Желание сердца
«Запомните: 70% успеха зависит от самого человека. От того, как вы себя настроите. Люди с четвертой стадией могут жить, а с первой, бывает, и умирают». Эти слова врач сказал нашей героине Насте в самом начале лечения. Запущенный рак. Прогноз — полгода. Но вот прошло уже целых два — и мы встречаемся с Настей в аэропорту и долго разговариваем
Насте 32 года. Невысокая улыбчивая девушка с огромными глазами. Я фотографирую ее с бумажным самолетиком. Настя сама выбирает позы, подсказывает, какие ракурсы ей кажутся удачными, просит сначала снять несколько пробных кадров на телефон. Создается впечатление, что она привыкла контролировать даже те ситуации, где от нее почти ничего не зависит.
«У нас серьезный разговор»
Настя живет в поселке Залари Иркутской области. Летом 2023 года девушка поехала с семьей отдыхать на Байкал. «Сыну тогда было три года. Он прополз по мне и сильно надавил на левую грудь. Стало очень больно, — рассказывает Настя. — Я испугалась, подумала: что это такое? Ощупала другую грудь и решила, что, возможно, мне показалось».
Спустя полгода Настя как-то убиралась в бане после ремонта. Опять случайно задела грудь и поняла, что боль никуда не делась. Она пошла в частную клинику (в районе ее считали самой хорошей) и сделала УЗИ. Врач с 17-летним стажем и опытом работы в онкоцентре осмотрела девушку и вынесла вердикт: «Не пугайтесь, шишечка ровная, ничего страшного. Но вам нужно сделать пункцию».
Слова врача успокоили Настю, и, как это бывает, она решила пока никуда не ходить. Но боль не проходила — пришлось все-таки обратиться в онкоцентр. Там ей сделали биопсию, причем не под УЗИ-контролем, а на ощупь. Результат пункции показал, что это не рак.
После этого Настя успокоилась окончательно и снова пришла на прием к врачу. Там ей предложили либо удалить образование в груди (на тот момент оно было примерно 1,5 на 2 сантиметра), либо ничего не делать и раз в полгода проходить контрольное УЗИ. Врач объяснил, что многие люди живут с такими образованиями всю жизнь и в этом нет ничего страшного.
Тем не менее Анастасия выбрала операцию. «У меня маленький ребенок, он постоянно на мне спит, все время задевает это место», — объясняет она. 21 мая 2024 года ей сделали операцию, а уже на завтра отправили домой.
Следующие 10 дней Настя чувствовала себя плохо. «Будто я еще не проснулась, а уже вымоталась», — вспоминает она. Девушка писала своим соседкам по палате, спрашивала, а как они себя чувствуют. Те отвечали, что все нормально.
10 июня 2024 года она приехала за гистологией в онкоцентр — вместе с мужем и сыном, которому тогда уже было четыре года. В кабинете врач сказала: «Присядьте. У нас к вам серьезный разговор».
«Я вам что, собака?!»
«В онкоцентре после таких слов вариантов немного, — поясняет Анастасия. — Голова закружилась. Я поняла: все». Тогда впервые прозвучал диагноз — рак. Настю направили в Иркутск — взять пункцию печени, чтобы проверить, есть ли метастазы.
«Три раза подряд мне без всякой анестезии делали пункцию печени, — рассказывает Настя. — Один врач был узистом, второй работал иглой. Мне говорили: “Задержите дыхание, надуйте живот”. Я слышала эти хрусты, невероятная боль. Все это время у меня сильно болел живот, не отпускало. Я рассказывала родителям — они плакали, говорили, что не надо было соглашаться. Но в такой ситуации ты доверяешь врачам — с надеждой, что они знают, что делают, что помогут».
На следующий день ей сообщили, что пункцию нужно делать повторно: «Мы не попали». Настя встала, ударила кулаком по столу и спросила: «Я вам что, собака? Не буду! У меня есть право».
Настя в аэропорту в ожидании перелета, который стал возможным благодаря проекту «Помощь в пути»Фото: Ольга Матвеева Она решила, что лечиться в Иркутске больше не будет. Полетела в Новосибирск. Там врачи подтвердили онкологический диагноз и рекомендовали Насте лететь в Санкт-Петербург, где больше возможностей для лечения. В начале июля она прилетела в город. Уже в петербургской клинике ей сообщили о серьезной врачебной ошибке: к этому моменту печень была почти полностью поражена.
По словам Насти, врачи якобы связывали это состояние с предыдущими медицинскими вмешательствами: многократными пункциями и последующей резекцией. Во время процедур, как ей объяснили, возникали тяжелые осложнения.
Однако в суд Настя решила не подавать. «Суд — это еще одна война, которая потребовала бы сил и нервов, а исход все равно был бы непредсказуем, — считает она. — Врачи признали ситуацию и пошли навстречу: выдавали направления без очередей, по звонку. Человеческие отношения дороже. Все мы люди, все ошибаемся».
«Все с кем-то, а я одна»
Центр Алмазова в Санкт-Петербурге был переполнен: дети, подростки, взрослые, пожилые. Полтора месяца, пока шли обследования, Настя наблюдала за другими пациентами: муж ведет жену после химиотерапии, потому что ей плохо; дочь поддерживает маму, брат — сестру. «Все были с кем-то. А я была одна», — говорит девушка.
Анастасия понимала, что ей предстоит сложный путь. Она сняла квартиру напротив онкоцентра, зная, что рядом не будет человека, который сможет носить ее на руках из комнаты в туалет или кормить с ложки.
Настало тяжелое время. Ей наконец озвучили окончательный диагноз: рак, четвертая стадия, почти полное поражение печени. О прогнозах врачи не говорили. Но был интернет. Поискав информацию, Анастасия прочитала, что при поражении печени на 98% живут максимум полгода.
Первая химияИллюстрация: Ольга Матвеева Тогда она решила больше не читать. Начала молиться. Настя вспомнила много историй и фильмов, где человек, оказавшись в тяжелой ситуации, обращался к Богу с условием: «Если Ты есть, если Ты мне поможешь — я изменю свою жизнь, буду служить, откажусь от чего-то». Настя говорила так: «Я знаю, что на все Твоя воля, и я с ней согласна. Но Ты знаешь желание моего сердца».
Желанием ее сердца был сын. Анастасия просила Бога дать ей пожить еще какое-то время: надо ведь помочь сыну начать говорить, научить его постоять за себя, сделать самостоятельным. Настя с детства была верующей: воспитывалась в протестантской семье, ходила на службы и в воскресную школу, но признается, что именно через свою болезнь она стала ближе к Богу.
«Пока не потеряешь сознание — двигайся»
«После первой химии врач сказал так легко, даже с юмором: “Волосы выпадут”, — вспоминает девушка. — Я подумала: “Ну круто. Интересно, через сколько?” Две недели очень чесалась голова. В какой-то момент я просто взяла, потянула — и в руках остался нормальный такой пучок. Мне стало смешно. Причем я выдрала его прямо по центру — между бровями, на лбу. И все… Потом волосы начали выпадать клочками. У всех по-разному: у кого-то сразу все, а у меня — островками. Сейчас так же, островками, и растут. Уже почти все заросло».
Когда Настя вернулась домой после обследований и первой химиотерапии в Санкт-Петербурге, ее муж выглядел хуже, чем она. За эти два месяца он сильно похудел, у него появились синяки под глазами, он будто резко постарел. Был вымотан — как человек, который долго не спал. При этом Настя подчеркивает, что ее муж — очень добрый и сердечный человек, спокойный и уравновешенный. И не из тех, кто будет чрезмерно жалеть или опекать. Он много работал, а весь быт так и остался на ней: готовка, домашние дела, поездки с сыном в детский сад и на кружки. Сейчас Настя считает, что именно это помогало ей не рассыпаться и держаться.
Химиотерапия дала осложнения: ногти кровоточили и болелиИллюстрация: Ольга Матвеева У нее начали разрушаться ногти на руках и ногах. Они постоянно кровоточили, при этом Насте приходилось вести обычную жизнь: собирать ребенка в детский сад, одевать его, выходить из дома. Каждый палец нужно было заклеивать пластырем. Зимой надеть обувь было мучительно.
«Внешность изменилась полностью, — говорит Настя. — До болезни я была очень красивая, весила 40 килограмм. А тут поправилась на десять. Лицо отекло, брови выпали. Некоторые родственники даже не узнавали — в магазине подходят и говорят: “Настя, это ты? А что ты так плохо выглядишь?” Я думаю: “Угадайте с одного раза — я только с пятой химии прилетела. Как я вообще тут стою в очереди — уже чудо”».
«Себя я приняла нормально. Мужу было тяжелее. Доходило до того, что он говорил: “Давай сначала ты поешь, потом я”. Было обидно. Но я не плакала. Смотрела на себя в зеркало и говорила: “И это пройдет”.
Когда было совсем тяжело, я себя настраивала так: сейчас плохо, но завтра будет лучше. Завтра наступало — и было так же плохо. Я снова говорила: “Завтра будет лучше”. И это “завтра” все равно наступает. Может, не буквально на следующий день, но наступает».
Один врач сказал Насте: «Будет очень тяжело. С каждой химией будет хуже. Но ты должна двигаться». Когда она спросила, до каких пор, он ответил: «Пока не упадешь».
Помощь в пути
Настя рассказывает, что однажды ей приснился сон. Она была под водой и слышала голос: «Если крестится Слава, ты исцелишься». «Слава — это имя моего отца. Я постеснялась сказать это папе. Но у нас в церкви был брат, с которым мы общались. Он рассказал моему отцу на собрании». В итоге отец и дочь принимали крещение вместе — полным погружением в воду.
В августе будет ровно два года, как Настя узнала о своем диагнозе. Она не пропустила ни одной химии: лечение идет строго по графику, что при онкологическом заболевании очень важно. А сколько прошло химиотерапий, Настя уже не может сосчитать. «Сейчас, наверное, тридцатая с чем-то. Главное чудо уже произошло — я жива, — говорит она. — То, что невозможно человеку, возможно Богу».
По словам Насти, врачи якобы отмечают очень быстрое восстановление и даже называют ее случай нетипичным: печень полностью восстановилась, метастазов в ней нет.
Крещение Насти и ее отца СлавыИллюстрация: Ольга Матвеева На разных этапах лечения Настя фотографировала себя, чтобы видеть, как меняется ее тело и состояние, и напоминать себе, что это не навсегда. Она старается жить не только лечением. У нее первая группа инвалидности: официально устроиться на работу сложно, поэтому девушка открыла точку Ozon. Также она активно участвует в служениях церкви и занимается сыном.
Раз в 21 день Насте приходится летать на химию из Иркутска в Санкт-Петербург. Билеты стоят дорого, и это не единственная статья расходов. Перед каждым курсом она сдает анализы — они тоже платные. В сумме лечение требует значительных денег, которые ложатся на семью тяжелым грузом. Поэтому осенью 2025 года Настя обратилась в благотворительный фонд «Помощь», чтобы ей помогли с оплатой дороги.
Транспортной поддержкой фонд занимается давно — с 2021 года. Сначала это были поездки на такси: помощь людям с инвалидностью, маломобильным, тяжелобольным, которым нужно добраться до больницы или до пункта обследования. Со временем стало ясно, что одними такси проблему не решить. Фонд начал оплачивать пациентам железнодорожные переезды и авиаперелеты. 21 июля 2025 года был официально запущен проект «Помощь в пути».
Благодаря этому Насте оплатили перелеты из Иркутска в Петербург и обратно, а также такси, чтобы доехать из аэропорта в клинику. Особенно ощутимой помощь фонда оказалась под Новый год — семья смогла позволить себе чуть больше обычного: накрыть стол, сводить сына на праздник и просто побыть вместе.
На момент официального запуска, с июля 2025 года, проект «Помощь в пути» помог, кроме Насти, уже 42 пациентам. Ольга, менеджер проекта, признается: «Бывает тяжело морально, что-то не складывается. Но потом получаешь голосовые сообщения с благодарностями, открытки в WhatsApp — и понимаешь, что все не зря. Для нас вызвать такси или купить билет просто. А для кого-то это невозможно физически и финансово. Потому что переезд к лечению — это и есть лечение».
Поддержать проект «Помощь в пути» можно здесь.