Тень Сталина: почему и как происходит в России новая мемориализация тирана

В мае 2025 года на станции «Таганская» московского метро открыли большой барельеф со Сталиным. В том же месяце памятники Сталину появились в башкирском селе Амирово и вологодском поселке Кадуй. В июле командующий Балтийским флотом подарил бюст «вождя народов» калининградскому Дому офицеров, а школа города Никольск Вологодской области поставила Сталина у своих дверей. Новая мемориализация «вождя народов» расползается по России. Только за семь месяцев 2025 года в российских селах и городах появилось 16 новых мемориальных досок и бюстов тирана, а всего в России с 1995-го по июль 2025 года установили как минимум 213 новых памятников Сталину, подсчитали Александра Архипова и Юрий Лапшин.

В своей статье для Re: Russia на основе скрупулезного анализа динамики и географии ремемориализации Сталина они рисуют неожиданную и непростую картину. Ремемориализация не является исходно результатом какой-то целенаправленной политики. У ее истоков несколько низовых и разнородных инициатив, отражающих разные стороны мифа о Сталине и в том числе инспирированных протестным запросом на «справедливость» в ее патерналистском понимании. Эти инициативы, впрочем, вошли в резонанс с двумя трендами кремлевской идеологии конца 2010-х — начала 2020-х годов: мифом о «нашем общем великом прошлом», не омраченном внутренними расколами и находящем свое продолжение в настоящем, и тенденцией вытеснения памяти о сталинских репрессиях. В результате происходит многоуровневая «нормализация» Сталина, а вместе с ней и нормализация репрессий как неотъемлемой части великого прошлого и настоящего.

Сталинский мемориальный ренессанс, 1995–2025

Если вы наберете в гугле вопрос, сколько в России памятников Сталину, вы, скорее всего, увидите цифру 110. Цифра эта неверная и устаревшая. В реальности связанных со Сталиным мемориальных объектов почти в два раза больше.

Чтобы понять, как устроен феномен новой мемориализации «вождя народов», мы собрали и перепроверили с нуля данные открытых источников, используя для этой цели архивы российских СМИ за 30 лет, агрегированные в базе Integrum World Wide (где можно найти почти все российские онлайн- и офлайн-издания). В наполнении базы нам активно помогали читатели Telegram-канала «(Не)занимательная антропология», за что им большое спасибо. В наших подсчетах мы учитывали только новые (не ранее 1996 года) и реконструированные мемориальные знаки и объекты с подтвержденным фактом установки (статья в прессе с фотографией). Если памятник позднее сносили, мы все равно учитывали его в базе, поскольку для нас важен сам акт установки мемориала в публичном пространстве. Памятники, которые сохранились в неизменном виде с 1970–1980-х годов (когда началось первое возрождение мемориализации Сталина), не вошли в наши подсчеты.

Собранные данные позволяют утверждать, что в период с 1996 по 2025 год в России открылось 13 частных музеев, посвященных жизни Сталина, было установлено или реконструировано 177 мемориальных досок, бюстов или ростовых статуй «вождя народов». К этому надо добавить 14 барельефов, пилонов и мозаик (включая надпись на склоне горы в Иркутской области и реконструкцию портрета Сталина в Цейском ущелье в Северной Осетии). Наконец, несколько раз мы столкнулись с ситуацией, когда скульптура со Сталиным или его имя использовались как реклама коммерческих предприятий (шесть случаев). Также мы учитывали переименования улиц и площадей (а также аэропорта Волгограда) в честь «вождя народов». Все эти практики мы называем «недвижимой» мемориализацией (всего 213 мемориальных объектов).

Но на этом способы почтить память Сталина в пространстве города не заканчиваются. В середине 2000-х годов возникает «движимая» мемориализация Сталина. По крайней мере три раза в год — на 9 Мая, 21 декабря, в день рождения вождя, и 5 марта, в день его смерти, — в некоторых российских городах стараниями активистов КПРФ или частными энтузиастами несколько улиц декорируются баннерами с генералиссимусом и его высказываниями (иногда вымышленными). В эти дни можно увидеть ретропоезд с портретом Сталина (как это было в Екатеринбурге) и «сталинобусы» — средства городского общественного транспорта (в Петербурге, Пензе, Перми и т.д). Активисты КПРФ проводят автопробеги, лыжные марафоны, экстремальные забеги. В отличие от памятников, мемориальные перформансы существуют в течение нескольких дней или недель, а потом исчезают, поэтому вести их учет гораздо сложнее (в отличие от мемориалов, мы явно не смогли учесть в своей коллекции все случаи). Тем не менее за весь период у нас есть сведения о 232 подтвержденных мемориальных перформансах в честь Сталина, которые проводились в публичном пространстве и на которые были приглашены зрители. (За единицу мы принимали сам акт размещения в пространстве нескольких типовых портретов в одном городе или запуск на линию нескольких автобусов с типовым изображением Сталина.)

Количество памятников заметно возрастает с 2009 года — это год сталинского 130-летия, впервые в постсоветскую эпоху открыто отмечавшегося КПРФ. С этого времени появляются сталинские перформансы, а в следующие два года — 2010 и 2011, 65-летие Победы и 70-летие начала Великой Отечественной войны, — их количество нарастает.

Следующий пик мемориализации — и по числу памятников, и по количеству перформансов — 2015-й, год 70-летия победы во Второй мировой войне, «посткрымской» эйфории и распространения лозунга «Можем повторить!». Значительный рост числа перформансов в 2019 году объясняется прежде всего празднованием коммунистами 140-летия Сталина.

Новый всплеск мемориализации, еще не достигший пика, наблюдается прямо сейчас (статья написана летом 2025-го) — начиная с 2023 года.

Ил. 1а. Мемориальные объекты и перформансы в честь Сталина, 1997–2025

Ил. 1б. Мемориальные объекты и перформансы в честь Сталина, 1996–2025, динамика по «пятилеткам»

Таблица 1. Типы мемориальных объектов и мемориальных перформансов в честь Сталина, 1996–2025

В пространственном разрезе «движимая» и «недвижимая» мемориализация Сталина имеет специфическую географию. Большинство объектов «недвижимой памяти» находятся в Северо-Кавказском федеральном округе, в Северной Осетии и Дагестане (21% от всех памятников), на втором месте по абсолютному количеству памятников — Приволжский округ (18%). Поиск по Федеральной информационной адресной системе показывает, что, кроме аэропорта Волгограда, в России имя Сталина носят 29 улиц, проспектов и переулков. Иногда название остается со сталинских времен, но чаще улицы были переименованы в течение последних 20 лет усилиями местных активистов. 22 из 30 городских объектов (78%), названных в честь вождя, также находятся на Северном Кавказе.

Ил. 2. Мемориализация Сталина по федеральным округам, 1996–2025, %

Как видно из собранных данных, мемориализация Сталина становится все более обыденным явлением. Однако мы не обнаруживаем явной тенденции к ее росту в последние годы. Более того, стоит отметить, что эта мемориализация не носит характера какой-то официальной политики: большинство памятников появляется скорее на периферии. Мы не видим, чтобы они устанавливались в значимых локусах городского пространства в крупных городах. Это делает тем более значимыми и непростыми ответы на главные вопросы: чем вызван рост случаев мемориализации в последние 15 лет? Какие факторы на это влияют? Что определяет характер и географию мемориализации?

Реабилитация Сталина-победителя: двойственная мемориальная политика начала 2010-х

Период с 1986-го и до конца 1990-х годов стал в России эпохой второй десталинизации: было опубликовано множество произведений художественной литературы и документов о сталинском терроре, открывались (ненадолго) архивы КГБ, люди массово узнавали о судьбе своих репрессированных родственников. В мейнстриме — новая мемориальная культура, объектом которой становятся жертвы политического террора. В 1990 году по предложению общества «Мемориал» на Лубянской площади в Москве был установлен Соловецкий камень, в 1997-м появляется Мемориальный комплекс жертвам репрессий в селе Насыр-Корт в Ингушетии, а в 2000-м открывается мемориал на месте расстрелов поляков в Катыни.

На фоне публичного разговора о жертвах тоталитаризма попытки почтить память «вождя народов» были весьма скромными — с 1996-го по 2000 год открывается только восемь новых памятников Сталину. В основном это результаты деятельности энтузиастов-одиночек: например, в 1998 году директор школы в Челябинске, не чуждый коммунистических идей, установил в своей школе бюст Сталина — что стало причиной большого скандала (спустя 15 лет портретом Сталина в школе удивить уже сложно).

С приходом к власти Владимира Путина российскому обществу начинают посылать «двойные послания». С одной стороны, Путин возвращает советский (сталинский по происхождению) гимн, опираясь на «опросы общественного мнения» (то есть на мнение населения), и призывает не забывать о победе в Великой Отечественной войне, «в значительной степени связанной с именем Сталина». Но одновременно новый президент называет Сталина «диктатором», который «в значительной степени руководствовался интересами сохранения личной власти». В 2010 году Госдума называет Сталина ответственным за массовые казни в Катыни: «…катынское преступление было совершено по прямому указанию Сталина и других советских руководителей». В этот период случаи мемориализации Сталина остаются единичными, хотя их число и возрастает (30 случаев «недвижимой» мемориализации в 2001–2008 годах).

На фоне этого «двойного послания» в промежутке между 2009 и 2015 годом разворачивается борьба двух противоположных мемориальных политик — памяти о жертвах режима или о Сталине. Наши данные указывают, что именно на этот период приходится мощный всплеск как «недвижимой», так и «движимой» мемориализации генсека.

Ил. 3. Акции мемориализации Сталина, 1996–2025

В 2009-м КПРФ торжественно отмечает его 130-летний юбилей, и начиная с этого года в разных городах коммунисты проводят митинги и автопробеги в честь дня рождения/смерти Сталина. В 2010 году в Петербурге группа неосталинистов придумывает «сталинобус». В последующие несколько лет «сталинобусы» — обычные автобусы, украшенные портретами «вождя народов», — появляются в разных городах накануне дня рождения Сталина или перед 9 мая.

Одновременно начинается постепенное изменение ритуала Дня Победы. Советский ритуал празднования 9 Мая, сложившийся в брежневскую эпоху, и тем более его постсоветские модификации не подразумевали прославления Сталина. Теперь же, начиная с 2010-го, каждый следующий год портреты Сталина-победителя и билборды с его цитатами в майские дни все чаще появляются на улицах российских городов (график 3), что нередко вызывает скандалы. В отличие от «сталинобусов», это не низовая инициатива — как правило, эти портреты вешают городские власти (хотя в некоторых случаях городские власти идут на поводу у местной ячейки КПРФ).

В то же время публичный разговор о жертвах сталинских репрессий еще остается в мейнстриме, поэтому попытки публичных восхвалений Сталина вызывают ожесточенную дискуссию. Более того, именно в этот период была сделана попытка централизованного увековечивания жертв сталинского террора. В 2011 году на заседании Совета по правам человека политолог Сергей Караганов и глава «Мемориала» Арсений Рогинский совместно представили проект «Об увековечении памяти жертв тоталитарного режима и о национальном примирении». Караганов обосновывал необходимость помнить о жертвах задачей национального примирения, поскольку «жертвами были все, в том числе и палачи». Рогинский предлагал конкретный список мер по увековечению памяти погибших и поддержке живущих, а также настаивал на необходимости поставить «центральный памятник» жертвам репрессий от лица государства, чтобы «обозначить отношение государства к этой проблеме». В результате этого эпохального заседания в 2015 году после долгой доработки была принята Концепция государственной политики по увековечению памяти жертв политических репрессий, проведен конкурс на официальный мемориал, посвященный памяти жертв репрессий (победила Стена скорби скульптора Г. Франгуляна — она будет торжественно открыта президентом Путиным в 2017 году), а государственный Музей истории ГУЛАГа переехал в новое здание, предоставленное ему московским правительством — вместе со значительным финансированием.

Вторая половина 2010-х: победа «великого прошлого» над «памятью о репрессиях»

Новый поворот в мемориальной политике начинается после аннексии Крыма в 2014 году. В момент начала открытого противостояния с Западом пропаганда делает ставку на образ народа-победителя («Можем повторить!») и объединяющий культ славного прошлого СССР. В августе 2014 года Владимир Путин в разговоре с молодыми учеными воспроизводит стандартную формулу частичного оправдания Сталина победой в войне: хотя никто не отрицает лагеря и диктаторский характер сталинского режима, «он выиграл войну» и «мы все‑таки победили».

Низовая инициатива «Бессмертный полк» начинает апроприироваться государством, и если в первые годы появление портретов Сталина на шествиях «Бессмертного полка» осуждалось, то уже через несколько лет оно становится привычным явлением.

Однако еще более важным событием становится введение в мае 2014 года в Уголовный кодекс статьи о реабилитации жертв нацизма (ст. 354.1), в которой наряду с «отрицанием фактов, установленных Международным военным трибуналом», криминализовано «распространение заведомо ложных сведений о деятельности СССР в годы Второй мировой войны». Это добавление открывало возможность преследования нежелательных для государства интерпретаций политики Сталина накануне и в годы Второй мировой войны. Уже в 2016 году был вынесен первый приговор: Денис Лузгин был оштрафован за пост во «ВКонтакте», в котором указывалось, что началом Второй мировой войны стало совместное нападение СССР и Германии на Польшу. (После полномасштабного вторжения в Украину по этой статье ежегодно осуждают, в том числе лишают свободы, десятки человек.)

Наконец, в 2015 году в маленьком военно-историческом музее в деревне Хорошево Ржевского района торжественно открывают памятник вождю. Этот сталинский мемориал — уже 67-й по счету, однако впервые с 1996 года открытие памятника Сталину было публично прокомментировано федеральным чиновником — министром культуры Владимиром Мединским. Он предложил россиянам примириться со Сталиным: «…покончить наконец с затянувшимся в некоторых головах культом личности и перестать сваливать на Сталина все свои сегодняшние проблемы и разногласия». С точки зрения Мединского, Сталин и россияне не существуют друг без друга: «Все вместе и без изъятий — это и есть наша история».

2015-й — год нового поворота в официальной реабилитации Сталина-«победителя». Именно в этом году — году 70-летнего юбилея победы во Второй мировой войне — резко увеличивается количество памятников (17) и перформансов (21) в его честь. В предыдущем юбилейном году, 2010-м, было поставлено всего лишь 10 памятников и проведено 11 перформансов.

Этот поворот в государственной политике и риторике подстегнул энтузиазм локальных активистов и придал им дополнительные аргументы. В 2018 году на общественных слушаниях в дагестанском городе Каспийске рассматривался вопрос о переименовании улицы Мира в улицу Сталина. Преподаватель пединститута Муса Абакаров заявил, что Владимир Путин хочет от народа почитания Сталина и в скрытой форме намекает на это: «Он [Путин] своим поведением дает намек нам: „Давайте, ребята, давайте! Поднимите патриотические чувства, переименуйте [улицу Мира в улицу Сталина]!“ Это скрытая идея президента. Это большой толчок, это вдохновение!»

В то же самое время тема сталинских репрессий перестает быть мейнстримом. Этот тренд хорошо прослеживается на уровне больших данных: в 2010-е годы, и особенно после 2015-го, тема сталинских репрессий все больше вымывается из сферы общественного внимания. Количество статей в российских изданиях, в которых упоминаются устойчивые негативные выражения «сталинский террор», «сталинские лагеря», «сталинские репрессии», постепенно, но существенно снижается. В 2025 году российские газеты пишут о страшном прошлом сталинского террора в три раза меньше, чем в 1996-м. «Заглушенность» темы репрессий немедленно отзывается всплеском ревизионизма. Тот же Муса Абакаров на каспийских слушаниях по поводу возвращения центральной улице имени Сталина цинично сказал: «А то, что там… [Сталин и Политбюро] убивали, не убивали, кого убивали — это спорный вопрос, этот вопрос не будем обсуждать».

Ил. 4. Публикации с выражениями «сталинские лагеря», «сталинские репрессии», «сталинские преступления», «сталинский террор» в российских СМИ, 1996–2025, % от общего количества публикаций с упоминанием Сталина

В конце 2010-х и особенно в начале 2020-х, после начала войны, усиливается борьба с мемориальными практиками, посвященными жертвам сталинского режима: увеличивается количество нападений на таблички «Последнего адреса», сносятся памятники репрессированным литовцам и полякам, закрывают доступ к мемориалам, а музеи, посвященные жертвам политических репрессий, закрываются. К 2023 году оппозиция «палач — жертва» окончательно перестала быть актуальна: бюст Сталина устанавливается прямо на месте расстрела шести тысяч польских военнопленных и советских граждан — Медное в Тверской области. Палач и жертвы вместе образуют, как это ни парадоксально звучит, «славное советское прошлое», которым, с точки зрения политической элиты, надо гордиться.

Своего рода символическим завершением борьбы двух линий мемориальной политики 2010-х можно считать резко усилившееся в конце 2010-х годов давление на общество «Мемориал», завершившееся аннулированием его официальной регистрации в России в 2021 году.

Сегодня, в середине 2020-х годов, Кремлю не нужен новый культ личности Сталина, но необходим культ «Великой Победы», где Сталин-победитель будет занимать свое место, не омраченное памятью о его преступлениях. Проекты, одобряемые на самом высоком уровне, — такие как гигантский барельеф со Сталиным и советским народом в честь победы в Великой Отечественной войне на станции московского метро «Таганская», — не создаются заново, но идут с пометкой «исторической реконструкции». Эта же логика стоит за реставрацией советских барельефов, мозаик, мемориальных досок с вождем на зданиях городских администраций или университетов. Это не новый культ личности, но навязчивая демонстрация идеи непрерывности и нераздельности великого прошлого и настоящего державы, как было сказано в программной статье Мединского 2018 года.

Народный культ «сталинского порядка» и «протестный Сталин»

Государственная реабилитация Сталина-победителя не единственная причина нарастающей мемориализации Сталина в 2010-е годы. Не менее значимым здесь оказывается народный культ «сталинского порядка», уходящий корнями в позднесоветскую эпоху.

В 1971 году историк Натан Эйдельман услышал от высокопоставленного сотрудника Центрального комитета партии рассуждение, которое процитировал в своем дневнике: «Сталин поддерживал в стране строгий порядок. Ему достаточно было бросить несколько фраз, и газеты писали об этом недели и месяцы. А ныне выступает „человек № 1“ в государстве — и печать, публикуя речь на полосу, на следующий день об этом забывает. Девальвация таких выступлений, как и многого другого, что касается действий наших руководителей».

Обращение к Сталину становится здесь реакцией на происходящую при Брежневе (а до того — при Хрущеве) десакрализацию лидерства, которая сопровождается ослаблением «порядка». Последователи такого взгляда на мир противопоставляли «беспорядок», наблюдаемый в брежневском настоящем, идеальному прошлому и его правителю, который заботился о людях, не допуская несправедливости в их отношении. Это противопоставление современности утопии «сталинского порядка» имело широкое хождение и передавалось в устойчивых формулах, похожих на ламентации: «эх, Сталина на вас нет», «при Сталине был порядок», «при Сталине такого не было» и «а вот товарищ Сталин вас бы за это расстрелял». Ирония, которую иногда включает в это высказывание говорящий, смягчает, но не снимает основной посыл — тоску по авторитетному дискурсу. Совокупность представлений и практик, которые создают аксиоматическое противопоставление неправильного настоящего и идеального прошлого, мы называем культом сталинского порядка.

Формулы, имеющие отношение к культу сталинского порядка, многократно зафиксированы в советских дневниках (см. корпус дневников «Прожито») начиная с конца 1960-х. В 1967 году писатель Всеволод Иванов описал в своем дневнике, как «Н., сильно пострадавшая при Сталине (у нее арестовывали мужа, долго сидела сестра в лагерях), сердитая на врачей, крикнула: „Жаль, нет Сталина! Он их всех бы перестрелял“».

В 1980-е годы, вместе с ростом недовольства экономической ситуацией, апелляция к сталинскому порядку становится общим местом. В 1982 году москвич Владимир Бессонов, находясь в командировке в Тюмени, описывает в дневнике, как недовольные условиями жизни люди взывают к образу Сталина: «Я уверен: проживи я здесь месяц и увидь хоть 100 человек — с каждым разговор переходил бы в конце концов на одно: нехватка продуктов, недовольство властями, бессмысленной работой, безалаберностью. Это — картина, сигнал! А его никто не слышит. Жаль только, что я слышу тревожные симптомы: из десяти человек у девяти на устах имя „Сталин“ и магическое слово „порядок“».

Отсылка к сталинскому порядку происходит с помощью повседневных практик. Жители Москвы наблюдают появление портретов Сталина на приборных досках и ветровых стеклах машин (1978, 1980). Маленький портрет генсека, по рассказам очевидцев, был прикреплен на ветровом стекле катафалка, который вез хоронить Варлама Шаламова в 1982 году. Шоферы, украшавшие Сталиным свое рабочее место, демонстрировали тем самым свою гражданскую автономность и презрение к современным властителям. Кустарные портреты и бюсты Сталина были настолько востребованы, что возник даже подпольный бизнес по их производству и распространению («…в поезде за Харьковом… в вагон вошли глухонемые парни и продавали портреты Сталина, а также фотографически исполненные буклеты с изображением различных событий из жизни того же Сталина. Соседка Ларисы по купе — женщина, заместитель директора московского кондитерского магазина, — охотно купила портрет. Никто в вагоне не удивился и не возмутился этой торговлей», — запись в дневнике за 1978 год).

В значительной мере именно этот культ оказался реанимирован в постсоветскую эпоху и стал одном из ключевых факторов «низовой» ремемориализации Сталина. В ситуации, когда люди чувствуют себя униженными, бесправными, апелляция к Сталину через установку бюста или билборда становится перформативной возможностью сконструировать «позицию сильного». В результате мифологема сталинского порядка становится формой протеста.

Один из авторов этих строк (А.А.) со своими коллегами в течение десяти лет занималась изучением людей, которые участвовали в политических публичных акциях, и записывала интервью с протестующими. «Бескрайней несправедливости», против которой выходят на митинги и пикеты, наши респонденты время от времени противопоставляли «сталинский закон», «идеальный порядок». Миф о том, что «Сталин умел заботиться о людях», настолько силен, что иногда начинает превалировать над «нормативными» политическими оценками. На первомайском политическом «гулянии» в Петербурге в 2016 году пенсионер Н. так ответил на вопрос нашей коллеги И. о борьбе с коррупцией через апелляцию к прошлому: «Я вообще против товарища Сталина, его методов, но, наверное, так в шутку можно сказать: надо вернуть Сталина, чтобы снимал головы, чтоб порядок наводил».

Начиная с начала 2010-х образ идеального правителя Сталина, конфликтующего с современными властями, появляется на публичных плакатах. На билбордах, развешанных в Ангарске в 2011 году, противопоставлялись корыстолюбие Путина и бескорыстность Сталина. «Вождь народов» с плаката говорит: «Работая на благо Родины, я имел китель и заслужил ордена. А что имеете вы, товарищ Путин?» В 2018 году, во время массовых протестов против строительства мусорного полигона в Шиесе, в Архангельске также установили баннер со Сталиным. На нем он задает жителям города вопрос: «Ну что, товарищи, теперь вы поняли, кто такие враги народа?» В 2019 году в башкирском Нефтекамске наклеили большой анонимный баннер, где Сталин язвительно спрашивает жителей города, как им живется в современной России при капитализме, и перечисляет, как он заботился о благополучии «своих детей» — советских граждан. В 2021 году в городе Боровичи Новгородской области вывесили баннер со Сталиным, пристально смотрящим на местного министра ЖКХ и ТЭК Ирину Николаеву, которую местные жители обвиняли в необоснованном повышении тарифов. Никаких прямых инвектив (и вообще каких-нибудь слов) на нем нет. Но сам факт того, что Сталин строго смотрит на нелюбимого чиновника, представляет собой визуализацию той самой фразы «Сталина на вас нет!».

Наконец, мифологема сталинского порядка проникла и в ряды родителей-активистов, которые борются за улучшение школьного образования. В 2020 году активист Дмитрий Фронтов создает проект по возвращению в школу советских — «самых лучших» — учебников и называет его «Сталинский букварь».

Недовольство современной жизнью и вера в сталинский порядок толкают активистов-одиночек создавать протестный нарратив через восстановление памятников Сталину на частных территориях и анонимное развешивание билбордов с генсеком. Некоторые активисты, устанавливающие гипсовых сталиных на своих огородах, прямо говорят о протестном характере своего послания. Именно эту идею пытался объяснить журналисту коммунист, поставивший в 2015 году в марийском поселке большую статую Сталина: «Сталин нужен как напоминание: у него получалось, а у наших руководителей — нет».

Патерналистская утопия: сталинская франшиза КПРФ

КПРФ берет на вооружение культ сталинского порядка, создавая с его помощью альтернативный образ идеального правителя. Коммунисты из разных регионов повторяют мифологизированные фрагменты биографии Сталина, которые подчеркивают его заботу о простых людях и отсутствие у вождя корыстолюбия. Например, в 2020 году лидер осетинских коммунистов говорил: «Благодаря Сталину каждый год понижались цены. Он послал своих детей на войну, а когда умер — у него на карточке (sic!) осталось всего 800 рублей».

Коммунисты превращают Сталина во франшизу, предоставляя местным активистам «корпоративную айдентику» (красные знамена, лозунги, портреты) и пиар-поддержку централизованного сайта компартии и ее региональных представительств (обкомов и райкомов КПРФ). Сайт КПРФ рапортует о каждой установке бюста или открытии частного музея как о достижении партии, хотя в реальности это, как правило, частные инициативы, к которым партия имеет мало отношения. Например, в чувашской деревне внук ветерана войны на свои деньги заказал сталинский бюст местному скульптору-однопартийцу, а на сайте речь об этом шла как о большой партийной инициативе.

Также как о достижениях партии сообщает сайт КПРФ о музеях Сталина, которые чаще всего открываются энтузиастами на собственные средства и на частных территориях. Правда, о первом, основанном пенсионером в 2002 году музее в Пестове Новгородской области, самым ценным экспонатом которого было «гипсовое ухо Сталина» — остаток от памятника сталинской эпохи, — сайт КПРФ не написал. Не упоминает он и о музее, открытом в 2005 году в Махачкале председателем движения «Сталин» Азерханом Пашаевым — возможно потому, что хозяин музея «главным экспонатом считает себя»: он выступает в роли «двойника» Сталина, и это не вписывается в параметры «сталинской франшизы» КПРФ. А вот третий «первый частный музей вождя», с 2006 года существующий в Волгограде, в культурном центре «Сталинград» на Мамаевом кургане, пользуется полной пиар-поддержкой КПРФ. Этот музей в правильной пропорции отвечает и локальному культу «отца города», и партийной политике прославления «вождя народов». Музеи в Иркутске, Уфе и Пензе, открытые на базе местных партийных офисов, скорее являются образцами «корпоративного культа» КПРФ, своего рода «молельными комнатами». Еще несколько музеев, связанных с местами дореволюционной ссылки или войной, КПРФ пытается превратить в «музеи Сталина», хотя официально они так не называются. Самый амбициозный проект — четырехэтажный «Сталин-центр» в г. Бор Нижегородской области, который, по замыслу создателей, «будет являться крупнейшим из существующих музейных комплексов, посвященных И.В. Сталину». Он также возводится меценатом-предпринимателем, владельцем трех других музеев, на собственные средства. В качестве стартовой точки проекта в 2020 году он установил там памятник Сталину. Пять лет спустя здание музея еще не достроено.

Однако в еще большей степени партийные пиарщики делают ставку на связанные со Сталиным ритуалы памяти. Первая «проба пера» состоялась 21 декабря 2006 года, в день рождения «вождя народов»: комсомольцы Ярославля провели факельное шествие (напоминающее о поминальных ритуалах в советских пионерлагерях 1950–1970-х). В 2009 году в честь 130-летия Сталина в Ростове-на-Дону, помимо организованного коммунистами торжественного собрания, местные «комсомольцы» провели «праздничные стрельбы».

В следующие пять лет, с 2010 по 2015 год, количество перформансов в честь Сталина увеличилось в России более чем втрое. В дни его рождения и смерти, а также в даты старых советских праздников КПРФ проводит мероприятия в самых разных уголках страны: это церемонии открытия бюстов, мемориальных досок и мини-музеев Сталина, митинги «в защиту социально-экономических прав граждан», шествия с портретами и цветами, автопробеги, беговые и лыжные марафоны, литературно-художественные конкурсы и викторины.

Одной из самых популярных форм «сталинских» перформансов стали автопробеги: люди просто едут из точки А в точку Б на своих машинах, украшенных красными знаменами и лозунгами «За Родину! За Сталина!», по пути раздавая прохожим сталинские портреты и календарики КПРФ и развлекая их песнями типа «Марша артиллеристов» («Артиллеристы, Сталин дал приказ!»). Дешево и сердито — и можно заявить, что «участники автопробега показали тем самым всем жителям округа незабываемую любовь к самому выдающемуся руководителю нашего государства — И.В. Сталину». Энтузиастка лыжного спорта в Тульской области проводит «лыжный пробег в день памяти И.В. Сталина» с участием аж девяти человек, а мастер спорта в Якутске совершает «экстремальный забег» в сорокаградусный мороз. Два жителя соседних деревень в Подмосковье объезжают на своих автомобилях окрестности, называя это «автопробегом в день памяти Сталина» (так и хочется добавить «по бездорожью и разгильдяйству»). О таких мероприятиях коммунисты пишут на своем партийном сайте, придавая местным событиям значимость общероссийского народного движения.

Связывая малое и большое, политическое и развлекательное, КПРФ дает возможность жителям самых отдаленных регионов и глухих деревень соприкоснуться с великим вождем и приобщиться к общероссийской партийной жизни. В городах покрупнее вырастают и масштаб мероприятия, и роль территориального франчайзингового агентства — партийного офиса. В апреле 2015 года барнаульские «комсомольцы» на ленинском субботнике провели акцию «Селфи со Сталиным», установив временный бюст и предлагая горожанам «сфотографироваться на фоне генералиссимуса и опубликовать свое фото в социальную сеть Twitter с хештегом #СталинПобедаБарнаул». «Комсомольцы» Калуги ответили на это акцией «Пожми руку вождю»: желающие могли вставить свою голову в фигуру военного, пожимающего руку Сталину.

В последние годы именно Сталин является главным вербовщиком новых членов в КПРФ. Впервые о «сталинском призыве» страничка партийного сайта пишет в 2009 году, сообщая, что к 130-летию Сталина «тысячи патриотов приняли решение стать коммунистами» и что «втрое выросла ячейка на хуторе». С тех пор о «сталинских призывах» регулярно пишут региональные отделения КПРФ. Ярче всех выступили коммунисты Якутии в 2024 году: «Коммунистическая партия Российской Федерации открыта для того, чтобы принять в свои ряды тех, кому имя Сталина является символом гениальности и доблести».

Венцом многолетних сталинских радений коммунистов стала резолюция XIX съезда КПРФ «О восстановлении полноты исторической справедливости в отношении Иосифа Виссарионовича Сталина», провозглашающая «ошибочным» доклад Хрущева на XX съезде и «деструктивной» всякую борьбу с культом личности. Сталин наконец официально стал центральным символом партии, изображающей в путинской системе «оппозицию»: ее главное требование к режиму — переименовать Волгоград в Сталинград.

Как мы видим, КПРФ не является создателем новой сталинской мемориальной политики, но «оседлывает» и народный культ сталинского порядка, и государственный курс на реабилитацию сталинских заслуг. Мемориальные перформансы в честь Сталина позволяют вовлекать новых членов и создавать образ партии — народного заступника.

Земляк и спаситель: сталинский миф в Северной Осетии и Дагестане

Отношение к Сталину на Северном Кавказе разделено между большой любовью и острой ненавистью. В Чечне, Ингушетии и Карачаево-Черкессии, где свежа память о сталинской депортации «народов-предателей» — ингушей, чеченцев и карачаевцев, против возвращения памяти о Сталине активно выступает в том числе Рамзан Кадыров, и поставить памятник генсеку невозможно. Более того: эти регионы — единственные, которые в современной России активно борются с усилением публичной памяти о диктаторе. В 2012 году, когда в нескольких городах перед 9 мая появились «сталинобусы», именно чеченская диаспора Екатеринбурга резко выступила против, и «сталинобус» сняли с рейса. В 2016-м парламент Карачаево-Черкесии направил в Госдуму проект уголовного наказания за отрицание или одобрение сталинских депортаций. В 2017-м парламент Ингушетии потребовал запретить увековечивание памяти Сталина на территории республики. Оба эти закона, впрочем, не прошли.

Прямо противоположные взгляды превалируют в Дагестане и Северной Осетии, где депортаций не было. Северная Осетия была единственным субъектом федерации, которая прислала отрицательный отзыв на карачаево-черкесский законопроект о наказании за отрицание сталинских депортаций. И именно в Дагестане и Осетии, несмотря на протесты, ставят бюсты Сталина и называют улицы в его честь. Пятая часть всех памятников и музеев Сталина (46 мемориальных объектов) находится в этих двух небольших регионах (на самом деле их еще больше: для некоторых бюстов, в частности в осетинских поселках Гизель и Чермен, мы не смогли найти дату установки). 21 из 30 российских улиц и проспектов имени Сталина тоже находятся в Дагестане. В этих двух регионах распространены два локальных — дагестанский и осетинский — мифа о вожде.

Ил. 5. Мемориализация Сталина в географическом разрезе, 1995–2025

Еще в момент становления советского культа Сталина была распространена гипотеза, не поддержанная в научных биографиях Сталина, согласно которой фамилия Джугашвили является искаженной осетинской «Дзугаев». Представление о Сталине-осетине имело широкое хождение при его жизни и обрастало культурно-политическими смыслами (ср. знаменитую строчку «…И широкая грудь осетина» из стихотворения Осипа Мандельштама 1933 года про Сталина — «кремлевского горца»).

В 1990–2000-е годы на фоне реальных войн между Грузией и Осетией шла и мемориальная война за Сталина. Желая противопоставить себя грузинам, осетины с новой силой стали оспаривать грузинское происхождения отца «вождя народов». Для осетин Сталин оказывается самым известным «земляком» — до такой степени, что время от времени возникают призывы перезахоронить его на «родине». В 1993 году во Владикавказе был создан Комитет по перезахоронению останков Иосифа Сталина в Северной Осетии. «Прах Иосифа Сталина, — заявил руководитель комитета — должен вернуться на землю предков». Прах осетинам получить не удалось, а вот сохраненные и переделанные советские бюсты и названные в честь самого известного «земляка» улицы стали самым популярным мемориальным инструментом, с помощью которого маленький народ мог отстаивать свою идентичность в полемике с Грузией.

Этот специфический миф «сталинской идентичности» актуализирует и традиционный культ сталинского порядка и «уважения к человеку труда». Причем, здесь он сопровождается открытой критикой десталинизации: «Чем больше критикуем Сталина, тем больше в народе растет уважение к его личности, потому что народ понимает, что им была создана не только держава, но социалистическая система, где человек труда, простой рабочий и крестьянин был в почете и уважении», — говорил в 2009 году Омаргаджи Алиев, начальник управления Госавтодорнадзора (Ваши идеи народу чужды! // Дагестанская правда. 2009. 7 августа).

Ему вторит Осетинское радио: «Малоимущие считают себя ограбленными и желают справедливости по формуле: „Честный человек должен жить достойно, вор должен сидеть в тюрьме“… Несмотря на многолетнюю антисталинскую пропаганду, в народе все больше уважения вызывает образ Сталина, являющийся символом порядка и справедливости» (Тьма сгущается перед рассветом // Осетинское радио и телевидение. 2018. 14 января 19:00)

В Дагестане тоже существует локальный миф о Сталине. Но там он не «известный земляк», а защитник и спаситель народов Дагестана. Этот миф базируется на двух событиях, первое из которых имело место в реальности, а второе существует только в фольклоре. Во-первых, в ранние годы советской власти Сталин предложил сделать Дагестан автономной советской республикой. Именно на это намекает (не говоря прямо) самодельная мемориальная доска Сталину, установленная в 2005 году прямо на стене кафе на привокзальной площади Махачкалы: «В ноябре 1920 года великий вождь народов Иосиф Виссарионович Сталин был здесь на вокзале проездом в Темир-Хан-Шура на чрезвычайный съезд народов Дагестана [где объявил о его автономии]».

Многие дагестанцы считают, что именно из-за особого отношения Сталина к Дагестану во времена депортации «народов-предателей» они избежали участи чеченцев, ингушей, карачаевцев и крымских татар. В 1990-е годы в массовой литературе и фольклоре широко распространилась историческая легенда, согласно которой дагестанцев от депортации в 1944 году спас председатель Совнаркома Дагестана Даниялов, уговоривший Сталина отменить уже принятое решение за семь минут отведенного ему времени аудиенции. Взамен депортации от дагестанцев якобы потребовали «искупительной жертвы» и переселили их (а на самом деле тоже практически депортировали) на чеченские земли, обитатели которых только что «принудительно уехали» в Среднюю Азию и Сибирь. По другой версии народы Дагестана спас Лаврентий Берия, обратив внимание Сталина на их героическое настоящее и прошлое. По третьей версии, Сталин сам лично решил не трогать дагестанцев, если они проявят упорство и освоят чеченские территории.

Однако в реальности таких встреч и обсуждений не было (→ Тахнаева: Современная мифологема о несостоявшейся депортации). Председатель Совнаркома Даниялов не приезжал в 1944 году в Москву к Сталину, чтобы за семь минут уговорить его отменить депортацию, и Лаврентий Берия с ним не встречался. Решение о депортации чеченцев и ингушей было принято уже в 1943 году, и тогда же Политбюро приняло решение о переселении жителей Дагестана на опустевшие чеченские земли (а о депортации дагестанцев в Сибирь речи никогда не шло). Зато миф о чудесном спасении дагестанцев и их «искупительной жертве» предлагает удобное объяснение появлению дагестанцев в пустующих чеченских домах в 1944–1945 годах.

Так или иначе, как и в Осетии, в Дагестане существует миф об особой положительной роли Сталина в судьбе республики и ее населения, который становится дополнительным стимулом мемориальной политики. Сакральный ореол вокруг имени Сталина проявляет себя в характерной истории из жизни Дагестана 2016 года. Дагестанская строительная фирма «Ак-Гель» решила задействовать культ сталинского порядка в рекламе квартир. В Махачкале установили плакаты с Лениным и подписью «В мои времена таких цен не было», а также со Сталиным, который предлагал «Квартиры для народа». Дагестанское отделение КПРФ обратилось в антимонопольную службу с жалобой, и антимонопольное ведомство провело опрос жителей, «является ли этичным использование образов Владимира Ленина и Иосифа Сталина в рекламе»? В результате опроса дагестанское ФАС такую рекламу запретило.

Сталинские щи: под брендом Сталина

Дагестанский эпизод является кроме того, проявлением еще одной тенденции. К этому моменту по стране уже распространяются случаи использования образа Сталина в рекламе.

В 2010-е годы, когда разворачивается первый этап государственной реабилитации генералиссимуса-победителя, низовой культ сталинского порядка становится все более заметен, а тема сталинских репрессий постепенно вымывается из публичного дискурса, «сталинское» постепенно начинает обозначать нечто «со знаком качества». Закономерным итогом этого становится проникновение Сталина в рекламу. Сейчас в России существуют не менее десяти предприятий, которые называются «Сталин». Чаще всего они продают, как можно догадаться, стальные двери и другие изделия из металла.

Как выяснилось в последующие годы, образ вождя может продать вообще все что угодно: новые квартиры, шиномонтаж и даже еду (или, по крайней мере, привлечь внимание СМИ к этим товарам). В 2012 году в продажу в Москве поступили школьные тетради, на обложке которых был нарисован Сталин, а в 2019-м в кафетерии Русского музея в Санкт-Петербурге посетителям, заказавшим капучино, в качестве комплимента предлагали шоколадки с изображением генералиссимуса. Владельцы баров и ресторанов делают самодельные бюсты Сталина, картины со Сталиным, дают имя вождя своим заведениям, стремясь привлечь внимание посетителей и СМИ. В 2025 году владелец кафе в Омске поставил у своего заведения раскрашенную деревянную скульптуру Сталина, а владелец ресторана в Белгороде повесил картину «Сталин пожимает руку Путину» (путинская голова приделана к телу военного в ретро-парадной форме).

Усиливающаяся нормализация Сталина приводит к тому, что портрет генсека вешают в своих кабинетах чиновники (и не обязательно все они связаны с КПРФ). Кажется, первым это публично сделал депутат Красноярского краевого Заксобрания еще в 2004 году. В 2016 году о портретах Сталина в своих кабинетах заявляли депутат Госдумы и губернатор Ставрополья, в 2017-м фотографию Сталина с девочкой на руках увидели в приемной детского омбудсмена Ярославской области. Наконец, в 2024 году вологодский губернатор показал висящую в своем кабинете картину, на которой Сталин пожимает руку ему самому. Стоит ли говорить, что в интернет-магазинах портреты Сталина «для кабинетов и офисов» представлены в широком ассортименте.

Насколько далеко зашла нормализация Сталина, свидетельствует следующая история. В то время как в российских СМИ все меньше упоминаются сталинские репрессии, заметно растет количество статей (более сотни публикаций), в которых читателям рекомендуют приготовить любимые блюда и напитки Сталина («надоели обычные супы — приготовь сталинские щи», «сталинский шашлык, чтобы уютно провести время с друзьями»). Нарратив о частной жизни Сталина — о том, что он любил есть и пить — проникает в повседневную жизнь россиян. Однако это невинное, казалось бы, «одомашнивание» Сталина совсем не невинно, потому что нормализует все связанное с именем Сталина, — культ насилия и низкую стоимость человеческой жизни. Символично, что предложения рецептов «любимых вин» и «щей вождя» перемежаются в интернете рекламой контрактной службы, где молодым людям настойчиво предлагают записываться в «сталинские соколы» (то есть в операторы боевых дронов).

Ил. 6. Упоминания «любимых блюд» Сталина в российских СМИ, 2000–2025, % от общего количества публикаций с упоминанием Сталина

Заключение

Ответ на главный вопрос — происходит ли в стране ресталинизация — выглядит неоднозначным.

Нет признаков того, что реставрация культа Сталина является целенаправленной государственной политикой. Путинской элите не нужен культ Сталина сам по себе. Современная «ре-сталинизация» складывается из нескольких мифологем об «отце народов»: есть Сталин — победитель в войне, Сталин — народный заступник, гарант патерналистского порядка, есть Сталин — патрон некоторых кавказских народов, помогающий им выжить и сохранить идентичность. Эти разные Сталины провоцируют формирование разных ритуалов и мемориальных практик.

Сталин-полководец был необходим путинской политической элите для создания нового ритуала Дня Победы, который должен объединять россиян и защищать эту победу от «западных инсинуаций», ставящих под сомнение ее моральную и историческую ценность. Такой образ Сталина-победителя отвечает за образ сильной державы и становится историческим оправданием политики нынешнего правителя, легитимизируя развязанную им войну.

Сталин-заступник — это идеальный патерналистский правитель, который по мнению многих россиян помогал простым людям, укрощая аппетиты начальства и поддерживая порядок, пускай даже крайне жестокими методами. К нему часто обращаются в поисках справедливости и для критики существующего режима. В случае Осетии и Дагестана этот миф обретает особую национальную огласовку.

Образ Сталина-вождя, который КПРФ сделала своим брендом, отсылает к обеим мифологемам — создателя великой державы и идеального патрона.

Как видно из собранных нами данных о ре-мемориализации Сталина, она и по сей день не носит массового характера. Однако рост числа памятников и связанных со Сталиным мемориальных практик свидетельствуют о «нормализации» его образа, что вытесняет тему сталинских репрессий из фокуса общественного внимания. Все больший акцент на заслугах Сталина в такой ситуации становится инструментом косвенной нормализации новой волны нарастающих репрессий, которые выглядят как неотъемлемый атрибут унаследованного «величия».