Сталин навсегда лишил этот народ родины
Он боялся предательства и приказал депортировать их в степи. Из-за этого погибли десятки тысяч детей, а люди до сих пор не могут обрести свой дом
Многие народы бывшего СССР пережили тяжелые испытания, но судьба турок-месхетинцев оказалась особенно трагичной. Небольшой народ из Грузии навсегда потерял родину из-за репрессивной политики Иосифа Сталина. В 1944 году около 100 тысяч месхетинцев насильно депортировали в республики Центральной Азии из-за надуманных обвинений в сотрудничестве с Турцией. Десятки лет они жили в Узбекистане и соседних странах, но под закат СССР оставаться там стало небезопасно: в 1989 году турки стали жертвами этнической резни, из-за которой им снова пришлось покидать свои дома. Сейчас их нигде не ждут, но они все равно не оставляют надежд вернуться на родину. Дважды депортированный народ — в материале «Холода».
Это второй материал спецпроекта под названием «Исход» — истории о депортированных народах СССР. В первой части «Холод» рассказывал о насильственном переселении литовцев и их борьбе за независимость.
Депортации как форма репрессий появились задолго до Иосифа Сталина. Еще во времена царской России власти насильно переселяли разные народы: это были и черкесы при правлении Александра III, и выходцы из Германии и Австро-Венгрии в самом начале Первой мировой войны.
Как пишет историк Павел Полян, Советский Союз почти что с самого начала своей истории проводил депортации из некоторых населенных пунктов и регионов, затрагивая целые этнические группы. Массовыми эти репрессии стали в 1930-е годы, но на самом деле большевики переселяли людей еще в 1920-е — первыми жертвами были терские казаки, а также часть евреев в Дагестане и армяне в Тифлисе (ныне Тбилиси).
2,7 млн спецпоселенцевИменно столько людей находились в заключении в год смерти Иосифа Сталина (1953). В ГУЛАГе в том же году находились 2,5 млнПри советской власти депортации часто были наказанием для целых народов. Представителей «наказанных народов» насильно выселяли с их исторической родины, демобилизовали из армии ради ссылки в Сибирь или Центральную Азию, а сами народы лишали национальной автономии.
Как считает Павел Полян, в Советском Союзе тотальной депортации (то есть когда депортации подвергается практически весь этнос, а не какая-либо его часть) пострадали 10 народов: немцы, калмыки, ингуши, карачаевцы, чеченцы, балкарцы, крымские татары, корейцы, финны и турки-месхетинцы.
Это далеко не все народы, большое количество представителей которых депортировали в сталинском СССР. Сначала насильственное переселение коснулось живших в приграничных районах финнов-ингерманландцев и поляков. Затем, после расширения СССР на запад в 1939–1940 годах, процессы насильственного переселения начались в оккупированных Латвии, Литве, Эстонии, восточной Польше, Бессарабии (ныне часть Молдовы и Украины), а также в западных частях нынешних Украины и Беларуси.
Из каждого региона выселяли под разными предлогами: кому-то устраивали «превентивные депортации», как, например, немцам Поволжья в начале Великой Отечественной войны, а кого-то наказывали по принципу коллективной ответственности за якобы сотрудничество с гитлеровцами под оккупацией — это произошло с калмыками.
Депортации не обошли и Грузию — родину Сталина, где и жили турки-месхетинцы. К моменту их депортации в ноябре 1944 года офицеры НКВД уже накопили определенный опыт по переселению народов внутри Советского Союза и особенно — в Узбекистан и Казахстан. В феврале 1944 года по той же железной дороге, по которой депортировали турок, уже проезжали составы с «наказанными» чеченцами и ингушами, а в мае по ней же переселяли крымских татар.
К 1953 году, когда умер Иосиф Сталин, во всем СССР насчитывалось 2,7 миллиона депортированных «спецпоселенцев». Их оказалось больше, чем узников ГУЛАГа на тот момент (2,5 миллиона человек) или заключенных в тюрьмах (1,5 миллиона человек).
Грузины-мусульмане
Турки-месхетинцы, которых также называют месхами-мусульманами, месхетинскими турками и турками ахыска, происходят из региона Месхетия в южной части Грузии. Их историческая территория — Ахалцихский (который и называется по-турецки «Ахыска»), Адигенский и Аспиндзский муниципалитеты — находится между Аджарией на западе и Арменией на юго-востоке, вдоль границы с Турцией. Сегодня одна часть исторической Месхетии принадлежит Турции, а другая — Грузии.
Почти вся месхетинская интеллигенция была репрессированаПроисхождение мусульман-месхов до сих пор остается спорным: в этом вопросе историки придерживаются двух прямо противоположных мнений. Согласно первой, протурецкой, версии, месхи происходят от переселившихся в этот регион турок, поэтому их следует называть «ахыскинские турки».
Вторая версия гласит, что месхетинцы изначально были грузинами-христианами, которым пришлось перенять турецкую идентичность. Османская империя завоевала Месхетию в XVI веке и владела этими территориями почти 300 лет. За это время южногрузинское население приняло ислам и переняло турецкий язык. Отсюда появились такие термины, как «месхетинские турки» и «турки-месхетинцы».
Как бы то ни было, в XIX веке Месхетия перешла к Российской империи, где местное население стали называть либо просто «мусульманами», либо «грузинами-суннитами». Историк Гурам Мамулия пишет, что в 1830-х годах Николай I не разрешил грузинам-мусульманам из местной знати вернуться в христианство и, договорившись с турецкими властями, заставил часть жителей Месхетии уехать в Турцию. На земли, откуда выгнали месхов-мусульман, переселили армян и русских.
Позже Месхетия вошла в состав Советского Союза как часть Грузии, но, в отличие от некоторых других народов региона, турки-месхетинцы не получили своей автономии. С 1928 по 1937 годы почти вся месхетинская интеллигенция была репрессирована или арестована. Среди расстрелянных был известный просветитель и бывший руководитель Временного правительства Ахыска Омар Фаик Неманзаде, которого обвинили в шпионаже в пользу Турции.
Во Всесоюзной переписи населения 1939 года не было отдельной категории «турки-месхетинцы», однако суммирование данных по трем районам Месхетии, где они компактно проживали, дает примерно 125 тысяч человек.
Данные переписи не точны, потому что в 1930-е годы турок-месхетинцев вынуждали скрывать свою идентичность. Одни из них брали грузинские фамилии, а другие записывали в графе «национальность» в паспортах «азербайджанец» или «азербайджанка». Общее число турок и азербайджанцев во всей Грузии в 1939 году составляло 193 тысячи человек.
В советской Грузии турок-месхетинцев заставляли говорить на азербайджанском языке, хотя одна их часть говорила на грузинском, а другая пользовалась восточно-анатолийским диалектом турецкого. На азербайджанском преподавали в школах, издавали газеты и ставили спектакли в тех районах Месхетии, где жили турки. Вся партийная верхушка была направлена в регион именно из Азербайджана. При СССР Месхетия стала «азербайджанской культурной автономией», хотя, кроме веры, месхи имели мало общего с этой республикой.
Еще один сильный удар по месхам-мусульманам нанесла Великая Отечественная война. Историк Ариф Юнусов пишет, что в Красную Армию призвали около 20 тысяч турок-месхетинцев, хотя некоторые источники говорят и о 28 тысячах. Всего, как говорится в книге историка Николая Бугая, с фронта вернулись 12 тысяч человек. 12 турок-месхов удостоились высшей награды того времени — звания Герой Советского Союза. Однако их преданность родине в дальнейшем никак не смягчила политику советского руководства в отношении этого народа.
Турецкая «пятая колонна»
Месхетия была стратегически важна для Советского Союза, ведь она находилась на границе с не самой «дружественной» Турцией. На протяжении истории Турция не раз воевала с Россией, а в 1940-е годы новый конфликт мог возникнуть из-за желания СССР контролировать проливы из Черного в Средиземное море. В таком случае линия фронта прошла бы по наземной границе в Закавказье.
Сталина и Берию напрягала связь месхетницев со страной НАТО, а именно ТурциейВ 1930-е годы власти начали «зачистку» южных окраин СССР, где советские республики соседствовали с Турцией, Ираном и Афганистаном. Как выразился историк Арсений Рогинский, уже тогда советская верхушка воспринимала государственные границы как «линии фронта».
Летом 1937 года в Центральной Азии и Закавказье создали вдоль границ специальные запретные зоны, из которых начали выселять местных жителей. Всего планировалось очистить от «неблагонадежных элементов» 40 приграничных районов в Грузии, Армении, Азербайджане, Туркменистане, Узбекистане и Таджикистане: из этих районов в Киргизскую и Казахскую ССР перевезли более двух тысяч курдов и армян.
Позже, в конце марта 1944 года, 3240 жителей Тбилиси, в основном курды и азербайджанцы, были выселены в другие районы Грузии. Всех их наказывали за то, что они якобы «самовольно оставили работу в сельском хозяйстве» и переселились в города.
Следующими на очереди были турки-месхетинцы. Советская верхушка уже давно относилась к месхам-мусульманам с подозрением: их считали «пятой колонной Турции», ведь они были прочно связаны с ней языком и религией. Сталина якобы напрягала эта связь, а нарком внутренних дел СССР Лаврентий Берия открыто говорил о своем недоверии к месхам и в июле 1944 года предложил вождю переселить подальше от Турции живших в приграничных регионах турок, курдов и хемшилов (этнические армяне, часть которых исповедует ислам).
Берия косвенно подтверждал, что месхов-мусульман депортировали только из-за недоверия к ним. В его докладе утверждалось, что многие советские турки были связаны родственными связями с жителями Турции: они якобы передавали контрабанду через границу и сами хотели эмигрировать в соседнюю страну. Кроме того, именно через эту территорию в СССР якобы проникали «шпионские элементы».
Официальная причина переселения турок-месхетинцев — «улучшения условий охраны государственной границы». Судя по всему, власти давно готовились к массовым переселениям из этих мест: здесь еще в начале войны была проложена 70-километровая железная дорога от Боржоми до Вале, по которой и вывозили депортированных.
до 125 тысячмесхетницев депортировали с их родных земель в ГрузииНо хотя в 1944 году Турция держала близ Месхетии порядка 30 дивизий, ее удар по СССР был маловероятен. Почти всю Вторую мировую войну Турция официально сохраняла нейтралитет, а в 1945 году все-таки объявила войну Германии и Японии, вступив в антигитлеровскую коалицию.
Сталин мог опасаться, что турки-месхетинцы, живущие в грузинском приграничье, встанут на сторону Турции, если между ней и Советским Союзом начнется вооруженный конфликт. Опасения вождя были явно преувеличены: даже если бы все месхетинцы (порядка 125 тысяч человек) присоединились бы к турецким войскам, то они вряд ли бы смогли противостоять всей Грузии, в которой тогда жило 3,5 миллиона человек.
Как бы то ни было, охрана границы между СССР и Турцией была дополнительно усилена еще в сентябре 1944 года «в целях предотвращения попыток перехода границы лицами, подлежащими переселению».
Роковое утро
В отличие от других депортаций в СССР, депортация турок-месхетинцев не имела серьезных оснований даже на бумаге: их не обвиняли в сотрудничестве с нацистами, как, например, ингушей или калмыков, и не высказывали иных конкретных претензий, которые предъявлялись «антисоветским элементам» в странах Балтии. Решение о депортации из Месхетии объяснялось только соображениями безопасности на границе, что (наряду с выселением понтийских греков из Крыма) выделяло эту депортацию из общей практики переселений в СССР в годы войны.
31 июля 1944 года вышло постановление о переселении из Грузии турок-месхетинцев, курдов и хемшилов. Их должны были переселить в Казахстан, Узбекистан и Кыргызстан. Постановление подписал Сталин, а самой операцией Берия поручил руководить своей «правой руке» Богдану Кобулову.
Депортация народов Месхетии началась ранним утром 15 ноября 1944 года. Операция продолжалась три дня, в ней участвовали четыре тысячи сотрудников НКВД — больше не потребовалось, так как основная часть местных мужчин была на фронте, а оставшиеся в Грузии женщины и старики вряд ли могли оказать сопротивление. На место депортированных планировали заселить семь тысяч крестьянских семей из других районов Грузии и 20 тысяч пограничников.
37 тысяч человекили около трети от всех депортированных месхов погибли за первые полгодаДанные о том, сколько турок-месхетинцев попало под депортации, очень сильно разнятся. Историки в основном называют цифру в 115–125 тысяч человек, но, по официальным данным, переселенцев было намного меньше. В подписанном Сталиным постановлении фигурирует цифра 86 тысяч, а Берия докладывал о депортации 91095 турок, курдов и хемшилов.
Депортация затронула 220 сел и городов юго-западной Грузии, где жили в основном месхи-мусульмане. Военные окружили эти населенные пункты и за короткое время выселили людей из домов. Им официально разрешалось взять одежду, обувь, деньги и личные вещи, но не более одной тонны на семью.
Под горячую руку НКВД попал азербайджанец, который приехал в Месхетию погостить у семьи своей супругиЛюди не понимали, что происходит: одни полагали, что намечается война с Турцией и Сталин хочет эвакуировать мирное население из приграничных регионов, другие вовсе не имели никакого объяснения происходящему. Всех — от новорожденных до стариков и даже женщин из роддома — погрузили в товарные вагоны и отправили в неизвестность.
Под переселение попало все мусульманское население месхетинских деревень. Даже мужчины, которые возвращались с войны, подлежали высылке наравне с остальными.
Исключения делали лишь для супругов депортированных, которые принадлежали к другим народам. Например, грузинкам давали выбор: уехать вместе с семьей или остаться. Однако и это не работало на всех: очевидцы вспоминали, как под горячую руку офицеров НКВД попал азербайджанец, который приехал в Месхетию погостить у семьи своей супруги. Его депортировали вместе со всеми.
Путь на восток
В советское время говорить о депортации народов было фактически запрещено, поэтому сегодня осталось довольно мало свидетельств месхетинцев, переживших насильственное переселение. Одним из таких свидетельств являются воспоминания учительницы Назиры Вачнадзе, родившейся в 1926 году в Месхетии и депортированной в 1944 году в Узбекистан. Другой источник — воспоминания Латифшаха Бараташвили, одного из главных участников подпольной организации депортированных месхетинцев, которого тоже сослали в Узбекистан.
Условия перевозки были унизительными: людям было попросту некуда сходить в туалетНазира Вачнадзе так вспоминает день начала депортации: офицеры НКВД пришли к ее семье поздно ночью, ничего не объяснили и дали на сборы полтора часа, разрешив взять с собой только один комплект белья, одну теплую вещь на человека и немного еды. Затем их посадили в «студебеккеры» — это военные грузовые автомобили, которые США передавали СССР по ленд-лизу. С ними в машине сидели другие семьи месхов, финны и две крымские татарки. Их привезли к железнодорожным путям, где им в полном неведении пришлось ждать остальных.
«Подъехала очередная машина из Уткусубани. Сидевшие в машине помогали женщине взвалить на спину раненого мужчину. Позднее мы узнали, что это был ее муж, который совсем недавно был перевезен на носилках из госпиталя двумя медсестрами. Кроме нее некому было его носить. <…> Их так вытащили из дома, что они вообще ничего не смогли с собой захватить», — писала Вачнадзе.
Людей собирали у железнодорожной станции, к которой подъезжали товарные поезда. Затем их начали рассаживать по спискам, по 45–50 человек в один вагон. Поезда увозили ссыльных по железной дороге «Вале — Боржоми». В путь отправились 25 эшелонов — поездов, состоящих из множества вагонов.
В вагонах для депортированных заранее оборудовали нары — это были узкие длинные лавочки, на которые набросали сено — оно должно было выполнять роль матраса. На эти нары усадили детей, а взрослые легли на полу.
Условия перевозки были унизительными: людям было попросту некуда сходить в туалет. Отец Назиры сам решил эту проблему для всего вагона: с помощью найденной железки и камня он пробил в полу дырку — она и стала для всех туалетом. В других вагонах нужду справляли в посуду, которую накрывали крышками или тарелками.
«Я отворачивался от этого зрелища, и внутри у меня все клокотало. Никто не имеет права ставить человека в такие унизительные условия, в которых он вынужден забывать стыд», — вспоминал Латифшах Бараташвили.
В пути были серьезные проблемы с продовольствием. Как вспоминала Назира Вачнадзе, «пассажиров» поезда впервые решили покормить на восьмой день, когда состав доехал до Дербента: каждому выдали по кружке перловки и один кусочек ливерной колбасы. До этого люди неделю питались тем, что сумели захватить из дома, а те, кто не успел ничего взять, просто голодали. Бараташвили говорил, что иногда депортированных мусульман кормили кашей со свиным салом и хлебом.
В вагонах не было и воды. Люди не знали, откуда взять питьевую воду, не говоря уже о воде для умывания. В таких антисанитарных условиях у пассажиров массово завелись вши. «Так мы и ехали — грязные, нечесаные, небритые, в грязном вонючем вагоне, лежа на затоптанной соломе», — вспоминала Вачнадзе.
Вши стали переносчиками болезней, и тогда из-за голода и усталости люди начали умирать. В зоне повышенного риска оказались старики и маленькие дети. Как писал Бараташвили, тела умерших заворачивали в саваны (так по традициям хоронят мусульман) и выносили почти на каждой остановке, чтобы закопать в снегу.
«Я сама была свидетелем того, как умерших выносили из вагонов под крики близких и складывали в сугробы вдоль дороги. Это делалось в безлюдных местах. <…> Невозможно было без боли в сердце смотреть, как под крики матерей у них вырывали из рук замерзших детей и бросали в сугробы», — описывала происходящее Вачнадзе в своих мемуарах.
Были и те, кто не хотел хоронить своих близких. Бараташвили вспоминал о мулле Мураде, который погиб в пути. На остановке в Баку к поезду подошли милиционеры, чтобы забрать тело. В частности, это делали, чтобы предотвратить возможные эпидемии, которые могли бы начаться в вагоне из-за разложения трупа. Однако бездыханное тело муллы обступили женщины, не желая отдавать его. «Эти люди и наших мертвых хотят у нас отнять!» — цитировал Бараташвили одну из них.
Путь из южной Грузии в страны Центральной Азии продолжался почти месяц. Согласно подсчетам самих месхетинцев, только в дороге погибли порядка 17 тысяч из 115 тысяч вынужденных переселенцев, а всего за первые шесть месяцев умерли 37 тысяч человек.
Жизнь на новом месте
Депортированных турок-месхетинцев должны были расселить по трем советским республикам. Согласно плану Сталина, в Казахстан должны были сослать 40 тысяч человек, в Узбекистан — 30 тысяч и в Кыргызстан — 16 тысяч. На практике же больше всего людей поселили в Узбекистане (более 53 тысяч), еще 28 тысяч отправили в Казахстан и чуть больше 10 тысяч оставили в Кыргызстане.
Официальные документы показывают подробную картину депортации. В докладе для Берии значилось, что среди выселенных больше всего было детей до 16 лет — почти 46 тысяч человек. Женщин было около 27 тысяч, а мужчин — чуть меньше 19 тысяч.
46 тысяч детейподверглись насильственной депортацииПеред приездом месхетинцев местное население Узбекистана, Кыргызстана и Казахстана активно запугивали: им говорили держаться подальше от прибывающих, так как они «людоеды», «турецкие шпионы» и просто «предатели». Примерно так же пугали и месхетинцев, пытаясь отговорить их от общения с кыргызами, казахами и узбеками.
Условия приема были везде разными, но большинство ссыльных жили в ветхих бараках, не защищавших от суровой зимы. Лишь немногим доставалась сносная крыша над головой, кому-то выделяли разрушенные дома, а некоторые и вовсе оставались без жилья.
«Каждая семья приспосабливалась как могла, чтобы выжить на новом месте. Но немногим это удавалось. Заболевшие в дороге уже на месте умирали. Врача домой не приведешь, лекарства трудно достаются, денег нет, запасы, прихваченные наскоро в дорогу, закончились. Узбеки долгое время держались от нас на расстоянии. Мы не знали их языка, они не знали наш», — писала Вачнадзе о прибытии в Узбекистан.
«Спецпереселенцам», как их называли советские власти, было запрещено отходить более чем на три километра от места прикрепления. Дважды в месяц они были обязаны приходить отмечаться в местную комендатуру для отчета в НКВД. Нарушителям грозила ссылка в Сибирь на 25 лет.
Новоприбывших распределяли по колхозам и совхозам. В то время многие республики СССР остро нуждались в рабочей силе. В Узбекистане и Казахстане не хватало людей для выполнения плана по сбору хлопка, поскольку значительная часть местных хлопкоробов была мобилизована на фронт. Предполагалось, что освободившиеся места займут депортированные. Однако существуют и другие свидетельства: руководство Казахстана, напротив, жаловалось на «перегруженность» республики ранее размещенными здесь переселенцами.
«Даже хлопок, который до этого ни разу и в глаза не видели в Грузии, мы стали выращивать и убирать лучше и больше местных. Одна из наших месхетинок из Сакунети в первый же год вырастила и собрала столько хлопка, что стала Героем социалистического труда, но записано было, что она узбечка», — писала Назира Вачнадзе.
Подавляющее большинство, в том числе и дети, работали в колхозах и получали гроши. Назира Вачнадзе рассказывала, что в самом начале ссылки нашла себе работу в детдоме. Каждый день она должна была идти пешком семь километров до работы через заросли камышей и места обитания шакалов, которые не раз нападали на людей и раздирали их на куски.
Турки-месхетинцы жили на спецпоселении 12 лет. Первые годы депортации были самыми смертоносными: по неофициальным данным, в 1944–1945 годах погибло до 30% депортированных. В 1948 году местные власти фиксировали уровень смертности среди переселенных в 11,8%. Смертность превышала рождаемость вплоть до 1949 года.
Даже официальные советские источники были вынуждены признать, что в процессе переселения и в новых местах проживания в течение следующих четырех лет умерли почти 15 тысяч депортированных турок-месхетинцев, курдов и хемшилов. Суровые зимы, эпидемии и голод были основными причинами смерти.
«После смерти Сталина мы вздохнули свободно»
Постепенная реабилитация депортированных народов началась спустя почти три года после смерти Сталина, в декабре 1955 года. Первыми, с кого сняли ограничения по спецпоселению, стали советские немцы, которых депортировали в самом начале Великой Отечественной войны в 1941 году. В 1956 году прошел XX съезд КПСС, на котором Никита Хрущев раскритиковал политику Сталина.
«После смерти Сталина мы вздохнули свободно. XX съезд партии стал для нас откровением. Каждый день мы ждали известий о нашей судьбе. Но известий не было», — вспоминал тот период Лафтишах Бараташвили.
Ограничения по спецпоселению были сняты с месхов-мусульман 28 апреля 1956 года. Указ освобождал их от административного надзора и разрешал им свободно передвигаться по всему Советскому Союзу. Однако им нельзя было возвращаться в те места Грузии, откуда их депортировали. Бывшие спецпоселенцы даже расписывались на бланках, где обязались не приезжать на старое место жительства. К тому же их дома, как правило, уже были заняты переселенными сюда грузинами и русскими.
Месхи стали свободными официально, но путь на родину был для них закрыт. Как пишет Павел Полян, в 1956 году турок-месхетинцев, которых советские власти по-прежнему считали азербайджанцами, направили не в Месхетию, а в Кабардино-Балкарию и Азербайджан. При этом многие из них остались и в Центральной Азии, а другая часть в 1970-е годы эмигрировала в Турцию.
Вопрос о возвращении в Грузию все еще оставался нерешенным: грузинские власти упорно отказывали месхам-мусульманам в репатриации, ссылаясь на экономические и демографические трудности. Свои права пришлось им отстаивать силой: в 1968 году около семи тысяч турок собрались в Тбилиси у здания правительства, требуя разрешить возвращение на родину.
Спустя два дня митингующих принял первый секретарь ЦК КП Грузии Василий Мжаванадзе: он пошел на уступки и пообещал принимать по 100 семей в год в разные районы республики. Сначала репатриантам действительно предоставляли работу и жилье, но вскоре их начали увольнять и даже переселять в Азербайджан. В 1970-е годы советские власти арестовывали делегатов движения турок-месхетинцев за возвращение на родину, а их лидер, учитель Энвер Одабашев, и вовсе был осужден на два года лагерей — для этого против него завели дело о самовольном строительстве.
Вынужденная эмиграция
Судя по переписи 1989 года, на территории СССР проживало 207,5 тысячи турок, но точно неизвестно, кому из них все же удалось вернуться в Месхетию. Больше всего их было в Узбекистане — около 106 тысяч человек. Остальные проживали в Казахстане (почти 50 тысяч), Кыргызстане (21 тысяча), Азербайджане (18 тысяч), а также в России (около 10 тысяч).
Под закат Советского Союза туркам-месхетинцам стало небезопасно оставаться и в местах переселения. В конце 1980-х годов в Узбекистане стали нарастать националистические настроения: тысячи местных жителей выходили на митинги с лозунгами «Русские, уезжайте в свою Россию, а крымские татары — в Крым», распространялись листовки «Узбекистан для узбеков» и «Русские вон». Узбекская молодежь нападала и на «приезжих», в том числе и на турок-месхетинцев.
В 1989 году в Узбекистане развернулся настоящий межэтнический конфликт между узбеками и турками, который получил название Ферганские погромы. По первоначальной версии, конфликт начался в середине мая с бытовой ссоры на рынке в городе Кувасай, где жила наиболее крупная турецкая диаспора. Один из месхетинцев якобы нагрубил местной продавщице и опрокинул тарелку с клубникой. За женщину вступились узбеки, и у прилавков началась драка.
Затем стали расползаться разные слухи. Говорили, что турки насиловали узбекских девушек и разрывали на части детей в детском саду. Никаких подтверждений этому не было, но местные жители этому быстро поверили.
Днем 3 июня 1989 года узбеки поселка Ташлак в Ферганской области начали собираться в толпы и искать турок «для отмщения». Как позже вспоминал один из бывших жителей Ташлака, они были вооружены: кто железными прутами, кто настоящими ружьями. Вооруженные мужчины целенаправленно ехали на улицы месхетинцев, которые в большинстве своем жили в частном секторе. Их дома окружали, подпирали двери и поджигали вместе с людьми. К вечеру погромы начались и в соседнем городе Маргилан.
Как утверждал очевидец, узбеки действовали организованно, по заранее составленным спискам с адресами и фамилиями турок, которые появились после прошедшей в январе всесоюзной переписи населения. Толпами якобы руководили люди на «Волгах» с рациями, милиция бездействовала, военные не выходили, а погромы продолжались, распространившись и на Фергану.
На следующий день местные власти решили спрятать турок в зданиях РОВД и райкомов, чтобы хоть как-то защитить их. Протестующие же продолжали громить все, что попадется под руку, требуя выдать им месхетинцев. Дошло до того, что в городе Коканд участники погромов даже успели захватить административные здания, а также атаковали полигон, где под охраной военных устроили временный лагерь для турок.
«Узбеки тоже нас выгнали, хотя мы исповедуем ту же религию», — говорил очевидец событий, турок-месхетинец Шукри Анваров.
Беспорядки продолжались вплоть до 11 июня. В результате этнических погромов в Ферганской долине, по официальным данным, погибли около 100 человек, более тысячи получили ранения, а 752 дома были сожжены дотла. Советские власти экстренно эвакуировали 16 тысяч турок, а всего в течение года после Ферганских событий Узбекистан и Кыргызстан покинуло почти 90 тысяч месхетинцев. Большинство из них — около 60 тысяч человек — обосновались в России.
Никому не нужные
За депортацию турок-месхетинцев в СССР ответственности никто не понес. В декабре 1944 года Берия поручил наградить сотрудников НКВД, которые участвовали в ней. Виновные в организации и исполнении выселений не только не были наказаны, но и продолжали карьеру в государственных и партийных структурах.
Инициатор переселения, Иосиф Сталин, умер в 1953 году в возрасте 74 лет от инсульта, а главный исполнитель, Лаврентий Берия, был расстрелян по обвинению в «контрреволюционной деятельности» — его дело никак не было связано с репрессиями против народов СССР. Его обвиняли в шпионаже и заговоре с целью захвата власти. В один день с Берией расстреляли и Богдана Кобулова, лично отвечавшего за депортации турок из Месхетии.
Сегодня в мире проживает примерно полмиллиона турок-месхетинцев. После распада СССР они расселились по Казахстану, Азербайджану, Украине и десяткам регионов России. Среди них — Белгородская, Курская, Смоленская, Ростовская области, а также Ставропольский и Краснодарский края. Вплоть до 2010-х годов многие из них не могли получить российский паспорт и оставались «лицами без гражданства».
В России в 1991 году был принят закон «О реабилитации репрессированных народов», который признал депортации преступными и незаконными. Однако на практике он не решал главную проблему турок-месхетинцев: возвращение на историческую родину в Грузию.
В постсоветский период не раз поднимался вопрос о возвращении турок в Месхетию. Однако в реальности организовать возвращение месхов оказалось чрезвычайно трудно, так как Грузия старалась не вспоминать об их депортации и избегать их репатриации. Страна была занята другими этническими вопросами: к примеру, расселением 300 тысяч беженцев после конфликтов в Абхазии и Южной Осетии.
С 2004 года Международная организация по миграции начала переселение ахыскинских турок из Краснодарского края в США. За три года туда уехало более 12 тысяч человек, часть из них поселилась в качестве беженцев в Портленде, Филадельфии, Атланте. В 2007 году программа закрылась.
Грузия обещала туркам-месхетинцам помочь вернуться на родину. В 1996 году президент Грузии Эдуард Шеварднадзе утвердил программу поэтапной репатриации месхетинцев в Грузию, но она так и не была реализована. Вступая в Совет Европы в 1999 году, Грузия обязалась обеспечить возвращение и интеграцию месхов, однако и эти обязательства выполнены не были. В 2007 году был принят закон о репатриации, но и он оказался бесполезным.
«Репатриируя их [турок-месхетинцев], мы закладываем бомбу, которая создает угрозу единству и территориальной целостности нашей страны», — говорил грузинский депутат Каха Кукава на парламентском слушании закона о репатриации в 2007 году.
Закон о возвращении турок-месхетинцев в Грузию оказался практически невыполнимым. Глава общественной организации турок Жавид Алиев объяснял, что анкеты требовали заполнять на грузинском или английском языках, которыми не владеет большая часть турок. Репатриантам надо было собрать два десятка справок, в том числе обязательно справку о депортации 1944 года, которую в СССР никому не выдавали. Для большинства справок нужно было подавать запросы в архивы стран СНГ, а на все бюрократические процедуры давался всего один год.
Дополнительным барьером стало требование отказаться от нынешнего гражданства еще до получения грузинского. При этом грузинские власти могли без объяснений отказать в предоставлении паспорта, а обжаловать такое решение было невозможно. В итоге закон, который должен был восстановить справедливость, превратился в новое препятствие.
Многие депортированные народы, будь то чеченцы, балкарцы или калмыки, все-таки смогли вернуться на свои родные земли еще в советское время. Туркам-месхетинцам же и после реабилитации это не удалось: их депортацию признали преступной, но дорогу на историческую родину, по сути, перекрыли. Месхетинцы так и остались народом без дома, хотя более трети покинутых ими деревень до сих пор пустуют.
Автор: Тимофей Астахов
Фото: Лидия Зимогорова