«Прелесть и трагедия науки»: что такое лимитизм Каллистрата Жакова

20 января исполнилось 100 лет со дня смерти коми философа, писателя и учёного Каллистрата Жакова. В этом году, 30 сентября, будет отмечаться и его 160-летний юбилей. По этому случаю мы решили разобраться, что его наследие значит для нас сегодня. Первая статья посвящена философской системе Жакова – лимитизму.

---

Страсти вокруг профессора

26 января 1926 года в Риге случился скандал. На Покровском кладбище разрыли могилу похороненного там двумя днями ранее профессора. Эксгумацию инициировал его бывший студент Эрнст Барон, называвший себя законным наследником покойного.

По воле профессора, утверждал он, его гроб должен храниться в специально построенном мавзолее. Барон даже отдал извлечённое из могилы тело в Латвийский университет для бальзамирования. Но возмущение общественности и сына покойного помешали этим планам сбыться. Латвийские власти отменили своё разрешение на эксгумацию. Тело профессора передали его четвёртой жене Марии Заринь, а 21 февраля вновь похоронили на том же кладбище.

Эрнст Барон считал себя главным представителем лимитизма – учения, основанного коми писателем, ученым и философом Каллистратом Жаковым. Именно его тело оказалось в центре скандала. А за его посмертную судьбу с Академией лимитивной философии во главе с Бароном боролось Общество лимитивной философии. Его основал другой ученик и друг Жакова Эмилий Гросвальд. В обществе состояла секретарём и Мария Заринь, в последние годы жизни ухаживавшая за тяжело больным профессором.

Попытка забальзамировать тело и намерение построить «храм лимитизма» выдают в нём одно из новых религиозных движений, на которые не скупилось начало ХХ века. Но можно ли свести лимитизм к причудливому культу?

Фауст против Канта

Каллистрат Жаков, сам себя называвший Гарамортом («помнящим человеком»), родился за шестьдесят лет до описанных событий в деревне Давпон Усть-Сысольского уезда Вологодской губернии. Он был одиннадцатым ребёнком в семье резчика по дереву Фалалея Жакова. Но жизнь его сложилась нетипично для крестьянина. Она прошла в учёбе, путешествиях, сомнениях и метаниях – между материализмом и идеализмом, философией и религией, любовью к сказкам и увлечением науками.

В 1903 году на «зырянского Фауста», уже тогда конфликтовавшего с петербургским философским истеблишментом, обратил внимание Владимир Бехтерев. В 1907 году Жаков стал преподавателем в основанном тогда же Психоневрологическом институте. А в 1911-м первым среди коми получил должность профессора – всё в той же Бехтеревке. К тому времени за его плечами были: работа чернорабочим, учёба в трёх университетах с перерывом на послушничество в монастыре, несколько литературных и философских работ, этнографические экспедиции к коми и другим финно-угорским народам.

Философия предела, или лимитизм, который начал складываться ещё в первой половине 1900-х, во многом был попыткой примирить терзавшие Жакова противоречия. В нём нетрудно обнаружить влияние индийской философии (ей Гараморт проникся, готовясь к магистерскому экзамену по санскриту), неоплатонизма и гегельянства, помноженное на страсть к математике и естественным наукам. Но в той же степени лимитизм был ответом на засилье неокантианства.

Жаков и сам не прошёл мимо увлечения Иммануилом Кантом. Идеи о том, что окружающий нас мир остаётся по своей сути непознаваемым, даже довели молодого учёного до отчаянья. В 1890 году 24-летний Жаков, на тот момент студент Вологодского реального училища, приготовил и выпил раствор сулемы. Хозяйка квартиры вовремя нашла несостоявшегося самоубийцу и вызвала врача. С тех пор Жакова всю жизнь преследовали болезни желудка.

В годы учёбы в Санкт-Петербургском университете к проблемам со здоровьем прибавились конфликты с философским сообществом, тон в котором задавали последователи Канта. Критикой главного философского авторитета Жаков заработал себе дурную репутацию. Именно из-за неё, как полагал сам Гараморт, ему не удалось добиться признания в глазах других философов.

Мир на пределе

Каллистрат Жаков был убеждён в необходимости преодолеть, как ему казалось, вшитый в кантианство скептицизм. В то же время утверждения о том, что мир полностью дан нам в ощущениях, тоже казались ему крайностью. Поэтому он стал разрабатывать альтернативную теорию познания. Согласно лимитизму, познание вещей всё-таки возможно, о чём свидетельствует прогресс в естественных науках и математике. Но оно находится в постоянном движении, в приближении к истине как к своему пределу (отсюда – философия предела).

Вот как пишет об этом сам Жаков в автобиографическом романе «Сквозь строй жизни» (1912-14), который его последователи прозвали «евангелием лимитизма»:

«Мы отчасти знаем, отчасти не знаем. В этом прелесть и трагедии науки.

То, что я вижу и слышу, и осязаю – не совсем знание, и не вовсе незнание, оно в некоторой степени соответствует сущности. Мало того, наука и философия приближают нас всё более и более к познанию сущностей вещей. […]

Окружающая природа и наши представления и мысли – приближённая величина, сущность вещей – предел её.

Следовательно, мы теперь уже можем нарисовать картину сущности природы и сущности духа с вероятностью, приближающейся с каждым днём к достоверности».

Природа, продолжает Жаков, это энергия, которая действует в пространстве и времени и кристаллизуется в веществе. А сущность духа заключается в энергии, способной испытывать собственные внутренние изменения – в ощущениях, представлениях, чувстве красоты и добра. Связывает же их единое, «потенциал мира, одарённый наклонностями быть пространством, быть временем, быть энергией, быть духом».

Учение Жакова должно было снять противоречия между материализмом и идеализмом, а заодно – между науками, религией и мифом. Все они, полагал Гараморт, так или иначе приближают нас к пределу.

«Мир, развиваясь, раскрывает гармонию своих частей, дух же, развиваясь, высказывает свои богатства – чувство истины, познание истины, движение к истине, чувство красоты, познание красоты, стремление к красоте, чувство добра, познание, стремление к добру. Природа и дух, как два музыкальные инструмента, всё более настраивают свои струны, чтобы дать высшие аккорды. Следовательно, потенциал – единое, основное начало – есть Благо, и это Благо выражается в мире. […] И когда мир дойдёт до крайних своих пределов, идя к высшей жизни, излучит всю свою энергию, и умрёт, лучи её, пройдя через круговую бесконечность пространства, снова оживут, и потенциал даст им новое направление, и создаст новую Вселенную».

«Религия эволюционизма»

По этим цитатам видно, как теория познания оборачивается метафизикой. «Потенциал» и «предел» оказываются синонимами бога, к познанию которого ведёт нас эволюция. Жаков сам называл себя проповедником «религии эволюционизма», которая объединит Европу и Азию в любви к богу. Лимитизм должен был соединить в себе опыт всех религий, философий и наук.

Религиозное отношение к прогрессу и эволюции было в то время не редкостью. Да и в создании синкретической религиозно-философской системы Жаков был не одинок. Это была характерная черта культуры Серебряного века. О том же писала сыктывкарская культурологиня Ирина Фадеева, называя «зырянский космизм» Гараморта одним из проявлений «русского модерна». Исследовательница отмечала при этом его парадоксальность и связывала её с переходом коми народа из «мира мифологии» и «полуязыческой архаики» в «мир истории».

По мнению Фадеевой, этот переход отразился в личности Каллистрата Жакова. Основатель лимитизма трагически переживал собственную «отторгнутость от некоего искомого, но так и не достигнутого единства». При этом он изучал западных мыслителей и «нигилистически» отрицал тяготеющую к православию русскую философию. Результатом стала попытка сформировать национальную идентичность коми и встроить её в мировую культуру, минуя «русскую цивилизацию». Отсюда – маргинальное положение Жакова в российском интеллектуальном пространстве ХХ века и «промежуточность индивидуальной и культурной идентичности коми-зырянина, оставшегося в разрыве между типологически разными культурами».

Впрочем, то, что Ирина Фадеева рассматривала как парадокс (отторжение русской культуры одновременно с принадлежностью к ней), характерно для любых идентичностей, сформированных в зоне контакта колонизаторов и колонизируемых.

«Манекены культуры»

Жаков часто называл себя «лесным человеком» и «дикарём». Роман «Сквозь строй жизни» полон жалоб автора на судьбу – на то, что оставил «природу», но так и не примкнул к «культуре»:

«Совершил я опасный скачок от жизни предков своих и потерял прежнюю невинность. Она исчезла вместе с наивностью. Ухудшается человек от культуры. Беспокойная городская жизнь, порождающая пороки, и ненужные для крестьянина желания, глубоко изменяет его психологию и то, что даёт она, соизмеримо ли с тем, что отнимает?»

Ирина Фадеева связывала эти пассажи с влиянием философии Платона и гностицизма. Но раздвоенность, на которую жалуется Жаков, подозрительно напоминает ту, о которой писали критики колониализма: раздвоенность человека, разрывающегося между своим прежним образом жизни и культурой колонизаторов и воспринимающего себя их глазами. О том, каким был этот взгляд, красноречиво свидетельствует реакция на первый, тогда ещё студенческий, доклад Жакова с изложением идей будущей философской системы:

«Одни студенты похвалили меня, другие злобно возражали […] Иные так и говорили: “Вот ещё какой-то самоед стал поучать нас. После Канта и Гегеля выступил тунгус… Вот и времена”».

Жаков отождествлял «яды культуры» с душевной болезнью, «веяниями Европы» и цинизмом «алчных искателей денег и приключений». В этом конфликте он занимал сторону коренных народов, которые называл – используя терминологию того времени – «примитивными» и «первобытными». Защищал он их не только на словах.

В 1908 году, в начале столыпинских реформ по переселению крестьян из центральных районов, Главное управление земледелия и землеустройства отправило в Усть-Сысольский уезд экспедицию. В её задачи входили изучение Ухтинского нефтеносного района и перспектив колонизации территории. Жаков, которого прикрепили к экспедиции статистиком, враждебно отнёсся как к планам по добыче нефти, так и к возможному переселению латышей и русских, которое грозило обернуться ассимиляцией коми:

«О Боже! подумал я, узнавши об экспедиции и целях её! Неужели святые тундры и леса севера они хотят обратить в нефтяной район, для вящего преуспеяния Нобеля, превратить свободных людей в “манекенов культуры”, не оставив ни одного уголка на земле, где бы не видели хищнических проявлений жадности разумных Смердяковых?!

[…] Сыну лесов предложили помочь своими познаниями истребить эти леса, помутить прозрачные реки, обогатить капиталистов и искателей приключений!».

Он согласился участвовать в экспедиции, но в своих отчётах доказывал бесперспективность «освоения» севера. В результате монархиста и консерватора Жакова обвинили в сепаратизме и отстранили.

Возвращение профессора

Убийство Столыпина в 1911 году отменило планы по переселению латышей в Коми. А в 1917 году уже сам Жаков переехал в Лифляндию. Его увезла туда молодая студентка Алида Приеде, ставшая его третьей женой. Но отец, ровесник Жакова, не одобрил их брак. Последовал период скитаний: Псков, Тарту и, наконец, Рига.

Ещё в годы профессорства в Психоневрологическом институте лекции Гараморта, походившие на проповедь лимитизма, породили своего рода культ «жаковщины». Через его влияние прошли многие студенты Бехтеревки. Однако философия предела не нашла отклика в академической среде Тарту и Риги. Впрочем, чтение публичных лекций сформировало новый круг поклонников Жакова. Так появились Общество и Академия лимитивной философии. Но после его смерти интерес к ней быстро угас.

В декабре 1990 года тело профессора снова эксгумировали и похоронили – уже в третий раз – в Сыктывкаре. Возвращение на родину возродило интерес к наследию Жакова. Его идеям стали посвящать статьи и доклады. Но сегодня его «эволюционная религия» интересна именно как попытка построить оригинальную философскую систему в обход господствующей культуры «русского мира».

Литература
Жаков, К.Ф. Сквозь строй жизни. Ч. 1–4. – Санкт-Петербург: М. К. Костин, 1912–1914. — 4 т. URL: https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_003534517/
Лимеров, П.Ф. Каллистрат Фалалеевич Жаков. – Сыктывкар: Издательство «Эском», 2021. — 296 с. URL: http://elib.komisc.ru/uploads/books/Kallistrat-Falaleevich-Zhakov/
Фадеева, И.Е. Антропология севера: Каллистрат Жаков (антропология межкультурного взаимодействия) // Общество. Среда. Развитие (Terra Humana). 2016. №2 (39). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/antropologiya-severa-kallistrat-zhakov-antropologiya-mezhkulturnogo-vzaimodeystviya