Схватка за активы: в борьбе вокруг репарационного кредита впервые в новейшей истории Москва и Вашингтон действовали заодно против европейских союзников США и Украины
Утром 19 декабря европейские лидеры, не сумев убедить запуганную Бельгию согласиться с планом репарационного кредита Украине, обеспеченного замороженными российскими активами, одобрили «план Б» — программу заимствований на €90 млрд, которая обеспечит основную часть финансирования Украины в ближайшие два года в любом сценарии — остановки конфликта или его продолжения. Это не означает, впрочем, отказа от первоначальной идеи: российские активы останутся бессрочно иммобилизованными, и руководство ЕС считает юридически правомерным их использование в случае, если Россия не выплатит репарации за причиненный Украине ущерб.
Провал первоначального плана использования российских активов или, точнее, необходимость его отложить стала результатом беспрецедентной для новейшей истории ситуации, в которой Вашингтон и Москва действовали совместно против интересов Европы и Украины, стремясь сорвать европейский проект финансирования Киева. В то время как Москва запугивала руководство Бельгии и Euroclear, Вашингтон давил на ряд европейских стран, требуя, чтобы они выступили против репарационного кредита. При том, что администрация Трампа полностью переложила финансовую ношу поддержки Украины на Европу, она к тому же стремится ограничить ее возможности в этом отношении. Недостаток финансирования для Киева должен был открыть дорогу, во-первых, к принуждению Украины подписать мир на невыгодных условиях, и во-вторых, к разделу российских замороженных активов между Вашингтоном и Москвой.
Этот эпизод еще раз продемонстрировал, что переговорный трек с участием спецпосланников Стива Уиткоффа и Кирилла Дмитриева позволяет Кремлю манипулировать администрацией Трампа и заставлять ее действовать в своих интересах вопреки интересам Украины и Европы.
Репарационный кредит: конфискация или обеспечительная мера?
Еще в сентябре–октябре план по использованию Европой замороженных российских активов для поддержки Украины выглядел достаточно ясным и реалистичным. Хотя схему можно было считать юридически небезупречной, она выглядела вполне адекватной форс-мажору не спровоцированной российской агрессии, который исключил возможность продолжения прежних правовых отношений в полном объеме. Собственно говоря, на этом основании базировалось и само решение о заморозке российских активов: исполнение обязательств считалось невозможным ввиду возникновения экстраординарных обстоятельств и откладывалось до урегулирования ситуации.
Юридическая конструкция европейского плана «репарационного кредита» являлась дальнейшим развитием этой логики. Россия в качестве агрессора несет ответственность за причиненный Украине ущерб и обязана его возместить. Такая позиция, в частности, закреплена резолюцией ES‑11/5 Генеральной ассамблеи ООН. Однако Россия отказывается это делать. В этой ситуации ее активы в депозитарии Euroclear становятся залогом возмещения встречного требования — покрытия причиненного Украине ущерба. В этом смысле часто используемый в отношении схемы термин «конфискация активов» является отражением российского пропагандистского фрейма. Речь идет не о конфискации, а о временном использовании средств для покрытия встречного обязательства, ответственность по которому Россия стремится избежать, требуя при этом полного исполнения обязательств перед собой. Российские средства используются на временной основе — до того момента, когда соответствующие обязательства России перед Украиной будут выполнены. Эта правовая аргументация отражена в целой серии экспертных материалов — от доклада Совета по делам беженцев и миграции (WRMC), подготовленного еще в 2022 году, до недавних публикаций Института законодательных идей (ILI), аналитического центра при Европарламенте, Центра современного либерализма (LibMod) и др.
На первом этапе согласования плана вполне преодолимыми выглядели и возражения на него Бельгии, на территории которой расположен держатель большей части российских активов — Euroclear. Эти возражения сводились к двум основным пунктам. Во-первых, решение о заморозке российских резервов страны ЕС продлевают каждые шесть месяцев на основе консенсуса. Однако наличие в составе ЕС, по крайней мере, двух стран-ренегатов, угрожающих срывом таких продлений, — Венгрии и Словакии — создает перманентный риск, что российские активы окажутся разморожены и уже не смогут выступать обеспечением для кредита. Чтобы решить эту проблему, ЕС 12 декабря принял решение о бессрочной заморозке активов, используя процедуру для чрезвычайных экономических ситуаций (статья 122 Договора о функционировании Европейского союза, TFEU), запуск которой требует квалифицированного большинства голосов — это позволило обойти вето союзников России. Второе возражение Бельгии — требование гарантий солидарной ответственности европейских стран по рискам, которые могут возникнуть для нее в связи с этим решением. Такое возражение также выглядело разумным и технически устранимым: решение об использовании активов должно быть не решением Бельгии, а решением коалиции, выступающей в поддержку Украины. Однако попытки европейских стран найти формулу таких гарантий в ноябре не убедили Бельгию. Тем не менее ситуация не выглядела безнадежной. Подробное юридическое обоснование использования кредита, солидарных гарантий ЕС и механизмов использования средств было изложено в законодательном предложении Еврокомиссии от 3 декабря.
Зачем нужен репарационный кредит?
Логичным план использования российских активов выглядел и с практической точки зрения. После отказа Дональда Трампа от поддержки Украины, ее тяжесть почти целиком легла на европейские страны. В течение 2024 года, по данным проекта Ukraine Support Tracker, Украина получила €96,5 млрд помощи, из которых €46,2 млрд пришлись на США, €42,8 млрд — на Европу и €7,5 млрд — на прочие страны. Из них за январь–октябрь 2024 года были выделены €81 млрд. В этом году на протяжении 10 месяцев Украине были предоставлены €69 млрд (85% от уровня прошлого года), из которых на США пришлись €0,5 млрд, на Европу — €60,3, на прочие страны — €8,6. Таким образом Европе в основном удалось в 2025 году заместить выпавшую помощь США. Однако эта задача в нынешнем цикле была облегчена за счет механизма ERA — использования в качестве залога доходов от замороженных российских активов. Бóльшая часть денег по этой схеме (около $40 млрд) будет потрачена до конца этого года.
В свою очередь противостояние Украины российской агрессии в 2026 году потребует примерно сопоставимой суммы — порядка €90–100 млрд. Так, 3 декабря Верховная рада приняла бюджет на следующий год с дефицитом в объеме $47,5 млрд. Часть этого дефицита будет покрыта из Европейского фонда поддержки Украины и часть — из остатков по механизму ERA (два этих пакета уполномоченный правительства Украины по управлению государственным долгом Юрий Буца оценивает примерно в $22 млрд), также будет задействована новая кредитная программа МВФ. Не покрытыми на настоящий момент остаются, по разным оценкам, от $18 млрд до $23 млрд будущего дефицита. Вызванные этой недостачей проблемы с ликвидностью могут возникнуть со второго квартала 2026 года, говорят украинские и европейские чиновники.
Однако помимо недостающей суммы для покрытия дефицита украинского бюджета примерно такой же объем средств — не менее $40 млрд — необходим для покрытия собственно военных нужд Украины. Эти средства преимущественно предоставляются национальными правительствами стран-партнеров Украины. В 2024 году такая помощь составила €41 млрд, причем €33,4 млрд были предоставлены в январе–октябре. Хотя Ukraine Support Tracker продолжает бить тревогу по поводу низких показателей ежемесячных поступлений военной помощи в последние четыре месяца (€2,2 млрд в месяц в среднем против €3,94 в январе–июне), в целом за 10 месяцев 2025 года военная помощь Киеву составила €32,5 млрд, то есть пока незначительно отстает от прошлогоднего объема. Чтобы удержаться на этом уровне, в ноябре–декабре Украина должна получить на военные нужды еще примерно €7–8 млрд.
По итогам декабрьского заседания группы «Рамштайн» Украине удалось заручиться обещаниями военной помощи союзников на 2026 год в сумме порядка €21 млрд, которые включают как прямую помощь, так и участие в программе закупки американских вооружений PURL. Крупнейший вклад сделают Германия (€11,5 млрд на оборону, в первую очередь на укрепление ПВО, а также на закупку и производство дронов и артиллерийских снарядов), Норвегия (€6 млрд в рамках разных программ) и Великобритания (порядка €700 млн на укрепление ПВО). Однако способность европейских стран обеспечить в 2026 году весь требуемый объем помощи вызывает сомнение не только у Ukraine Support Tracker. «Замороженные активы смогли бы сбалансировать уменьшение поддержки в некоторых странах, — говорил на днях президент Зеленский. — Я не вижу возможности для Украины без этого стоять прочно». Действительно, расходы на поддержку Украины являются лейтмотивом критики европейских правительств со стороны популистов, в результате национальные европейские правительства чувствуют себя под давлением. Использование схемы репарационного кредита выглядит в этой связи оптимальным решением, позволяющим не провоцировать дальнейшую политическую поляризацию по этому вопросу и в то же время надежно обеспечить Украину помощью, не позволив Москве использовать этот фактор для углубления раскола внутри Европы (→ Rе: Russia: Второй фронт борьбы на истощение).
Впрочем, у репарационного кредита была не только тактическая, но и стратегическая роль в обеспечении условий для окончания войны. Дискуссии последнего года достаточно ясно показали, что Европа и США не могут выработать пакет надежных гарантий безопасности для Украины — будь то в формате военного контингента, размещенного на украинской территории, или обязательства вступления в войну в случае нового нападения Москвы по модели статьи 5 устава НАТО. В обоих случаях риск конфликта с ядерной державой заставляет и европейцев, и американскую администрацию отступать от обещания полноценных гарантий.
В такой ситуации стратегия «стального дикобраза», то есть план вооружения Украины до такого уровня, когда возобновление агрессии будет нести слишком высокие издержки для России, выглядит паллиативным, но наиболее реалистичным сценарием, укрепляющим безопасность Украины. Однако его реализация потребует от Запада значительных вложений в военную экономику Украины, и репарационный кредит под залог российских активов как раз позволял создать резерв средств для этих вложений (→ Re: Russia: Риски или деньги).
Иными словами, репарационный кредит призван был решить две задачи — во-первых, обеспечить текущее финансирования Украины, которое позволит ей выстоять в случае продолжения российской агрессии в следующем году (на это требуется порядка €40 млрд дополнительных средств), и создать основу для финансирования Украины в 2027 году, во-вторых — укрепить военный потенциал страны, который станет элементом гарантий ее безопасности как в случае продолжения агрессии, так и в случае подписания мирного соглашения.
Москва и Вашингтон против Европы
Однако интрига вокруг замороженных активов резко обострилась в последние недели. В одном из 28 пунктов «мирного плана», написанного кремлевским представителем Кириллом Дмитриевым для спецпосланника Стива Уиткоффа, упоминалось, что $100 млрд из этих активов будут использованы для создания американского фонда восстановления Украины, 50% прибыли от деятельности которого будут обращены в доход США. Европа со своей стороны должна добавить в фонд еще $100 млрд (видимо, из своих средств). А оставшиеся почти $200 млрд из размороженных российских активов будут вложены в некий российско-американский инвестиционный фонд.
Хотя план выглядел достаточно абсурдным и откровенно антиевропейским, вскоре выяснилось, что он является стратегической частью задуманной администрацией Трампа «мирной сделки». По сведениям Politico, еще летом американские чиновники заявили специальному посланнику ЕС по санкциям Дэвиду О’Салливану о намерении вернуть России замороженные активы после заключения мирного соглашения. Судя по таймингу, сепаратный план раздела замороженных в Европе российских активов между Москвой и Вашингтоном стал частью «мирных предложений», обсуждавшихся Дмитриевым и Уиткоффом еще в процессе подготовки саммита в Анкоридже, состоявшегося 15 августа.
Сформулированная Урсулой фон дер Ляйен в обращении «О положении дел в Союзе» от 9 сентября идея репарационного кредита стала, таким образром, ответом на этот план, лишавший Брюссель и Киев контроля над замороженными активами, которые должны были быть использованы в интересах Москвы и Вашингтона. Однако по мере приближения дедлайна для принятия решения по финансированию Украины на следующий год Европа оказалась под возрастающим согласованным давлением с двух сторон — со стороны Кремля и со стороны Вашингтона, которые вели скоординированную атаку, призванную торпедировать европейский план репарационного кредита.
Администрация Трампа в последние недели оказывала давление на европейские правительства, чтобы принудить их отказаться от плана, сообщили изданию Politico четыре представителя ЕС, участвовавшие в обсуждениях. Об этом же со ссылкой на европейские источники пишет The Washington Post и рассказывает украинский чиновник в интервью французскому телеканалу France 24. В результате давления оппозиция плану в рядах европейских государств расширилась до семи участников — Бельгии, Венгрии, Словакии, Италии, Болгарии, Мальты и Чехии, отмечает The Washington Post.
Беспрецедентную кампанию давления на Европу в последние недели развила и Москва. Российский ЦБ направил направил в Арбитражный суд Москвы иск к Euroclear о взыскании якобы причиненных ему убытков в размере более 18 трлн рублей ($229 млрд) «в связи с официально рассматриваемыми Европейской комиссией механизмами прямого или косвенного использования активов Банка России без согласия Банка России». Само решение, которое примет московский суд, разумеется, не будет иметь никаких последствий в Европе. Однако иск грозит ответной заморозкой активов Euroclear и других европейских активов в России. По данным Associated Press, общий объем российских активов клиринговой палаты достигает примерно €17 млрд. Впрочем, европейские решения по активам уже учитывают этот риск и предполагают, что Euroclear возместит эти средства из российских активов. Но угрозы имеют влияние на ряд других европейских правительств, которые обеспокоены проблемами, нависшими над крупными российскими активами их компаний.
Эти юридические меры Россия сопровождает кампанией прямого запугивания должностных лиц Бельгии. Как утверждает The Guardian со ссылкой на европейские разведки, высокопоставленные бельгийские политики и руководство Euroclear, включая главу палаты Валери Урбен, стали жертвами запугиваний со стороны российской военной разведки (ГРУ). Угрозы в адрес Урбен поступали в 2024 и 2025 годах, однако полиция Бельгии отказалась обеспечить ей охрану, пишет портал EUobserver. После чего Урбен и другие руководители клиринговой палаты наняли телохранителей. Бельгийский премьер-министр, в прошлом фламандский националист Барт Де Вевер рассказал в интервью об угрозах из России, что последствия решения по активам он будет ощущать всю свою жизнь.
Таким образом, впервые в новейшей истории Европа противостоит двойной скоординированной атаке со стороны Кремля и Белого дома, которые в этом вопросе выступают против нее как союзники. По мнению Вашингтона, провал европейской схемы лишит Украину устойчивого финансирования в 2026 году и заставит ее уступить требованиям Путина, заключив невыгодный мир. В свою очередь Европу он поставит в крайне уязвимое и унизительное положение.
Канцлер Германии Фридрих Мерц в ходе выступления Бундестаге накануне европейского саммита и в колонке в Frankfurter Allgemeine заявил, что речь в данном случае идет не столько о замороженных активах, сколько о европейской безопасности и суверенитете, о независимости Европы и ее способности самостоятельно действовать. И с этим сложно не согласиться. Уступка Европы перед двойным давлением Москвы и Вашингтона фактически положила бы конец ее усилиям по отстаиванию своей субъектности в определении судьбы Украины и своей собственной судьбы, которые она предпринимала на протяжении большей части 2025 года.
Утром 19 декабря стало известно, что европейские лидеры не сумели убедить запуганную Бельгию согласиться с планом репарационного кредита и приняли «план Б», который предполагает финансирование Украины за счет совместных заимствований стран ЕС на рынках капитала под гарантии семилетнего бюджета Союза. Объем финансирования составит €90 млрд ($105 млрд) и покроет две трети необходимого финансирования на 2026–2027 годы. При этом российские активы остаются «бессрочно иммобилизованными» в соответствии с принятым решением на основе статьи 122 TFEU. Возврат предоставляемого Украине кредита по-прежнему обусловлен выплатами репараций со стороны России, а ЕС оставляет за собой право использовать российские активы для его погашения до момента выполнения Россией своих обязательств. Иными словами, ЕС не отступил от базовой схемы репарационного кредита и не оставляет намерений уговорить Бельгию и выработать удовлетворяющую ее систему гарантий. А рыночные заимствования, к которым намерен прибегнуть ЕС, рассматриваются как временная мера для замещение российских активов, схему использования которых пока согласовать не удалось.
Борьба вокруг замороженных активов между тем впервые столь ясно обозначила наличие двух противостоящих сил — сговора Москвы и Вашингтона, действующих заодно и против интересов Европы, с одной стороны, и союза Украины и Европы, с другой.