Апрельский марафон: что означает и откуда взялся новый план Трампа по Украине?

Предложения по прекращению конфликта в Украине, переданные администрацией Трампа Киеву, больше похожи на ультиматум и основаны на пожеланиях Кремля, переданных Трампу через спецпосланника Стива Уиткоффа. А угроза выйти из переговоров, которой предварили появление этих предложений Марко Рубио и Дональд Трамп, если одна или обе стороны не проявят уступчивости, на самом деле является частью ультиматума, поскольку выход из переговоров будет означать и прекращение военной помощи Украине.

Еще в начале апреля администрация Трампа угрожала Кремлю дополнительными санкциями в случае отказа от встречных шагов. Однако всего за одну неделю Кремль и посланник Стив Уиткофф сумели кардинально развернуть стратегию Трампа. Как это произошло? Проект Re: Russia проанализировал события последней недели. По нашему мнению, приманкой для Трампа стала его возможная встреча с Путиным в Эр-Рияде в середине мая. Однако стратегия уступок может Трампу дорого обойтись.

От угрозы до уступки

The Wall Street Journal сообщил, что администрация Трампа передала Украине свой план урегулирования войны. План включает прекращение огня по линиям противостояния, отказ от вступления Украины в НАТО, официальное признание со стороны США (и Украины?) принадлежности Крыма России. В то же время план не ограничивает размеры украинской армии и не содержит гарантий отсутствия на украинской территории европейских войск. Украина и ее европейские союзники должны дать ответ в конце недели, на встрече с представителями команды Трампа в Лондоне. После чего эти предложения будут отправлены в Москву.

План выглядит большой дипломатической удачей Кремля, которому удалось с помощью пророссийски настроенного посланника Стива Уиткоффа, специалиста по торговле недвижимостью, как его характеризует The Wall Street Journal, не только избежать давления со стороны США, но еще и завысить свои условия.

Напомним, что предыдущее предложение, согласованное Трампом и Зеленским, подразумевало прекращение огня как первый шаг к переговорам, но было отвергнуто Путиным. А после очередного выпада российского лидера против переговорного процесса (Путин подверг сомнению, что Зеленский является его легитимным участником) Трамп 30 марта заявил, что если не увидит со стороны Кремля готовности к компромиссам, то усилит экономическое давление на Москву — введет «вторичные тарифы на всю российскую нефть» («to put secondary tariffs on oil, on all oil coming out of Russia»).

После этого, однако, Россия демонстративно активизировала подготовку к новому весеннему наступлению и нанесла удары по гражданским объектам в украинских городах. Около 10 апреля госсекретарь Марко Рубио заявил, что США ждут, что Кремль в течение ближайшего времени продемонстрирует готовность двигаться по переговорному пути, а издание Axios со ссылкой на источники сообщило, что России дано время до конца месяца.

На фоне этих событий и российских ракетных ударов в команде Трампа возникла внутренняя полемика, сообщал The Wall Street Journal. По сведениям издания, Марко Рубио и Кит Келлог выступали за более жесткий подход к Москве (это подтверждается также тем, что они публично выразили возмущение российским ударом по Сумам). Однако Трамп скорее склонялся к позиции Уиткоффа, настаивающего на принятии в основном условий Путина. Это косвенно подтверждали и публичные высказывания Трампа, который сначала возмутился ударом по Сумам, но затем признал его ненамеренной ошибкой России.

О полемике между Уиткоффом и Келлогом писало также агентство Reuters: после встречи с Кириллом Дмитриевым в Вашингтоне Уиткофф уверял Трампа, что наиболее прямой путь к продвижению переговоров — согласиться с требованием Путина о контроле над четырьмя регионами Украины, которые Россия еще не оккупировала полностью, но уже записала в свою Конституцию. Эту же мысль, не сумев назвать ни точное число регионов, ни их названия, Уиткофф продвигал в интервью Такеру Карлсону, ссылаясь при этом на результаты фейковых российских референдумов, организованных на оккупированной части областей.

Однако главное, что удалось Уиткоффу, — это перенаправить стратегию Трампа от идеи давления на Путина, на которой настаивали «ястребы» Келлог и Рубио, к идее рассмотрения его требований, которые следует затем транслировать Украине. И Уиткофф, и Путин хорошо знали главную слабость Трампа — стремление к быстрому результату, которого «вторичные пошлины», что бы под этим ни подразумевалось, отнюдь не гарантировали.

Борьба за Трампа на Страстной неделе

11 апреля Уиткофф отправляется на переговоры с Путиным в Санкт-Петербург. Кремль назвал разговор «крайне конструктивным», а Уиткофф — «убедительным». Сам Уиткофф сообщил The Wall Street Journal (и, по всей видимости, Трампу), что Путин «зациклен» на четырех областях Украины, которые он не сумел завоевать полностью. По информации колумниста The Washington Post Давида Игнейшеса, в ходе переговоров с Уиткоффом Путин ни на йоту не сдвинулся со своих позиций, включающих требование контроля над четырьмя областями Украины и гарантий российского военного доминирования, то есть отсутствия гарантий безопасности для Украины.

С этими «предложениями» (точнее, требованиями) Путина Уиткофф и Рубио отправились в Париж на встречу с представителями Украины и ее европейских союзников. Привезенный в Париж план «включал в себя так много уступок Москве по вопросам безопасности, что украинские и европейские представители отвергли его», — пишет Игнейшес со слов своих источников в Европе. На этом фоне прозвучали слова Марко Рубио и Дональда Трампа о том, что если одна или обе стороны не сделают шаги навстречу, то США просто выйдут из переговоров.

Кроме того, накануне парижской встречи приближенный к Кремлю журналист Виталий Зарубин выложил интервью с одним из архитекторов путинской внешней политики Юрием Ушаковым, где тот весьма позитивно отзывается о переговорах с Уиткоффом в Санкт-Петербурге, а затем говорит о возможности встречи Путина и Трампа в Эр-Рияде (упомянув, что эта идея исходит от американцев). А 19 апреля, уже после встречи в Париже, он выкладывает еще один фрагмент того же интервью, в котором Ушаков сетует, что американское руководство, включая президента, понимает «первопричины конфликта», но «антироссийский фон» мешает продвижению «разумных идей», с которыми «как бы согласны в Вашингтоне».

«Разумные идеи» — это, разумеется, требования Кремля, переданные через Уиткоффа, а «антироссийский фон» — это реакция на эти требования сторонников «жесткой линии» в администрации Трампа и главным образом европейцев. Через три часа Зарубин выкладывает в своем канале кадры объявления Путина о 30-часовом перемирии, снабженные похвалами в адрес миротворческих усилий Трампа, наряду, впрочем, с усилиями Си Цзиньпина и других лидеров БРИКС.

Мечта о «большой сделке»

В этом каскаде новостей следует обратить внимание на две детали, которые почти не звучали раньше. Во-первых, на неожиданную идею выхода США из переговоров. И во-вторых, на упоминание о возможной встрече Путина и Трампа в Эр-Рияде.

18 апреля на сайте журнала The American Conservative была опубликована статья его постоянного автора Сумантра Мейтра под заголовком «Трамп просто должен назначить дату прекращения огня в Украине». Однако, вероятно, ее идеи обсуждались в близких к администрации Трампа кругах раньше. Журнал, созданный в начале 2000-х группой консервативных противников неоконсерватизма, в последние годы стал активным участником разработки программы второго трамповского срока. В частности, журнал числится в составе консультативного совета «Проекта 2025» (Project 2025), радикальной программы трамповской администрации, от которой сам Трамп публично дистанцировался, но отражение идей которой, по мнению журнала Time, можно найти почти в двух третях инициатив его администрации.

Автор полагает, что план Трампа по украинскому урегулированию подрывают прежде всего европейцы, которые продолжают поддерживать Украину и поставлять ей оружие. Вторая проблема состоит в том, что в самой администрации Трампа, «кроме вице-президента Дж. Д. Вэнса и его специального представителя Стива Уиткоффа, никто, похоже, не разделяет его желания заключить „большую сделку“ с Россией и отступить от Европы» (врагами плана поименно названы Марко Рубио, Майк Уолц и Кит Келлог). Впрочем, отмечает автор, не склонны доверять Трампу и русские, которые понимают, что его инициативы могут быть пересмотрены следующей администрацией. Все это делает сценарий «большой сделки» не слишком реалистичным.

Поэтому автор предлагает альтернативный выход. Трамп «может приказать своим посланникам направить еще одно письмо в европейские столицы, Киев и Москву, устанавливающее дату прекращения огня». После этого войска остаются на своих местах, США прекращают всяческую военную и финансовую помощь Украине, а переговоры о мирном соглашении могут продолжаться своим чередом. «Если будет прекращение огня, [Трамп] может утверждать, что он достиг мира, как и обещал, и любой срыв прекращения огня в будущем не будет на нем. Если прекращения огня не будет, он все равно может обвинить Европу и Россию в том, что они не приняли его мирные инициативы».

Не стоит, впрочем, упрекать команду Трампа в том, что она позаимствовала идеи «американского консерватора». Автор статьи, вероятно, — убежденный изоляционист, который не верит в «большую сделку», в то время как Трамп и Уиткофф, наоборот, делают ставку именно на нее, видя в украинском урегулировании либо свой «актив» в ходе этой сделки, либо досадное препятствие к ней.

И здесь самое время обратиться ко второму интересному эпизоду Страстной недели — упоминанию путинского помощника Ушакова о возможной встрече Трампа и Путина в Эр-Рияде, прозвучавшему 17 апреля. Впрочем, еще 30 марта издание Axios сообщало о планах Трампа нанести свой первый зарубежный визит в Саудовскую Аравию в середине мая. Программа визита описана неопределенно, но с фокусом на двустороннюю и региональную проблематику; при этом в конце текста со ссылкой на источник говорится, что «саудовцы» надеются, что визит пройдет уже после прекращения огня в Украине.

По всей видимости, этот план и стал той приманкой, которая заставила Трампа отказаться от угроз в адрес Путина, звучавших в конце марта и начале апреля, и отправить Уиткоффа в Петербург для выяснения его «условий». Зная любовь Трампа к эффектным жестам, можно представить, как должна ему импонировать перспектива не просто совершить свой первый международный визит в Эр-Рияд, но тут же еще и встретиться с Путиным, объявив о фактическом решении «украинской проблемы» и будущих масштабных российско-американских инициативах. Своей ажитации по этому поводу Трамп не мог скрыть, написав, что надеется на соглашение России и Украины на следующей неделе, после которого «обе страны начнут вести большой бизнес с США, которые процветают, и обе заработают много денег!».

Не случайно источники Bloomberg в Москве еще в начале апреля были уверены, что, несмотря на угрозы, Трамп в конце концов перейдет к уступкам.

Трамп против Трампа

В действительности апрельский дипломатический марафон не столько приближает «большую сделку», сколько ее окончательно хоронит. После прекращения огня в Украине, снятия санкций и — вопреки всем международным нормам и практикам — «сдачи» Крыма России Трамп станет заложником собственной наивности и вынужден будет идти на новые уступки во взаимоотношениях с Кремлем, чтобы защитить уступки, сделанные прежде в одностороннем порядке. В то время как Кремль будет «играть» угрозой обострения на Украине, опрокидывающего достигнутое Трампом «перемирие» и обнуляющего смысл выданных Кремлю авансов.

Кроме того, как бы ни представлял результаты своего миротворчества Трамп, для сторонних наблюдателей и для Путина они являются демонстрацией того, что у Пекина на данный момент гораздо больше рычагов давления на Москву, чем у Трампа, который так и не сумел ими воспользоваться. И даже предполагаемое снятие санкций с России не изменит этого положения дел. Для того чтобы торговые потоки между Европой и Россией вернулись к предвоенному уровню, а между Россией и Китаем — в достаточной мере сократились, потребуется желание Европы и время, скорее всего, превышающее сроки пребывания Трампа в Белом доме.

Что касается выдвинутых Трампом Украине и Европе предложений по урегулированию, то отказ Путина от еще не завоеванных территорий, на которых он, как уверял Уиткофф Трампа, «зациклен», и является в них главной уступкой со стороны Кремля. Хотя еще недавно такое требование рассматривалось как смехотворное. Впрочем, судьба этих условий еще не столь очевидна. В значительной мере она зависит от Европы и Украины. Угроза Трампа выйти из переговорного процесса в случае несговорчивости звучит симметричной, но в действительности таковой не является. Такой «выход» с очевидностью подразумевает последующий отказ Вашингтона от военной и финансовой помощи Украине. И в этом смысле вполне устраивает Путина, но является угрозой в адрес Украины и Европы. Ответ на эту угрозу зависит от готовности европейской коалиции взять на себя поддержку Украины даже в случае ухода США и готовности Украины продолжать противостояние. И это жестокая дилемма, с которой Европе и Украине придется иметь дело на этой неделе.

Однако следует также иметь в виду, что даже в случае согласия «проукраинской коалиции» на представленный план его окончательные параметры отнюдь ей не гарантированы. В следующей итерации, когда специалист по недвижимости Уиткофф вновь поедет в Россию, Путин обязательно передвинет планку безопасности Украины на пару ступенек вниз, будучи уверенным, что Трамп не откажется из-за этих мелочей от славы «большой сделки».

Удивительное дело: Трамп, всегда проповедовавший идеологию переговоров с позиций силы, готов применять ее как в отношении союзников США (Европы или Канады), так и в отношении противников. Однако в отношениях с Путиным он столь же страстно привержен идеологии уступок и договоренностей на доверии. В прошлый раз такое же мировоззренческое превращение случилось с Трампом на переговорах с Ким Чен Ыном. И закончилось полным фиаско.