Оригинал материала
Мой бывший выбил мне глаз
В феврале 2024 года в Сочи пиарщица и бренд-продюсер Ксения Душанова (настоящее имя героини Оксана Башкирова, Ксения Душанова — ее творческий псевдоним), познакомилась с мужчиной, который представился ей Николаем Алиевым, предпринимателем из Ханты-Мансийска и начинающим блогером. Николай дарил Ксении подарки, рассказывал, что хочет обвенчаться с ней. Однако вскоре он стал ограничивать ее общение с клиентами-мужчинами, контролировать ее соцсети и проверять переписки, а потом избил ее. Ксения пыталась уйти от него, но, когда она думала, что ей это удалось, Николай нашел и снова избил ее, настолько сильно, что выбил ей глаз. Сейчас Алиев находится под следствием по обвинению в покушении на убийство. Ксения же учится жить с новым лицом и пытается привлечь внимание к проблеме домашнего насилия с помощью своего проекта «Женский спецназ». Она рассказала «Холоду» свою историю.
Я еле выжила. Теперь учусь жить с новым лицом и помогаю жертвам домашнего насилия
Жить можно так, как хочешь
Я родилась в Мариуполе, в 2014 году переехала в Россию. Сначала жила в Белгороде, потом на семь лет перебралась в Москву, а затем переехала в тепло, в Краснодар. Все это время я занималась продюсированием, пиаром, маркетингом, бренд-стратегией и продвижением талантливых людей.
Я всегда замечала, что по-настоящему способные люди, как правило, не умеют себя грамотно продвигать, сидят тихонечко себе в углу, а псевдоэксперты с крепкими персональными брендами занимают их место и зарабатывают деньги. Эту несправедливость мне хотелось исправить: я учила классных людей не бояться заявить о себе миру и делала из них звезд в своей нише. По-настоящему горела своим делом и считала его скорее не работой, а призванием.
В одиночку я воспитывала двоих детей — старшему сейчас 22 года, младшему 12. Их отцы прекрасные люди, ничего не могу плохого о них сказать. Просто, как многим мужчинам, им было сложно меня вывезти. У меня очень активная жизненная позиция, я не люблю сидеть на месте, занимаюсь личностным ростом, вечно создаю различные проекты. Некоторым мужчинам в определенный момент жизни начинает хотеться спокойствия, а я в спокойствии тухну.
После разводов у меня случались упаднические периоды, были сложные времена, когда нам втроем с детьми приходилось выживать на 500 рублей в неделю в Москве. Но все это мы превозмогли. Думаю, во многом преодолевать трудности мне как раз помогали дети: мне нужно было их кормить, я не могла упасть и не подняться. Детей я никогда не воспринимала как сложность. Они мои учителя, тот фундамент, на котором я стою, и воспитывать я их считаю возможным только собственным примером. И я им показывала всегда, что жить можно так, как хочешь.
Я человек творческий, и мне важно быть мобильной и легкой на подъем. К своим 39 годам я устроила свою жизнь так, что она полностью соответствовала этой моей потребности: я работала онлайн, у меня был стабильный доход, старший сын жил самостоятельно, а младший учился в онлайн-школе и тоже не был привязан к конкретному месту. Поэтому в 2022 году я переехала в Сочи, поняв, что Краснодар меня больше не вдохновляет и мне пора двигаться дальше. Еще будучи на вокзале, я поняла, что Сочи — на сто процентов мое место. Так и решила остаться среди этой красоты: пальм, моря и гор.
«Я решу все»
Еще в Краснодаре я в свободное время любила играть в «Мафию» с друзьями. 29 февраля 2024 года я решила поучаствовать в игре в Сочи. Тогда в игре участвовали ребята из трех городов: Краснодара, Ростова и Сочи. Я заняла первое место, мне подарили какие-то подарки, толстовки, я жутко обрадовалась, потому что не ожидала таких результатов. На радостях я пошла с друзьями в караоке-клуб отпраздновать свою победу. Моя знакомая подвела меня к мужчине с яркой внешностью и представила его Николаем. О том, что его настоящее имя Рашид, я узнала намного позже. Вместо приветствий он взял меня за руку и спросил: «Будешь моей женщиной?» Я очень удивилась такому напору, но его подход меня зацепил своей нестандартностью. А когда он прикоснулся ко мне, меня как током прошибло.
В тот вечер мы обменялись телефонами, и Николай стал и вправду относиться ко мне как к своей женщине. Как золотая рыбка выполнял все мои желания, красиво ухаживал за мной и делал подарки. Но больше всего меня подкупила его внимательность. Он подъезжал ко мне домой и отвозил меня на завтрак или привозил мне котлеты из индейки, которые сам и готовил, потому что знал, что я с такой отдачей погружаюсь в работу, что пропускаю приемы пищи. Звонил вечером и говорил, что мы идем в театр или на прогулку, потому что я слишком много работаю и давно нигде не бывала. Сейчас я понимаю, что он так плел вокруг меня паутину из своих манипуляций, но тогда я воспринимала это исключительно как заботу.
Я убила мужа-абьюзера Я начинала отношения с принцем на белом коне. Но все быстро изменилось
Общество9 минут чтения
У меня к тому моменту уже как у женщины накопилась усталость. Я постоянно и без остановки работала, думала, как обеспечить детей и себя, и пусть все это было мне в радость, все-таки на глубинном уровне мне хотелось видеть рядом с собой человека, который мог бы позаботиться обо мне и что-то сделать за меня.
Николай стал не только заботиться обо мне, но и рисовать очень заманчивые картинки будущего. Я всю жизнь мечтала провести зиму на Бали, но никак не могла это реализовать. А он сразу же стал присматривать нам бунгало и билеты на остров. Все время повторял: «Зачем ты столько работаешь? Давай отдохнешь. Я решу все». Как будто прочитал учебник с подборкой фраз, которые втайне мечтает услышать каждая женщина, и выдавал мне их в концентрированном варианте.
«Нет ничего твоего и моего»
Николая многие знали: он вел соцсети, продвигал здоровый образ жизни и традиционные ценности, был набожным человеком, каждую пятницу ходил в храм исповедоваться, ездил по монастырям. Деньги тоже у него были — он ездил на хорошей машине, но ничем не занимался. Мне он рассказывал, что ищет себя и получает доход со своего бизнеса — автомойки в Ханты-Мансийске (на самом деле принадлежащая Алиеву автомойка находилась в Урае, городе на 40 тысяч жителей в Ханты-Мансийском автономном округе. — Прим. «Холода»).
У меня врожденный дар и одновременно проклятие: я верю в людей, вижу только их светлую часть, замечаю потенциал и представляю, каких высот они достигнут, если этот потенциал раскроют. Чаще всего это мне очень помогает в работе, но случается и такое, что я стремлюсь спасти людей, которые не нуждаются в спасении, не хотят расти и совершенствоваться.
Эта моя особенность взыграла и в случае с Николаем. Я понимала, что он готовый популярный блогер — яркий человек с врожденным магнетизмом, который умеет завлекать. Он просил меня развить его персональный бренд и злился, что я помогаю другим, а не ему. Поэтому я отправила на консультации к своим друзьям, которые работают с блогерами, стала придумывать концепцию его блога.
Но скоро я стала замечать, что у нас все как-то странно складывается. Я сижу за ноутбуком дома, работаю, а он только и делает, что гуляет по набережной, занимается в фитнес-зале, ходит в барбершоп и к косметологу.
Я сказала Николаю, что не хочу смешивать личные отношения с работой и не буду заниматься его раскруткой. Предложила ему заниматься этим с теми специалистами, которых ему посоветовала. Он этого не понял и сильно злился. Он любил говорить, что мы с ним как муж и жена, должны все делать сообща и что у нас все должно быть общим — деньги, вещи. Очень бесился, когда я просила его не пользоваться своими средствами для ухода за кожей: «Какое “мое”? Забудь “твое”, “мое”, мы пара, нет теперь ничего твоего и моего».
Хотите рассказать свою историю «Холоду»? Напишите нам!
Он говорил, что хочет обвенчаться и расписаться со мной, купить мне квартиру, обзавестись общим ребенком. Даже делал какие-то действия, которые в моем восприятии приближали те суперсобытия, о которых он рассказывал, — водил в ювелирный примерять и выбирать помолвочное кольцо.
Деньги у нас и правда были общие, но мой доход сильно снижался из-за того, что Николай запрещал мне общаться с мужчинами-клиентами в его отсутствие. Если клиент назначал мне деловую встречу, я приезжала на нее с Николаем, переписку тоже потом показывала ему. Для меня это все было диковато, но Николай говорил: «Я готов подарить тебе весь мир, неужели ты не можешь сделать ради меня одну эту вещь? Разве я о многом прошу?»
Я рассудила, что сама выбрала себе такого мужчину. Для него это важно, а я его люблю, и мне не сложно общаться с мужчинами при нем. При этом я наблюдала за тем, как один за одним от меня отказываются клиенты. Николай убеждал меня, что это из-за того, что я не очень из себя специалист, и я верила.
Правда открылась мне сильно позже. Ассистентка одного из клиентов, который по непонятным мне причинам в последний момент отказал мне в крупной сделке, рассказала, что незадолго до этого ему написал Николай и в завуалированной форме дал понять, что мой гонорар не соответствует качеству моей работы. Позже я узнала, что такие сообщения он писал многим моим клиентам и тем самым вынуждал их отказываться от моих услуг.
В апреле, на второй месяц наших с Николаем отношений, он впервые меня избил.
«Испугалась, дуреха?»
Николай давно уговаривал меня съехаться с ним. Убеждал, что так мне будет только лучше: не придется платить за аренду своей квартиры. И я согласилась, хотя прощаться со своим съемным жильем мне было жалко: квартира у меня была очень хорошая и досталась мне по очень выгодной цене.
Я предупредила хозяина, он нашел новых жильцов. В один из вечеров за неделю до того, как я должна была съехать, я была в гостях у Николая, а сын остался с подругой. У нас был романтический вечер, мы выпивали вино, и Николай попросил у меня телефон — посмотреть, что я выкладываю во «ВКонтакте». Я отдала ему свой телефон и уютно свернулась клубочком на диване рядом с ним. Мне нечего было от него скрывать, а ситуация, в которой он роется у меня в телефоне, уже была для нас штатной.
Мой телефон чаще находится в его руках, чем моих.
Он постоянно следил за тем, что я выкладываю в соцсети (настаивал на том, чтобы я публиковала только совместные кадры), удалял мои старые фотографии из архива, чистил контакты и читал мои переписки.
В тот вечер Николай довольно долго сидел в моем телефоне: сначала исследовал мой «ВК», потом зашел в вотсап. На мой вопрос, что он там ищет, ответил стандартно: «Просто хочу узнать, как ты живешь, с кем общаешься». Его внимание привлекла старая переписка, которую я вела со своим клиентом из Краснодара еще до того, как мы познакомились. Он спросил, кто этот человек, я ответила, что мой клиент.
«Ты с ним спала», — заявил мне на это Николай. Переписка показалась ему недостаточно деловой, и он стал утверждать, что обсуждать с клиентом, как у каждого из нас дела, как поживают дети, — нельзя. Я пыталась объяснить ему, что для меня нормально в процессе работы начинать дружить с клиентами. Пыталась показать фотографии этого человека с детьми и женой. Но Николая уже было не остановить — в считанные минуты он на моих глазах превратился из нормального человека в Халка, у него даже глаза налились кровью, как у быка.
У нас полиаморные отношения, и мы живем втроем Я счастлива с мужем и парнем Общество21 минута чтения
У меня от страха сжалось все внутри: я никогда не видела Николая таким. Он стал бить меня руками по голове и телу, пытался засунуть телефон мне в рот, разбил мне губу. Когда он отвлекся на мой телефон, чтобы еще почитать переписку, я быстро выбежала из квартиры. Я не взяла с собой сумку с деньгами, мой телефон так и остался у него в руках. Я стояла под окном, и думала, что мне делать, как уехать. Тут он вышел на балкон в халате, громко спросил: «Любимая, ты где?» Я поняла, что началась игра для соседей, и ответила ему под стать: «Любимый, я здесь, спусти мою сумку и телефон».
Он спустился, принес мне мои вещи и попытался сделать вид, что ничего не произошло. «Ты что, испугалась, дуреха? — говорил он. — Да это я так, извини, давай тебя отвезу домой?» Я выхватила у него сумку из рук и побежала куда глаза глядят. Потом поняла, что замерзла, и вызвала такси.
Я не понимаю, как в тот момент работал мой мозг, наверное, я была в шоке, не могла думать рационально. Денег на такси у меня не было и расплатиться я бы не смогла. Благо, это и не понадобилось. Таксист спросил у меня, что случилось, и, выслушав мой рассказ, сказал, что мне надо снять побои. Отвез меня в больницу, подождал, и потом отвез домой, не взяв с меня ни копейки.
В больнице же меня восприняли как какую-то избитую шлюху. Я зашла к ним прилично одетая, в слезах и крови, все лицо в синяках. У меня шок, потрясение века — меня впервые в жизни избили. Никто из моих родственниц, знакомых и подруг никогда не сталкивался с насилием, и я и помыслить не могла, что такое вообще возможно. Я жила в парадигме, в которой мужчина сильнее для того, чтобы защитить женщину, а не сделать ей больно.
Меня не просто избили, в тот вечер рухнул привычный мне мир.
А врачи-мужчины повели себя так, будто это что-то само собой разумеющееся, отмахнулись от меня как от назойливой мухи. «Женщина, да все с вами нормально, хватит реветь», — сказал мне один из них. Приказал вытянуть руки перед собой и констатировал, что со мной все в порядке, сотрясения мозга у меня нет. Второй сидел и играл в компьютерную игру, мне пришлось его уговаривать сделать мне МРТ руки, которая пухла на глазах. В итоге я вышла из больницы со справкой, что у меня ушиб пальца, и чувством, будто я пришла с какой-то херней и только впустую потратила драгоценное время этих светил.
Я не понимала, как с такими справками смогу прийти в полицию и утверждать, что меня избил человек. Да, у меня лицо все синее, но на бумагах ушиб пальца, как будто я о дверь ударилась. На следующее утро я отвезла младшего сына Макса к родителям в Мариуполь (украинский город, находящийся в российской оккупации с 2022 года. — Прим. «Холода») и потом осталась переночевать у подруги в Краснодаре. Я была очень напугана, думала, что Николай может прийти меня искать.
В Краснодаре я сходила в частную клинику, где мне провели нормальное обследование, и выяснилось, что у меня все серьезно: ушибы внутренних органов (редакции не удалось увидеть справки из больницы и клиники. — Прим. «Холода»). Там же, в Краснодаре, я обратилась в полицию. Я очень переживала, что в участке меня примут так же, как в больнице, но мне повезло. Мне попалась хорошая следовательница, которая вошла в мое положение, нормально со мной поговорила и помогла грамотно составить заявление, а затем передала его коллегам в Сочи (редакции не удалось подтвердить эту информацию. — Прим. «Холода»).
«Ты понимаешь, что я больше твоего страдаю?»
Через пять дней я вернулась в Сочи. 29 апреля съехала с квартиры и с коробками вещей переехала к своей подруге Юлиане. Находиться в городе было не лучшей идеей: Николай как-то узнал, что я вернулась, названивал мне, говорил, что раскаивался, и умолял вернуться к нему. У меня тогда была сложная финансовая ситуация из-за нехватки клиентов, а в Сочи были уже какие-то наработки. Поскольку у меня много обязательств: надо содержать не только себя, но и Макса, выплачивать кредиты и помогать родителям — остаться без работы я себе позволить не могла.
А Николай все звонил и звонил. Сначала моей реакцией на его звонки была агрессия. Но чем больше он звонил, тем больше я жалела его. Николай говорил, что такое случилось с ним впервые и он сам не знает, что на него нашло. Захлебываясь слезами, рассказывал, что ума не может приложить, как это его угораздило ударить женщину, ведь он набожный человек, женщина для него — святое. Я потихоньку начинала ему верить.
А потом Николай попросил меня помочь ему побороть его склонность к насилию.
Он изучил меня и знал, что после таких слов у меня будто рубильник переключается в голове, я превращаюсь в спасателя.
Так сработало и на этот раз. Я отвела Николая к знакомому психологу, они стали заниматься, психолог рассказывал, что тот делает успехи. Выходило так, будто главная жертва в этой ситуации он, а не я. «Ты понимаешь, что я больше твоего страдаю? Тебе только физически больно, а у меня такие душевные терзания, ты и представить себе не можешь», — говорил он. И я соглашалась, думала, что он молодец — борется со своими демонами.
Моего ресурса хватало только на то, чтобы помогать Николаю. После пережитого стресса я чувствовала себя выжатой, как лимон, а когда я нахожусь в таком состоянии, я как следует не могу работать. Заявлять, что я могу помочь клиентам, когда я не могу помочь сама себе, мне не позволяла совесть. В июне к Юлианне приехали дети, и я не могла больше оставаться у нее. Я вновь осталась на улице без жилья и денег, звонила в банки и просила отсрочки по выплатам.
В этот момент Николай предложил вернуться к нему, сказал, что мы родные люди и теперь его очередь мне помогать. Я до конца не понимаю, почему ему тогда поверила и согласилась. Наверное, мое решение было продиктовано отчаянием: будь у меня деньги и жилье, я бы так быстро в этот омут не нырнула, хотя, думаю, я все равно дала бы Николаю второй шанс. Потому что нашу с ним историю я так и не отпустила и до последнего искренне верила, что он встал на путь света и больше с него не свернет.
Амебное состояние
Я ошибалась. Николай почувствовал свою власть надо мной, как только я переехала к нему, и стал вести себя еще более раскрепощенно, чем прежде. Теперь он не просто постоянно устраивал мне скандалы и читал мои переписки, но еще и стал вести их от моего лица. Когда мне писали мои друзья, звали куда-то и спрашивали, как у меня дела, он отвечал им, что у меня все замечательно, и отказывался от приглашений, а потом стирал переписки. Я узнала об этом намного позже, когда мои друзья стали уверять меня в том, что все это время справлялись обо мне, и рассказали мне про те переписки.
Николай повторял, что я никчемная и ничего не умею. И я в это поверила. Потому что у меня ничего не было, а мой любимый человек вдалбливал мне в голову 24 на 7, что я ничего из себя не представляю и он моя единственная надежда на счастье и спаситель.
Я находилась на полном обеспечении Николая: раз в две-три недели он выдавал мне тысячу рублей, и я за это была ему очень благодарна. При этом сам он был недоволен таким положением вещей и всегда указывал мне на то, что и мне следовало бы зарабатывать.
Сейчас я вижу в таком повороте дел злую иронию: начиналось все с того, что он присматривал мне бриллианты и бунгало на Бали, а закончили мы унизительными подачками в тысячу рублей.
Он сломил мою волю, я стала сомневаться в себе, своих силах и возможностях, чего раньше со мной никогда не случалось. Я впала в амебное состояние, в котором мне стало наплевать на все. Николай садился напротив меня и слушал, о чем мы разговариваем, когда мне звонили мама или сын, когда жил с ней. Он даже настаивал на том, чтобы я ходила в туалет с открытой дверью.
Однажды он сломал мой телефон — разломал пополам, как зубочистку, за то, что я созвонилась по зуму с клиентом в его отсутствие. Он мог оттаскать меня за волосы или выплеснуть мне в лицо коктейль за то, что я якобы посмотрела на мужчину за соседним столиком. А мне было все равно, я на это никак не реагировала: брала салфетку и спокойно вытиралась. Я приняла, что такая у меня теперь судьба.
Сейчас я не исключаю, что Николай мог подсыпать мне что-то в еду. Такое он проворачивал с другими своими девушками (в передаче «За гранью» на канале НТВ жительница Сочи Людмила Френкель рассказала, что познакомилась с Алиевым в интернете, а когда после свидания в ресторане пришла к нему домой, обнаружила у себя в бокале белый порошок. — Прим. «Холода»). У меня нет никаких доказательств, но чувствовала я себя в ту пору и правда странно. За три месяца похудела на 12 килограммов: пыталась есть, но организм отторгал еду.
Нанюхать и отыметь Как совершают сексуализированное насилие с применением наркотиков и как с его последствиями справляются жертвы Криминал8 минут чтения
С двумя своими подругами я тоже общалась как какая-то пленница. Николай довозил меня до их дома и ждал внизу, пока мы поговорим пять минут. Потом отвозил домой. Подруги говорили мне, что я на саму себя не похожа, но не предпринимали никаких резких действий. На начальном этапе наших отношений с Николаем они говорили мне, что он им не нравится и кажется подозрительным: столько обещает, а ничего не выполняет. Но тогда они уже общались со мной как с умалишенным или ребенком: знали, что я их не послушаю, и, что бы я им ни говорила, делали вид, что согласны со мной, чтобы я совсем не пропала у них из виду.
Моя подруга Лена, психолог по профессии, поступила очень мудро. Она знала, что Николай был заинтересован в том, чтобы у меня появился собственный доход, втерлась к нему в доверие и добилась от него разрешения, чтобы я с ней работала — записывала подкаст для ее проектапо духовной трансформации и кармической психотерапии .
Так я стала проводить больше времени с Леной. Мы с ней не только работали, но и много разговаривали, она проводила со мной полноценные терапевтические сессии.
От этого у меня стало прибавляться сил и энергии. Я снова почувствовала себя живой, дееспособной.
«Ксюша, как ты здесь оказалась?»
Летом 2024 года после очередной устроенной мне взбучки я заставила Николая поклясться мне в том, что он больше никогда не поднимет на меня руку. Сказала ему: «У нас же могут с тобой быть нормальные отношения, давай поклянемся друг другу: ты — в том, что больше меня не тронешь, а я — в том, что, если ты свою клятву нарушишь, от тебя уйду, на этот раз навсегда, так что ты никогда обо мне ничего не узнаешь».
Как ни странно, Николай согласился. Я думала, он сдержит слово: клятвы для него не были пустым звуком, и все другие свои клятвы он держал. Так и говорил: «Я не могу это сделать, я поклялся, что не буду». Но мои надежды оказались напрасными.
В августе, вскоре после того как мы обменялись клятвами, мне в 11 часов вечера прислал сообщение по работе маркетолог, с которым мы с Леной работали в команде. Николая из-за этого накрыла агрессия, он стал кричать и пообещал мне, что сбросит меня с балкона (он жил на 11-м этаже), где мы в этот момент стояли. Но вышла соседка и крикнула ему, чтобы он перестал шуметь. Тогда он заволок меня в квартиру и оттаскал за волосы так, что клоки моих волос остались у него в руках. Сидя на полу и плача, я спросила его, как же так, ведь он поклялся, что меня не тронет.
Оксимирона обвинили в растлении несовершеннолетних и изнасиловании С одной из девушек он познакомился, когда ей было 13, другая присылала ему интимные фото в 15 лет. Рэпер пока не прокомментировал обвинения Общество12 минут чтения
Николай заглянул мне в глаза и очень спокойно, без криков, сказал: «Что мне клятва? Я могу сейчас же взять твою голову в руки и размозжить как орех». Мне стало так страшно, что я наконец-то окончательно проснулась и посмотрела на себя, сидящую на полу в слезах, на него, на эту чужую мне квартиру новыми глазами. Спросила сама у себя: «Ксюша, как ты здесь оказалась?»
В ту ночь все обошлось, и на следующее утро я стала разрабатывать план побега. В августе мы должны были вместе с ним поехать в Мариуполь: он хотел попросить моей руки у родителей, а я — забрать наконец к себе сына. Я придумала, что поеду одна и не вернусь.
Я стала рассказывать Николаю небылицы, что после нападения на Курск (в августе 2024 года украинские военные силы вторглись на российскую территорию и взяли под контроль сразу несколько населенных пунктов в Курской области. — Прим. «Холода») на дорогах досматривают всех водителей-мужчин и якобы многих забирают на СВО. Также невзначай сказала, что в Мариуполе раскурочены все дороги, как бы он не повредил свою низкую «Тойоту». Николай очень дорожил своей машиной и не хотел, чтобы его забрали на СВО, поэтому согласился, чтобы я съездила к родителям одним днем и сразу же вернулась с Максом.
Режиссер-самоучка выиграл главные кинопремии мира Он нарисовал мультфильм в бесплатной программе и обошел многомиллионные проекты. Это первый «Оскар» в истории Латвии Мир14 минут чтения
У меня было три дня на сборы. Это были самые страшные дни в моей жизни. Я будто прозрела и поняла, насколько опасным было мое положение, очень боялась, что Николай как-то обнаружит мое вранье. Поэтому я вела себя с ним очень послушно, дабы усыпить его бдительность. А сама украдкой, пока он бывал в спортзале, перевозила некоторые свои вещи к подругам. Многое не увозила, чтобы Николай ни о чем не догадался. Сложить вещи в чемодан тоже было не вариантом — я знала, что перед отъездом он проверит, что я туда положила. А выглядеть все должно было так, будто я еду всего на день.
С этим чемоданом, где лежало совсем немного вещей, типа две старые футболки и шорты, Николай отвез меня на вокзал и посадил на поезд. Всю дорогу он звонил мне по видеосвязи, заставлял показывать, где я нахожусь, какие люди рядом со мной сидят. В три часа ночи я добралась до Мариуполя и только тогда записала ему голосовое сообщение, что больше к нему не вернусь. Я придумала историю, что кинула Лену на деньги и завтра улетаю в Европу — и здесь меня больше не будет. Хотела пустить его по ложному следу, чтобы он не приехал в Мариуполь и не стал допрашивать Лену обо мне и тем более не обвинял ее в том, что она помогла мне сбежать. Я заблокировала его номер и забанила во всех соцсетях.
Три недели я оставалась в Мариуполе у родителей, пыталась восстановиться, но получалось плохо. Мариуполь — неподходящее место для восстановления, там мало радости. Дом моих родителей разрушен, они живут у друзей. Лена, с которой мы продолжали работать дистанционно по мере моих возможностей (я тогда, конечно, была в разобранном состоянии и работать много не могла), стала звать меня к себе. Говорила: «Чего доброго, ты там у себя стухнешь. А так приедешь сюда, поживешь у меня, я тебя в обиду не дам. Поработаешь, накопишь денег и поедешь куда захочешь».
Возвращаться в Сочи я не хотела — знала, что меня там ждет Николай. Но в Мариуполе я чувствовала себя так плохо, что все-таки решилась на этот шаг. Взяла с собой Макса и вернулась. Рассудила, что Николай не станет мне сильно досаждать, если я буду не одна.
По пятам
Я поселилась у Лены, и мои друзья выгуливали меня по очереди, чтобы я никогда не оставалась на улице одна. Через полторы недели Николай узнал, что я нахожусь в Сочи, и пришел на открытие паба моих друзей, где я была. Мне он все преподнес так, будто нас с ним свели ангелы, но на самом деле, я думаю, он знал о моем местоположении, потому что следил за моими друзьями или заказал историю моих звонков.
Тогда в пабе и всюду, где он потом следовал за мной, он пел мне песню, что мы созданы друг для друга, должны повенчаться, что ни с кем я не буду счастлива так, как с ним. Мои друзья и родители очень боялись, что я к нему опять вернусь, куплюсь на эти сказки, как в прошлый раз.
«Ты убивал ее восемь часов!» Экс-министр экономики Казахстана до смерти избил жену в ресторане. Он отрицает вину и улыбается в суде Общество4 минуты чтения
Я и сама до конца не верила, что вновь не подпаду под его чары. Каждый раз, когда я от него уходила, я думала, что ухожу навсегда, но потом видела его, и у меня включалась реакция, как у кролика на удава. Но теперь уже я слушала все его слова и понимала, что не верю: больше меня эти обещания и просьбы ему помочь не трогают. Меня интересовал только один вопрос: как бы от него отцепиться?
Задача эта была непосильной. Я выкладывала контент в соцсетях с задержкой в несколько дней, чтобы Николай не мог понять, где я нахожусь в конкретный момент. Но это не спасало. Он стоял под окнами Лениной квартиры, ждал меня и ходил по пятам. Если мы с друзьями шли по бульвару, он шел в пяти метрах за нами, если садились в такси, он ехал за нами на машине. Оставлял мне с консьержкой подарки, якобы чтобы загладить свою вину. Тактика его постоянно менялась, он то говорил, что понимает, сколько боли мне причинил, и просил дать ему шанс все исправить, то писал мне угрозы с чужих номеров, грозился убить, а потом удалял сообщения.
В какой-то момент я не выдержала и в очередной раз, когда он шел за мной по улице, обернулась к нему и попросила от меня отвязаться, заняться своей жизнью, потому что между нами все, и сколько ни стой под окнами, этого не изменишь. Но он продолжал меня преследовать. К нему выходил разговаривать Юлианин муж, обещал привлечь адвокатов, если это не прекратится. Но ничего не помогало. Тогда я обратилась в полицию.
Я сказала, что меня преследует человек, угрожает меня убить, и я не знаю, что с этим делать. Следователи спросили, какие у меня есть доказательства. Я объяснила, что сообщения с угрозами он сразу удаляет, но у меня есть куча свидетелей: не только мои друзья — полгорода в курсе, что он ходит за мной, сотрудники заведений знают, что, если я у них пообедала, к ним вскоре наведается Николай и будет выяснять, с кем я обедала. Но следователи сказали, что это не доказательства.
«Нет трупа, нет дела. Женщина, что вы от нас хотите? Разбирайтесь сами со своими любовниками!» — было сказано мне.
В возбуждении дела против него мне было отказано, заявление не приняли.
Николай преследовал меня три месяца после моего возвращения из Мариуполя. А потом как-то резко перестал, после того как в очередной раз позвонил мне и устроил скандал из-за того, что увидел мое фото на сайте знакомств. Я тогда заблокировала все номера, с которых он мне звонил, и он так и не завел новых. Перестал ходить за мной и на целый месяц оставил меня в покое. От своих знакомых ясновидящих и энергопрактиков я узнала, что он ходит к ним: рассказывает, как сильно меня любит, как болезненно переживает наш разрыв, и просит о помощи.
Один из них, мой хороший знакомый Саша, взялся с ним работать и рассказывал мне, что Николай очень страдает, заливается слезами на сеансах, рассказывает ему, как сильно он виноват и как хочет исправиться. Я предупредила Сашу, что Николай манипулятор, и призвала ему не верить.
Сама же в конце декабря подумала, что этот кошмар наконец-то закончился, и впервые за все это время как следует выдохнула. У меня появились силы и ресурс, я влилась в хороший рабочий график, почувствовала прилив вдохновения и стала раскрашивать картины по номерам (техника раскрашивания, где места на листе и краски обозначены соответствующими номерами. — Прим. «Холода»).
Я не могла и представить, как быстро это изменится.
Продолжение читайте на «Холоде» через неделю.
Чтобы не пропускать главные материалы «Холода», подпишитесь на наши социальные сети!
«Холоду» нужна ваша помощь, чтобы работать дальше
Мы продолжаем работать, сопротивляясь запретам и репрессиям, чтобы сохранить независимую журналистику для России будущего. Как мы это делаем? Благодаря поддержке тысяч неравнодушных людей.
О чем мы мечтаем?
О простом и одновременно сложном — возможности работать дальше. Жизнь много раз поменяется до неузнаваемости, но мы, редакция «Холода», хотим оставаться рядом с вами, нашими читателями.
Поддержите «Холод» сегодня, чтобы мы продолжили делать то, что у нас получается лучше всего — быть независимым медиа. Спасибо!
Автор:Инга Ольшанская Фото:Арина Савченко