Виталий Егоров: «Путину интересны только ракеты, падающие на людей»

Сегодня Виталий Егоров – автор популярного ютуб-канала «Открытый космос зелёного кота». А когда-то он был тем самым советским мальчиком, мечтавшим стать космонавтом.

В итоге отучившись на вполне земного учителя истории, он всё-таки стал «космическим археологом», отыскав забытый на красной планете советский марсоход. Так о россиянине Виталие Егорове узнала NASA, а вслед за ней и весь мир.

От публикации в научных журналах, успешного сотрудничества с частной космической компанией и Роскосмосом и лекций на ВДНХ «Зелёный кот» отказался в 2022-ом, эмигрировав из России.

В интервью Виталий Егоров рассказал нам о том, как прежде серебряной кнопки YouTube «удостоился» статуса «иноагента», почему Путин не дорожит российской космонавтикой и думает ли «Зелёный кот» о возвращении домой.

«Зеленый кот» в телеграме.

Расскажите о себе.

— Я Виталий Егоров, блогер, популяризатор космонавтики, интересуюсь космосом и прежде всего человеческим действием в космосе. Не как астрофизика о том, как где там что происходит, а то, как человек что-то делает в космосе, запускает что-то, получает новые данные, получает доход.

И сейчас вот для меня блогерство, популяризация — это основной вид деятельности. До этого мне там приходилось поработать в пресс-службах российских частных космических компаний. То есть это было не просто увлечение, это как увлечение, ставшее профессией, а теперь она уже перестала быть профессией в плане трудоустройства, но уже аудитория, люди, которые подписаны на донаты, те, которые на стримах донатят, они позволяют мне этим заниматься уже и как увлечением, и как профессией.

Вы тот самый ребёнок, который в детстве мечтал стать космонавтом?

— Да, конечно. Я помню, когда мы из школы выпускались, нам учительница ещё наша начальных классов каждому выдала по листочкам с рисунками, которые у нас отбирали в начальных классах, чтобы мы не отвлекались от уроков. И они их отобрали вот там условно там в первом—третьем классе, продержали до нашего там до выпуска и потом выдали. И на всех моих листочках всё в ракетах было. Я даже сам удивился. Там какие-то шаттлы, конструкции.

К средней школе я уже понял, что с моими успехами в алгебре меня, наверное, в космос не возьмут. Вот и мой интерес к вот любопытству к этому миру, к знанию, она уже больше конвертировалась в более приближенные представления. Я хотел стать археологом. Вот. Ну, то есть тоже продолжать дело в науке, но в той планете, которая ближе. На той планете, которая ближе.

И, ну, в конечном счёте и с археологией не сложилось. Но тем не менее потом вот спустя годы, десятилетия практически, мне удалось вернуться сначала в космическую тему, а, ну, и практически сразу и в археологическую тему, но с космосом. Когда я нашёл «Марс-3» на Марсе, это была, по сути, археологическое открытие, археологический памятник. Так что так своеобразно я вернулся к детской мечте, даже к двум: стать космонавтом и археологом. В результате не стал ни тем, ни другим. Но космическим археологом практически получилось, но не профессиональным, просто любителем.

Привет, я Виталий Егоров, блогер Зелёный кот, популяризатор космонавтики, автор книги «Люди на Луне. Главные ответы». Я рассказываю о том, как люди изучают и осваивают космос, Луну, Марс, другие планеты. Но однажды мне удалось совершить своё собственное маленькое открытие. Я нашёл на Марсе спускаемый аппарат советской автоматической межпланетной станции «Марс-3».

Как вам пришла идея отправиться с археологической экспедицией на Марс, будучи на Земле?

— В момент посадки марсохода 5 августа 2012 года, и там была трансляция, и были люди в ЦУП, которые за этим всем следили. И вот приходит подтверждение об успешной посадке. И там взрослые мужики, деды там седые уже какие-то хиппи престарелые, как они начали ликовать, обниматься, плакать. Я смотрел, думал: «Вот ребята занимаются крутым делом. Вот я бы также хотел бы». Вот. Ну и начал, собственно, тогда ВКонтакте открыл группу, посвящённую марсоходу, стал просто рассказывать о том, что произошло, о том, что он там сделал. Там пошевелил головой, сфотографировал камень, прошёл первые 5 метров.

В августе это произошло, и где-то зимой, ну, чуть меньше полугода прошло, вот уже отправился на Марс, так сказать, искать советский космический аппарат. На Новый год нашёл его. И к 12 апреля уже тринадцатого года вышел пресс-релиз на сайте НАСА о том, что вот смотрите, какой-то там парень из Питера, я тогда в Петербурге жил, нашёл космический аппарат на другой планете.

Это был день, когда я проснулся знаменитым. Там куча публикаций, интервью американским СМИ, российским СМИ, стали лекциями звать. И буквально через две недели я уже представлял из из себя всю пресс-службу российской частной космической компании Dauria Aerospace. В августе двенадцатого я увлёкся космосом. В июле четырнадцатого я уже сидел на Байконуре. Мы провожали наш космический аппарат в последний путь. Писал пресс-релизы, рассказывал о том, как всё это происходит, как принимают первые сигналы.

И вот в тот момент я был, наверное, ближе всего к осуществлению вот той самой цели, чтобы было так же, как и у нас. Я говорю, просто повезло. Вот просто сложились так обстоятельства и я что мы вот в какой-то точке нашли вот это взаимодействие. В России было развитие частной космонавтики. Ещё один момент. В России был практически вакуум на популяризацию космонавтики. Это сейчас там есть «Космос Просто», «Улица Шкловского», куча других каналов, которые гораздо успешнее, больше аудитории имеют, чем у меня. Тогда не было никого.

В какой момент помимо космоса вас стали волновать вопросы политики?

— Ну, в общем-то, я политикой и раньше интересовался, скажем так, когда я ещё в Петербурге жил. Я там тоже в в протестах участвовал, там в 2008–2011, когда вот помните, это 146% известные были. И в Петербурге там очень в КПЗ посидел там, когда как раз вот думские выборы были зимой, замечательное время, замечательные 12 часов, которые не хотелось бы повторять. И я увидел, что народ голосует за Путина. И я такой: «Ну и ладно тогда, ну и разбирайтесь, живите сами тогда. Я займусь своими делами. Зачем мне выступать против своего народа? Я могу выступать против там узурпатора, против тех же самых фальсификаторов из Единой России. А если народ сам идёт и голосует? Ну окей, ну пусть тогда голосует, а я займусь своими делами».

Вот там как раз карьера началась. Я такой: «Всё, я там вне политики. Разбирайтесь сами, как хотите». Потом политика уже, да, стала, во-первых, сначала до работы добралась. Потом уже где-то в двадцатом—двадцать первом году, в двадцатом, наверное, заговорили о том, что хорошо бы просветительскую деятельность начать регламентировать. А что это ты рассказываешь там про науку? А у тебя есть образование учителя? У меня есть диплом педагога, я учитель, пусть не космонавтики. Есть там богатый уже опыт, книги, лекции.

В общем, по всем, по тогдашним параметрам подходил на роль просветителя, но всё равно чувствовалось, что как бы круг сжимается. Потом Роскосмос отдельно там с с ФСБ согласовал темы, о которых можно говорить и рассказывать по космосу. И получалось, например, я тогда вёл цикл лекций в на ВДНХ в павильоне Космос, ну там авиация и космонавтика называется, но я его по привычке павильон Космос называл и называю.

И там была были лекции, и там одна из была из лекций была про космодромы. И я планировал рассказать про там космодром Байконур, космодром Восточный. Вообще классный очень космодром. Мне, на самом деле, очень нравится. Я там несколько раз был, смотрел запуск ракеты и просто так посещал между запусками. И если бы в группе, в аудитории слушателей оказалось, например, гости из Беларуси, меня уже можно было бы принимать по этому закону, потому что это была передача данных о российской пусковой инфраструктуре представителю иностранного государства.

И ещё параллельно с этим там у меня друзей начали сажать, одного в Белоруссии, второго в России. И я такой: «Что-то, что-то происходит, что-то не то». Вот понятно, что там, да, я там типа вне политики. Но политика-то никуда не ушла. И как-то и всё, что там с Навальным происходило, разумеется, я всё это видел. Все эти блокировки, ограничения, которые всё больше и больше стали поджимать. Вот. Ну и когда пришёл февраль двадцать второго, я такой: «Ну а что и что ещё дальше ждать? Надо всё собирать, чемоданы, собирать кошек». Пока не оказался в ситуации еврея в Польше в тридцать девятом, в сентябре тридцать девятого. Надо что-то, надо отсюда уезжать.

Можно ли сегодня рассказывать о космосе без политики?

— В принципе, можно, конечно, рассказывать чисто про открытие, просто вот, ну, там обнаружили какую-нибудь там сфотографировали чёрную дыру, обнаружили там отклонение от стандартной модели или ещё что-то, нашли какой-нибудь там минерал, органику на Марсе. Можно при желании можно, конечно, можно, но это будет часть правды. А вся правда то, что космонавтика очень сильно связана с политикой. Прямо вот вот по уши. Это инструмент политики, это инструмент пропаганды.

Это инструмент войны, потому что и спутники-шпионы, и производство ракет. И рассказывать о космонавтике, игнорируя политический фактор, это просто будет неполная картина, опять-таки, необъективность. А мне вот хотелось бы и в своих публикациях давать объективную картину, насколько, конечно, это возможно. Все подробности вы найдёте в описании к этому видео. Всем мира и нет войне.

В какой момент вы решили заканчивать выпуски фразой всем мира нет войне?

— Поначалу даже когда я уехал, я шифровал, фильтровал базар. Всё равно пытался играться с эзоповым языком, там с как бы так понятно было, что я не поддерживаю это, но при этом напрямую об этом не говорил. Но потом я понял, что ради чего тогда уезжал, если ты сам себе устраиваешь в голове цензуру, сидел бы так тогда в Москве, что тебе тогда просто молчал бы или там рассказывал о своих звёздочках, планетках и ни о чём больше не думал.

И вот 12 апреля уже двадцать второго года я выпустил пост пока ещё в текстовом «Русский будь человеком» и, ну, который уже подвёл черту, что ясно обозначил, что я против войны, я против происходящего. А через месяц тот же текст озвучил на Ютубе. Было забавно, что я его записывал в Армении, по сути в пустыне. У меня за спиной был горный монастырь, я так камеру поставил, зачитал это перед видео, перед камерой и только заканчиваю. Из-за камня выходит другой турист. Ну там туристы на это в этот монастырь ездят. И такой: «Извините, я случайно услышал. Спасибо вам за эти слова. Я сам из Киева». Вот я такой делаю, что могу.

Я думал, Путин берёт на понт. Я думал, что он не начнёт войну. У меня даже знакомый есть американец Роберт Зубрин. Это тоже большой популяризатор космонавтики в Америке. Он там довольно известная личность, как раз основатель марсианского общества США. Там десятки тысяч человек состоят. И он в это время уже писал там панические посты о том, что да, смотрите, сейчас Россия нападёт, сейчас начнётся война. Я даже хотел в Facebook к нему там прийти в личку и объяснить, что такое взять на понт, что это там гопнический приём, который не предполагает на самом деле никакой никаких прямых действий, но не стал этого делать. И двадцать четвёртого я просто сижу и офигеваю.

Тогда, конечно, ещё было состояние, что, ну, уедем там на несколько месяцев, полгодика переждём. Сейчас всё это заглохнет. И с более важный даже такой психологический перелом произошёл в когда мобилизация началась. То есть меня это уже никак не касалось. Я уже был далеко, я вообще старый, непризывной. Хотя я думал надеялся, что мне повестка придёт, чтобы у родителей что-нибудь в голове на место встало. Они-то оказались, сдались телевизору, короче. Не поняли меня. Я, когда уехал в Армению, первым делом позвонил маме. Мама сказала: «Я я не одобряю то, что ты сделал. Единственное, в чём тебя прошу, не устраивайся добровольцем ВСУ».

Когда я увидел людей, которые выстраиваются ровными шеренгами, грузятся в автобусы и едут или идут в военкомат выяснить пару вопросиков или просто грузятся, покупают в кредит броники и едут на войну. Я просто охренел от от не даже не от того, что там это, что мне может прийти повестка, от того, что люди просто встают и идут, даже не за деньги. Можно не ходить. А это люди получают какую-то вшивую повестку и идут на войну убивать других людей. И для меня это стало шоком, даже большим, то, что Путин начал войну, потому что, ну, Путин-то известный людоед, это было понятно и до этого.

А вот что все остальные, ну, ладно, не все, конечно же, но очень многие получившие повестки, вставшие и отправившиеся, это для меня стало шоком. И вот тогда я понял, что, блин, я туда больше не хочу возвращаться. Я с этим народом не хочу жить. Даже Путин умрёт, ладно. Там всех его прихвостней вокруг пересажают. Будем надеяться на это, но люди-то останутся, те, кто вот просто шли убивать других людей, и мне с ними придётся жить. И я понял, что вот это всё, вот это рубеж осознания того, что всё, релокация превращается в эмиграцию.

Как аудитория отреагировала на ваши политические антивоенные заявления?

— В двадцать втором году у меня на Ютубе было 26 000 подписчиков. После моего антивоенного видео стало 23 000 подписчиков. И потом и росло. Но вот самый активный период роста был в двадцать четвёртом году, когда там больше 50 000 человек за год присоединилось к каналу. И уже вот в двадцать пятом я вышел на 100 000. Я думал, ну вот что раньше мне прилетит: серебряная кнопка от Ютуба или иноагентство? Минюст оказался быстрее Гугла. Мне кто-то писал: «Не пиши ничего, не пиши, молчи. Сейчас надо молчать». Я говорю: «Нет, сейчас как раз надо говорить».

Ну, обычно в комментарии приходят уже есть у меня там целый фан-клуб, они как раз доносы и написали на иноагентство. Кто-то просто там предатель, всё такое. Кто-то просто доносы пишет, что вот там такой-секой. Ну, сейчас, наверное, не пишут, а сейчас они уже довольные. Они же сделали меня иноагентом. Спасибо, ребята. У меня теперь есть официальная справка от российского государства, что я против войны. Это вот просто лучшее, что для меня российское государство могло сделать в это время. Если у меня когда-нибудь будут дети и внуки, я им буду хвалиться, гордиться. Смотрите, ребятки, я не зря провёл эти годы.

Мне в школе учили: «Нет войне». Лишь бы не было войны. 9 мая — это день завершения войны. И для меня шоком стало, что огромное количество вокруг меня воспринимает 9 мая, как можем повторить и всякую подобную чушь. И я хотел показать прежде всего, что не все русские такие вот, которые будут в кредит покупать броник и идти по повестке. Что есть люди, которые русские, которые против всего этого, которые сохранили рассудок, сохранили человечность, и я уехал для того, чтобы иметь возможность это говорить.

Если бы деньги, которые тратятся на войну, направили в космонавтику, на какие высоты это вывело бы отрасль?

— Если бы все деньги, которые потратили на войну, потратили на Роскосмос, у нас бы уже был город на Марсе раньше, чем у Маска. И все бы марсиане говорили на русском. Даже если бы просто вернули нормальное финансирование в рамках запланированного, запланированного 10 лет назад, там 2 года назад, уже было бы неплохо. Роскосмос за вот 30 лет, там с девяносто первого по двадцать первый Роскосмос очень плотно встроился в мировую космическую индустрию. Там в какие-то годы до трети российских ракет летели по иностранным заказам.

И индустрия более или менее работала. Тогда это казалось: «Ой, мы извозчики, мы это это не круто». А сейчас вспоминаешь это времена и понимаешь, что ё-моё, это же лучшее время было, когда вот прямо реально Гагарин, российская космонавтика, это прямо имело высокий знак качества на на мировом рынке. В любой точке мира можно было сказать, что вот я там за работаю в российской космонавтике, и это было: «О, ты крутой». Ну, где-то там в Индии по-прежнему так.

А если где-нибудь в Европе про это ляпнешь, тебя там за версту к космической отрасли не подпустят просто близко, потому что посчитают русским шпионом. То есть вот там за первые полгода двадцать второго года была просто разрушена разрушен результат работы, тридцатилетний результат работы тысяч людей с обеих сторон океана. Мир когда-нибудь наступит, Путин когда-нибудь сдохнет, а вот этот авторитет, который зарабатывался десятилетиями и который сейчас сливается всё глубже и глубже, его придётся снова восстанавливать десятилетиями.

Космос был одним из столпов советской пропаганды. Почему путинский режим не делает на него ставки?

— А, во-первых, да, Путину космос не интересен. Вот просто по умолчанию ему скучно. Он понимает, что это нужно поддерживать на работоспособном состоянии, потому что ту же самую пилотируемую космонавтику, я думаю, ему просто военка сама само по себе интереснее. Вот когда у него там были очередные перевыборы, какой-то там восемнадцатый, по-моему, год был, и он выступил с такой большой речью там перед Советом Федерации, как раз где первые там эти ракетами начал американцев пугать, всё такое, я просто ради интереса просто анализ текста, поиск по тексту сделал. Там забил слово ракеты, 42 упоминания, слово спутники, одно упоминание, космонавт, одно упоминание. Ну, из этого уже было понятно, что ему интересно.

Понятно, что ему ракеты интересны те, которые падают на головы людей, а не на головы марсиан. А там какой Марс, какая луна, это вообще его не не имеет никакого интереса для него. То есть довели до того, что всё оказалось там, вся пилотируемая космонавтика держалась на одной шпильке, которую вот не воткнули в один момент не зафиксировали этот стартовый стол, этот кабину обслуживания в нужном положении. Она выехала, её вырвала ракетной струёй и всё. Россия не может запускать людей в космос. Да, это починят, это сделают там месяц, два, три, полгода, это ремонтируется. Сама отрасль жива, космонавты живы. Так что будут дальше летать. Но то, что всё оказалось, всё держалось, оказалось вот на одном гвозде, что называется — это плохой симптом.

Почему Зелёный кот?

— В Петербурге была такая группа, Башня Рован называется, или Ровен. Никогда не знал, как правильно ударение ставить. И у них есть песня про зелёного котейку. Ну я просто там в песне встретил это словосочетание такой. Думаю, прикольно. Нет, почему нет? Это было за 10 лет до увлечения космоса. Ну, не за 10, там, за 5 лет. Кошек люблю за их независимость. Это не ты их приручаешь, это они тебе разрешают, позволяют, доверяют, там их погладить, взять на руки.

И в этом плане, может быть, это где-то действительно вот вот независимость, собственное мнение, оно им привело к тому, что я завожу кошек и к тому, что зову Зелёным котом, и к тому, что я в эмиграции иностранный агент. Потому что собственное мнение для меня имеет высокое значение и способность отстаивать его. И вот эта недрессируемость кошек мне духовно очень близка.

Вам, наверное, не просто смотреть фильмы про космос.

— Да, всегда приходится выключать вот это вот вот экспертность, потому что там действительно иначе ты начинаешь докапываться до гвоздей. И хотя, например, вот Марсианин по нему там очень много винтиков, по которым можно про заклёпочник это называется. Вот до каждой заклёпки можно докопаться. В Интерстелларе, например, я фанатею от фильма, но вот эта сама идея, что вот любовь она пройдёт сквозь чёрные дыры, сквозь время и пространство, ну, это, конечно, лирика, это любовь, это просто физиология между нами.

И никакого астрофизического значения, конечно, тут нет, но ради этого фильма, ради погружения в эту атмосферу приходится вот выключать вот этого скептика, чтобы просто насладиться происходящим. Мне в Интерстелларе нравится идея, что вот вот только твоё стремление к знанию, только твоё попытка вот эта шагнуть за за край, за горизонт, только она на самом деле способна и спасти человечество, и продвигать нас куда-то.

Хотя, конечно, в двадцать втором году это представление несколько пошатнулось, потому что ты можешь создать не только бесконечный там источник энергии для того, чтобы там спасти людей, но кто-то этот бесконечный источник энергии использует как бомбу, чтобы убить большую часть людей. И здесь это вот как раз дилемма Оппенгеймера. Ты можешь создать абсолютное оружие, но ты не можешь отдать ему в руки одному человеку, каким бы благородным он ни был, потому что люди сходят с ума, просто меняется их картина мира, они умирают, на их место приходят другие. И здесь, конечно, всегда нужно учитывать вот эту ответственность. То же самое, к чему Сахаров пришёл. Сначала сделал термоядерную бомбу, потом боролся всю жизнь до конца до смерти за гуманистические идеи.

В общем-то, поэтому и надо двигаться дальше, лететь на Марс. Не потому, что мы нам плохо на Земле, а потому, что мы сами или кто-то другой может тебе сделать плохо на Земле. Поэтому надо расширяться, делать большее, как Маск говорит, мультипланетность. Не потому, что нам угрожает что-то на Земле. Ну, точнее, угрожает, мы сами себе угрожаем. И вот таких больше нужно создавать ячеек человечества, чтобы просто какие-то из них дожили до какого-то более светлого времени.

«Не смотри наверх». Это действительно такой гротеск. С одной стороны, гротеск, а с другой стороны, когда смотришь, что вокруг происходит, как мир неумолимо движется к третьей мировой, и казалось бы, вот, ребята, над вами уже этот астероид висит, а вы продолжаете всё это. И, конечно, это комедия, конечно, там всё выкручено до такого вот именно что до гротеска, до несовместимого с реальностью. Я всё-таки надеюсь, я верю, что человек разумнее, в принципе, как вид. Не зря ж мы назвались разумными, да, мы ещё по-прежнему в очень многих вещах звери. Ну, где-то же там у нас есть этот условный неокортекс. Где-то же мы способны предугадывать последствия своих действий, как-то останавливаться от там резких слов, резких действий, за которыми уже не будет пути назад. Я надеюсь, что мы всё-таки справимся с этим, не перешагнём вот этот какой-то критический рубеж.

Планируете ли вы возвращаться домой?

— Да, вот сейчас закончим интервью, пойду домой. Я думал, что я был бы готов вернуться, если бы президент Навальный позвал бы меня спасать Роскосмос. Сейчас я не вижу никаких факторов, которые могли бы меня привести обратно. Мир большой, он прекрасен весь. Я в детстве ходил на кружок краеведения. Я остался краеведом. Просто мои представления о широте моего края немного расширились. Сейчас находится где-то в районе Плутона. Берёзки много где распространены. Оказывается, нам пропаганда врала. Берёзы не только в Россиюшке растут, даже в США есть берёзы. Там мой дом, где мой компьютер и мои кошки.

О чём вы мечтаете?

— Если честно, давно не мечтал, потому что я уже в том возрасте, когда мечтать поздно, и любые мечты надо превращать в цели. Цели у меня довольно амбициозные. Там объехать все космодромы мира, написать. Я вот как бы такой, ой, что называется, дембельский аккорд в двадцать втором году я написал путеводитель по космическим местам России, где аккумулировал весь свой опыт поездок по России, там космодромы, обсерватории, различные просто места, там типа вулканов Камчатки, где испытывали луноходы. Ну, в общем, места, которые в которых либо можно прикоснуться к космонавтике, либо почувствовать себя на другой планете.

Вот я бы хотел такое написать про весь мир. А мечтать, ну, о чём тут? О мире, наверное, можно только мечтать, чтобы люди наконец поняли, что есть масса других прекрасных занятий, кроме как убивать друг друга. Я не верю, что это будет когда-нибудь, что когда-нибудь наступит мир во всём мире, потому что человек всё-таки вот такой. Никуда здесь не денешься.

Я помню, когда как раз в университете, когда нам рассказывали про сталинские репрессии и вообще про сталинское время, нам преподаватель приводил такой такую метафору. Он говорил, что сталинизм — это такой двухмоторный бомбардировщик, у которого один мотор — это репрессии, а второй — пропаганда. Если я помогаю засыпать немного там песочка в их безупречно работающую машину пропагандой, ну, значит, наверное, я тоже как-то способствую миру. Так что всем мира и нет войне.