«Вынести одну точку — и питание города вырубается»: как ВСУ и российские власти поставили Белгород на грань коммунального коллапса

Стабильность энергоснабжения региона зависит всего от нескольких подстанций

Весь январь ВСУ пытаются «погасить» энергоснабжение Белгорода — крупнейшего российского города в зоне боевых действий. Белгород уже пережил длительный блэкаут и самый масштабный за всю войну ракетный удар — хотя его последствия, к удивлению местных чиновников, оказались не катастрофическими. Во время блэкаута жители региона помогали друг другу с питьевой водой, а губернатор Вячеслав Гладков даже призывал граждан подумать об эвакуации. Сейчас ситуация лучше, но Белгород по-прежнему находится на грани коллапса — достаточно «одного удачного попадания», рассказывают «Вёрстке» энергетики и местные руководители.

Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал

«Электричеству не по чему идти»

Систематические попытки «потушить» электричество в Белгороде ВСУ предпринимают с прошлого года. Эти удары — ответ на обстрелы российскими войсками украинской энергетики. Выбор Белгорода неслучаен — это единственный крупный город России непосредственно в прифронтовой зоне, и его окружает самый густонаселенный район вблизи линии фронта. Здесь постоянно живут более полумиллиона человек. «В пользу» Белгорода как цели играли и очевидные слабости местной энергетики, вряд ли являвшиеся какой-то тайной для украинского командования.

По словам собеседника «Вёрстки» в энергетической отрасли Белгородской области, проблемы начались еще в прошлом году. «К декабрю они выбили мощности обеих ТЭЦ, расположенных в Белгороде. В итоге внутри города электричество почти не производится, если сравнивать с масштабами потребления. Оно приходит из Курска и Воронежа. И в этой ситуации резко выросла ценность магистральных линий электропередач и связанных с ними распределительных подстанций. Всё снабжение Белгорода электричеством держится на 5–6 подстанциях», — объясняет источник.

Удары ВСУ показали все уязвимости региональной энергосистемы. Из её схемы, доступной в российской отраслевой базе данных EnergyBase, видно, что в Белгороде и окрестностях есть два крупных электрогенерирующих объекта — ТЭЦ «Луч» и ТЭЦ «Белгородская». Обе находятся в черте города и обе подверглись атакам ВСУ.

Кроме этих ТЭЦ электричество в город подают по магистральным линиям электропередач (ЛЭП) из соседних Курской и Воронежской областей, где расположены атомные станции. Речь идет о шести высоковольтных линиях из Курской и пяти — из Воронежской области. Эти «нити» — еще одна важная уязвимость энергосистемы региона. То, что может произойти в случае их серьезного повреждения, можно было увидеть в конце января в Мурманской области. Там из-за падения пяти опор магистральной ЛЭП без света, горячей воды и отопления — безо всяких обстрелов со стороны Украины — остались десятки тысяч жителей Мурманска и главной базы Северного флота РФ, Североморска. Только с помощью экстренных мер ситуацию там удалось стабилизировать за трое суток.

С магистральных линий уже внутри Белгорода и окрестностей электричество распределяется с помощью трансформаторных подстанций — они преобразуют энергию в подходящее для местных потребителей напряжение. Главная из таких подстанций, на 330 киловольт, находится на восточной окраине Белгорода и принимает электричество с магистральных сетей. «Вынести одну эту точку, и питание в Белгороде отключается», — рассказал «Вёрстке» сотрудник одной из крупных электроэнергетических организаций, работающих в регионе.

Сотрудник центрального аппарата «Росатома» сказал «Вёрстке», что электричество с Курской и Нововоронежской АЭС поступает в Белгород «без перебоев», а все проблемы из-за того, что «часть сетей и подстанций разбиты»: «То есть банально электричеству не по чему идти».

«Света на всех не хватает»

Несмотря на уязвимости инфраструктуры, энергетики в Белгороде пока не дают полностью «погасить» электричество даже после крупных обстрелов. «Свет на секунду моргнул, да и всё. Электричество есть, вода есть, тепло есть. Сидим, своими делами занимаемся», — примерно так описывают последствия удара 24 января жители разных районов Белгорода и его пригородов, с которыми пообщалась «Вёрстка».

Жители отдельных улиц жаловались на временное отключение тепла. По словам губернатора Вячеслава Гладкова, последний удар обошелся без критических последствий. Два собеседника «Вёрстки» в региональной энергосистеме сообщили, что ракеты целились, в том числе, на две городские ТЭЦ — «Белгородскую» и «Луч». «Повреждения были, но город без тепла не остался», — объяснил один из них.

Гладков оценивает: Белгород обстреливали с помощью ракет HIMARS, и что это был самый крупный подобный удар за всё время войны. Губернатор сообщал, что наиболее значимым последствием стал прорыв теплосетей «из-за скачка напряжения» в пригородном посёлке Строитель, который, «надеюсь, наши жители даже не заметили». Что-то «заметили жители» несколько позже: из-за восстановительных работ на несколько часов энергетики отключали подачу электричества в нескольких крупных населенных пунктах области.

Но эти неудобства не идут ни в какое сравнение с тем, как ВСУ удалось «погасить» Белгород в ночь с 8 на 9 января, первым в 2026 году масштабным ударом по городской энергетике. Тогда чиновники отчитывались, что без света в области осталось более полумиллиона человек, а перебои с отоплением и водоснабжением почувствовали около 200 тысяч местных жителей. Власти региона несколько дней активно боролись с последствиями случившегося, но привести инфраструктуру в полную работоспособность так и не смогли. «На улицах выключают освещение, а предприятия „забирают“ своё электричество по ночам. На всех не хватает», — говорили «Вёрстке» собеседники в местной власти.

Наиболее серьезные проблемы белгородцы тогда испытали с водой. Ситуация дошла до того, что помогать людям с её доставкой стал местный телеграм-канал «Пепел», которым руководит уехавший из РФ и признанный иноагентом белгородский журналист Никита Парменов. Вечером 10 января канал объявил, что готов связать людей, которым нужна вода с теми, кто может её доставить. «У нас даже был слоган про то, что „Соседи привезут воду соседям“. И к середине ночи число заявок от жителей превысило пять сотен. Когда стало понятно, что по этой теме власти людей бросили, белгородцы начали самоорганизовываться, а мы лишь соединяли их друг с другом. Потому что надо же было кому-то», — рассказал «Вёрстке» Парменов.

Проблемы были настолько серьёзными, что губернатор Гладков призвал граждан «на крайний случай» подумать о переезде вместе с детьми к родне в другие регионы, «где есть свет и вода». «Ни одна резервная генерация не способна восполнить выпадающие потери. Наступил очень тяжелый период», — признавал он, подчеркивая «что никогда никого не обманывает».

Местные власти, по словам двух чиновников муниципального и регионального уровня, ожидали подобных проблем «еще после декабрьских ракетных атак» на город. И поэтому пытались собрать в городе как можно больше дизельных электрогенераторов, призывали жителей и бизнесменов закупать их самостоятельно, «чтобы защитить своё имущество». «Увидели недостаточную вовлеченность жителей. „Нас это точно не коснется“ — зачастую бытующее мнение у большого количества наших людей. Не просто не коснется, уже коснулось», — настаивал Гладков уже после начала блэкаута.

Но обеспечить город электричеством с помощью генераторов оказалось дорого и неудобно, а главное — их было недостаточно. «В разгар блэкаута эти генераторы подключали поочередно на пару часов к домам, чтобы люди минимально могли хотя бы технику зарядить. Ни о каком стабильном снабжении речи не было», — рассказывает Парменов. По его словам, были вопросы и к тому, как обеспечивалась безопасность этих генераторов. «Гладков сказал муниципальным главам — у нас есть автомобильные покрышки и песок, ими и защищайте. И те, как могли, пытались это делать. Но такие объекты нуждаются в постоянном обслуживании, и вся эта защита часто разрушалась из-за постоянных работ энергетиков», — рассказывает Парменов.

— Мы делали, что могли. Странно было бы ждать постройки за месяц новой огромной ТЭЦ в подземном бункере! — саркастически отвечает на это белгородский чиновник в беседе с «Вёрсткой».

«Возможна настоящая катастрофа с теплоснабжением»

До начала полномасштабной войны в 2022 году устойчивость белгородской энергосистемы дополняли три магистральные ЛЭП, соединявшие регион с электростанциями, расположенными в украинском Харькове, в 70 километрах от Белгорода. Но 24 февраля 2022 года Украина полностью отрезала сети, связующие энергосистемы двух стран. А после начала в 2023 году систематических обстрелов российскими войсками украинской энергетики восстановить общую энергосистему вряд ли возможно. Летом 2024 года мэр Харькова Игорь Терехов заявил, что в городе больше нет собственной генерации, энергию он «вынужден получать» из других областей Украины, а решить проблему можно только так же, как сейчас это делают белгородские власти — за счет небольших когенерационных установок, которые производят и электричество и тепловую энергию.

При этом со стороны России власти, очевидно, долгое время не ждали никакой серьёзной «обратки». Летом 2022 года, когда ВС РФ еще сохраняли контроль над значительной частью Харьковской области, российские СМИ даже отчитывались о том, что из Белгородской области проведены ветки в захваченные украинские населенные пункты и там, «наконец-то появился свет». Уже зимой российские войска начали кампанию по уничтожению украинской энергетики, и Харьков оказался в куда более бедственном положении, чем Белгород. Местные власти сообщают о сотнях тысяч ежедневно отключенных абонентов и подаче электричества по жесткому графику. Схожие проблемы, разной степени остроты, ощущают на себе потребители по всей Украине.

Если воздушная война продолжится в том же духе, то Белгород может оказаться первым крупным российским городом, коммунальное хозяйство в котором окажется в положении, близком к тому, с которым столкнулись украинские города. Помимо ограничений в подаче электричества, возможна «настоящая катастрофа» с теплоснабжением, говорит «Вёрстке» собеседник из крупной российской энергокомпании.

— Если со светом еще можно что-то решить за счет ограничений, то с отоплением такие манёвры не пройдут. Уже сейчас отопительные мощности Белгорода работают где-то на 50%. При увеличении масштаба повреждений, речь может пойти о сохранении отопительной системы как таковой, — рассказывает собеседник «Вёрстки». — На практике это значит: частично останавливать систему, сливая жидкость из отопительных труб. А потом запускать её туда снова. В нормальных условиях это занимает больше месяца. В противном случае без подогрева жидкости и с учетом холодов, довольно быстро спасать в этой системе будет уже нечего.

«Там привыкли и умеют работать в таких условиях».

Несмотря на серьезный кризис, и в Белгороде, и в федеральном руководстве никто не ждет политических последствий, даже если ситуация усугубится. «В Белгороде мега-сплоченное общество. И власти, которые привыкли и умеют работать в таких условиях. Выяснилось, что Гладков — способный администратор», — говорит «Вёрстке» собеседник, близкий к администрации президента; он активно работал с региональной властью во время блэкаута.

Правда, источник оговаривается: «мнения там наверняка могут быть разные», а «объективных данных о настроениях оттуда не получишь». «Технически социологию в Белгороде провести можно. Но её результаты не будут отражать реальность — прямо там идёт война». Выборы губернатора, которые должны состояться в сентябре, к объективным замерам собеседник «Вёрстки» тоже не относит: «Это будет вопрос не настроений людей, а способности власти к мобилизации избирателей. В ней сомнений мало».

Сам Гладков пытается показать, что помимо ликвидации последствий войны «существует мирная повестка», которая «больше, чем военная». В своем телеграм-канале, помимо видеороликов посвященных блэкауту и ударам ВСУ, Гладков регулярно рассказывает о не связанных с войной вещах, вроде Дня студента, развития местной социальной сферы и даже видео со своей кошкой Запеканкой. «Дело не только в том, что есть установки на это или что людям надо давать какой-то позитив. Просто Белгородская область — это не только областной центр и его проблемы», — сказал «Вёрстке» собеседник, работавший с местными властями в информационной сфере.

«Тыловая», восточная часть региона с агломерацией городов Старый Оскол и Губкин (около 500 тысяч жителей) не подвергается таким обстрелам, как Белгород. И, благодаря местным крупным промышленным предприятиям с собственной генерацией, энергетически зависит от внешних источников не так сильно, как региональная столица. «У нас, конечно, обсуждают происходящее в Белгороде. Руководство пытается как-то участвовать в его судьбе. Но мы смотрим на это, скорее, со стороны — до нас бомбёжки в таких масштабах пока не дошли», — сказал «Вёрстке» руководитель одной из структур «Металлоинвеста», главного промышленного холдинга региона, базирующегося в Старом Осколе и Губкине.

Местных независимых лидеров, которые могли бы появиться в ходе кризиса, тоже пока не нашлось. В последнем «довоенном» созыве горсовета Белгорода, избранном в 2018 году, заседали депутаты от пяти разных партий, активничали местные предприниматели и блогеры. «Сейчас в подполье все. Никому не хочется в тюрьму. Никаких митингов ждать не стоит», — коротко описал «Вёрстке» нынешнее положение дел Никита Парменов.

Обложка: Дмитрий Осинников

Поддержать «Вёрстку» можно из любой страны мира — это всё ещё безопасно и очень важно. Нам очень нужна ваша поддержка сейчас

Как нам помочь