государств (так называемые Авраамовы соглашения), которое, впрочем, до сих пор остается не доведенным до конца и нереализованным. В то же время список переговорных неудач Трампа значительно длиннее, пишет в материале Carnegie Politika востоковед Михаил Коростиков. Наиболее яркими из них были, во-первых, переговоры с талибами за спиной американских военных и проамериканского правительства Афганистана, которые привели к бегству сил США из страны в начале президентства Байдена. И, во-вторых, переговоры с Ким Чен Ыном по поводу северокорейской ядерной программы.

Стратегия Трампа в отношениях с Северной Кореей и ее провал более всего напоминают траекторию сегодняшнего блица с Москвой, отмечает Коростиков. Тогда Трамп сначала обрушил на Пхеньян словесные угрозы, а затем поверил в туманные обещания северокорейского руководства пойти на уступки, попытавшись соблазнить Ким Чен Ына знаками внимания и двусторонними саммитами. Получив политические дивиденды от встреч с Трампом и каскада любезностей, корейский диктатор продолжил ядерные испытания и расширение своей ядерной программы. Трамп готов смело браться за кажущиеся неразрешимыми конфликты, но у его энтузиазма есть обратная сторона — нежелание глубоко погружаться в детали и быстрая утрата интереса к проблеме, если решить ее с наскока не удается, пишет Коростиков. И его кремлевский блиц опасно напоминает и корейский, и афганский сценарий одновременно.

Бретт Бруен, бывший советник по внешней политике в администрации Обамы, в разговоре с Reuters охарактеризовал переговоры в Эр-Рияде как «час дилетантства» для аппарата национальной безопасности США. На встрече Москву представляли глава российского МИДа Лавров и помощник Путина по внешней политике Юрий Ушаков — два ветерана, которые в общей сложности находятся на своих нынешних должностях 34 года, в то время как с другой стороны стола сидели госсекретарь Марко Рубио, советник по национальной безопасности Майк Уолтц и спецпредставитель Стив Уиткофф, находящиеся на своих должностях меньше месяца. У американской команды практически нет опыта ведения международных переговоров на высоком уровне, нет региональной экспертизы по Украине и России, просто нет соответствующих знаний, вторит Бруену Тимоти Снайдер, профессор Йельского университета и эксперт по России и Украине, на своей странице в X.

Россия одержала полную победу в первом раунде, Кремль добился нормализации двусторонних дипломатических отношений, исключающих Украину и НАТО, и ничем не пожертвовал ради этого, сказал Reuters демократ Джейк Окинклосс, являющийся сопредседателем украинской фракции палаты представителей.

Внутренняя политика вместо внешней

Москва публично выразила удовлетворение результатами переговоров в Саудовской Аравии. Сначала это сделали их участники — Лавров и Ушаков, — а затем и лично Путин. Впрочем, близкие к Кремлю аналитики выражают сдержанность по итогам первого раунда, что, очевидно, отражает надежды Москвы на продолжение каскада уступок (Трампу, который уже выложил все карты и рассорился с союзниками, результат переговоров нужен гораздо больше, чем Кремлю). В то же время идеолог евразийского антизападного фундаментализма Александр Дугин в интервью пропагандистскому «Радио Спутник» заявил: «Радикальная новизна идеологической позиции современных Соединенных Штатов открывает для нашего диалога огромные возможности… Эта идеология удивительно совпадает с нашей, поэтому создались для встречи Путина и Трампа совершенно новые мировоззренческие условия».

Это впечатление он вынес от речи вице-президента Вэнса в Мюнхене, которая фактически стала декларацией команды Трампа о пересмотре фундаментальных основ американской внешней политики. В течение предыдущих 80 лет в основе этой политики лежали опора на евроатлантическое союзничество и двухпартийный консенсус в сфере принципиальных внешнеполитических целей, в частности — в вопросе о неделимой евроатлантической безопасности.

Речь Вэнса и действия американской администрации переворачивают эту доктрину. Команда Трампа дала понять, что, во-первых, снимает с себя ответственность за безопасность своих союзников и, во-вторых, что не хочет иметь дело с нынешним руководством ЕС, но приветствовала бы приход к власти в Европе идеологически близких ей ультраправых сил. На это недвусмысленно указал демарш Вэнса, отказавшегося встречаться на полях мюнхенского форума с канцлером Германии Шольцем и встретившегося с лидером праворадикальной AfD, намеренной на предстоящих выборах укрепить свои позиции. Иными словами, вице-президент США выступал не как представитель Соединенных Штатов, а как представитель определенной партийной группы, отдав предпочтение партийным интересам перед национальными, то есть интересами всех американцев — как голосовавших за Трампа, так и не голосовавших.

Пересмотром фундаментальных принципов выглядят и комментарии Трампа, возлагающего на своих идейных оппонентов ответственность за войну и уважительно защищающего «право агрессора» в лице президента Путина, говорится в материале The New York Times. «Это позорный поворот вспять 80-летней американской внешней политики. Теперь мы легитимизируем агрессию, чтобы создать сферы влияния», — говорит Кори Шаке, бывший помощник радикального республиканца — президента Джорджа Буша-младшего. Он напоминает, что американское правительство в течение сорока пяти лет не признавало советскую оккупацию прибалтийских стран.

На следующих выборах американские избиратели вновь сделают свой выбор, и президентом может стать политик тех или иных убеждений. Однако уникальная политическая роль США в мире определялась, в частности, тем, что карта внешнеполитических приоритетов Америки не менялась каждые четыре года, а союзнические отношения десятилетиями укрепляли свою базу на почве долгосрочного доверия.

Китайский ракурс

Отказ новой американской администрации от союзнических отношений с Европой является частью стратегии по перенесению основного фокуса американской внешней политики на сдерживание Китая. Такую популярную точку зрения на стратегию Трампа развивает в сегодняшнем комментарии журнал The Economist. У США не хватит сил в данный момент продемонстрировать достаточную военную мощь на обоих направлениях, поэтому бремя конфликта в Европе следует возложить на самих европейцев. В этой позиции и в требовании к Европе резко нарастить свои военные траты и возможности, безусловно, есть рациональные основания. Вместе с тем военные эксперты и американские генералы, собравшиеся в те же дни на оборонном форуме в Гонолулу, разделились во мнениях, отмечает The Economist. Одни утверждают, что фактический военный баланс требует от США концентрации на тихоокеанском театре, другие говорят, что «сдерживание может быть только нераздельным» и если Америка потеряет доверие к себе как союзнику в Европе, то это отзовется на доверии к ней в Азии в равной степени. Администрация Байдена активно работала над укреплением азиатского блока союзников, но не давала повода полагать, что следующий президент может одним росчерком перечеркнуть все прежние обязательства. Образ действий Трампа и его команды разительно отличается к тому же от политики России и Китая, которые лишь укрепляют свой союз на фоне раздрая в евроатлантическом блоке.

Впрочем, подчеркнуто уважительное отношение к Путину, масштабные уступки и широкие обещания благожелательно настроенные к внешнеполитическим новациям Трампа комментаторы объясняют как раз его намерением разорвать союз Москвы и Пекина. В таком смысле они интерпретируют рассуждения госсекретаря Рубио о «выявлении экстраординарных возможностей» в отношениях России и США «по геополитическим вопросам, представляющим общий интерес» и «по уникальным, потенциально историческим, экономическим партнерствам».

Однако эти высказывания пропитаны тем же дилетантизмом, что и прочие элементы стратегии Трампа, если учитывать ту степень фактической зависимости от Китая, в которой находится сегодняшняя Россия. В 2024 году на Китай пришлись 31% всего российского экспорта (129,3 из 417,2 млрд долларов, по данным российского ЦБ и китайской таможни) и 39% российского импорта (115,5 из 294,5 млрд долларов), то есть 35% всего внешнеторгового товарооборота. Изменение этого положения вещей потребует огромных усилий и времени. При этом Соединенные Штаты практически не имеют рычагов влияния в этом процессе. Американо-российские экономические связи никогда не были существенными — в 2021 году на долю США пришлось немногим более 4% российского товарооборота. В то время как основным торговым партнером России до начала войны являлась Европа: на ЕС в 2021 году приходилось 36% российского товарооборота (по данным Евростата — 247,8 млрд евро). Именно эти объемы в основном и были переориентированы в направлении Китая (и Индии в части экспорта), в то время как товарооборот с Европой сократился до 67,5 млрд евро.

Каким образом можно убедить сегодня европейцев вновь перевести на себя эти торговые потоки, если в предыдущие три года в тесном сотрудничестве с прежней американской администрацией они предприняли огромные усилия, чтобы отказаться от них? И какова будет позиция нового президента США или даже самого Трампа в этом вопросе через три года?

В то же время, как и рассуждения о глобальной сделке по украинским недрам двумя неделями ранее, нынешние посулы уникальных экономических партнерств, под которыми подразумеваются, вероятно, разработки в Арктике, скорее подходят для твитов в сети Х или Truth Social, но вряд ли могут рассматриваться в качестве сколько-нибудь серьезного предложения. Собственно говоря, то же можно сказать о большинстве исходящих от новой администрации предложений и угроз — они рассчитаны на информационный эффект, который должны произвести на сторонников Трампа и его «брутальной» политической манеры в Америке и по всему миру, но практически не реализуемы на практике, что прекрасно понимают в Москве и в Пекине. В конце концов, мифы и фейковые цифры по масштабам поддержки Украины со стороны США или уровню поддержки Зеленского, которыми оперируют Трамп и его сотрудники, выдумывались в созданных Россией и Китаем подразделениях по информационным диверсиям, и им нетрудно будет иметь дело с администрацией, которая опирается на них в продвижении своих идей.

Даже если обеспечение независимости Украины и защита Европы от созданной Путиным угрозы не являются целями команды Трампа, ничто пока не указывает на то, что этой команде удастся достичь своих целей, но то, что это по итогам действий команды удалось Путину, станет как раз зафиксированным и усвоенным миром фактом.