Shortparis на страже уязвимого: как концерты экспериментальной группы цепляют, ранят и исцеляют
Ксения Курбатова
На вопрос о жанре своих композиций Shortparis никогда не давали однозначного ответа, варьируя его от загадочных определений «андерграунд-поп» и «пост-панк» до более обобщающего «аудиотеатр». Гораздо важнее для группы всегда было не название жанра, а её аудитория и формы взаимодействия со слушателем. На живых выступлениях музыканты проводили смелые эксперименты, вызывая лёгкое отторжение у одних и неподдельный интерес у других.
За десять лет Shortparis сформировали впечатляющий корпус нестандартных концертных практик, сочетающих черты музыкального шоу и арт-перформанса. Группа сумела вырваться за пределы клубных «подземелий» Санкт-Петербурга, собирая многотысячные залы по всей России и Европе, но при этом осталась верна духу эпатажа и парадокса, по-авангардистски смело неся его в массы.
Со времен античности философская мысль рассматривает музыку как особую модель мироздания, посредством которой индивид получает возможность восстановить ощущение целостности мира и обрести искомую гармонию. Феномен музыкального концерта, сложившийся к середине XIX века, показывает, как большая группа людей может переживать чувство единства, а позже — с появлением рок-культуры — стало очевидно родство этой практики с религиозным ритуалом, во время которого человек ощущает слияние духовного и природного начал.
Подобного мистериального характера музыки придерживается группа Shortparis, стараясь совмещать в эстетике своих композиций сильный поэтический и философский потенциал. Всё их творчество можно рассматривать как цельный арт-проект, в котором музыка служит не только инструментом, но и матрицей, которая сначала помогает осознать связь человека с социумом, а затем формирует надличностное пространство, где слушатель обращается к вопросам нравственности, воли и места человека во вселенной. Их песни, которые поначалу легко отнести к электронной музыке, а затем и вовсе трудно назвать просто песнями, рождаются где-то в верхних регистрах из тягучей мелодии, которую подхватывают режущие слух гитарные рифы и разрывает затейливый ритм ударных. Возвышенная, почти нарочитая манера вокального исполнения постоянно резонирует с грубыми, порой будто хаотично извлекаемыми звуками инструментов, создавая мощный эффект экзальтации.
Такая музыка — балансирующая между агрессивным электронным шумом и вдохновенным патетичным песнопением — прозвучала в 2015 году в крохотном питерском магазине «Продукты 24», где Shortparis устроили концерт-перформанс. Зрители, выстроившись в самую прозаичную, натуральную очередь, проходили мимо группы, которая исполняла песни из своего первого (и единственного на тот момент) альбома «Дочери», буквально находясь за прилавком и выступая словно один из многочисленных товаров, выставленных на продажу. Покупателей постоянно поторапливали, если они долго задерживались, а вокалист, по своему обыкновению, не упускал случая бросить испытующий взгляд на собирающуюся публику.
Между исполнителями и зрителями возникало напряженное взаимодействие: первые своим перформансом откровенно ставили под сомнение сам феномен концерта и искажали привычную роль потребителя (становится ли покупкой газировка или песня), а вторые неожиданно сами оказывались в роли перформеров — на каждого невольно устремлялись взгляды окружающих в тот момент, когда человек стоял перед музыкантом или брал сдачу у продавца.
Стоит отметить, что в 2015 году Shortparis исполняли песни либо на английском, либо на французском языке — это еще больше затрудняло их восприятие русскоязычной аудиторией и ставило её в положение, в котором музыка группа воспринималась либо пассивно, либо лишь на чувственном уровне.
Люди, пришедшие на концерт в «Продуктах 24», неизбежно оказывались перед выбором: смотреть на выступление с позиции обывателя, заглянувшего за покупками и случайно ставшего свидетелем странного эксперимента, или попытаться абстрагироваться от будничной унылости дешевого магазинчика и отдаться то ли во власть музыки, то ли собственному воображению. И то, и другое требовало духовного напряжения со стороны слушателя/зрителя — возможно, намного бо́льшего, нежели со стороны самих исполнителей. Этот брошенный в лицо аудитории вызов впоследствии станет характерной чертой всей деятельности Shortparis. С одной стороны, участники группы сводят к минимуму привычную роль зрителя и будто вовсе выводят его из своего поля зрения, а с другой — вызывают каждого на эмоциональную и интеллектуальную дуэль. Принявший этот вызов в любом случае выходит победителем, поскольку поднимает из глубин сознания нечто, раскрывающее его духовную сущность.
Почему даже в андеграундной среде двух столиц, группы, основой которых должны быть принципы и идеи, ввязываются в маркетинговую гонку?
Почему в среде, которой должна быть чужда бизнес-логика, активно продается мерч и другой сопутствующий, не имеющий отношения к музыке товар?
Почему концертные афиши подпольных артистов в конечном итоге подозрительно походи на плакаты, висящие у БКЗ?
И почему в это ввязываются зрители, почему не отвергают эту схему и принимают все как должное?
Из «Манифеста Shortparis»
Год спустя после «Акции 24» на Лиговском Shortparis провели новый, не менее смелый, хотя и спонтанный эксперимент со своей аудиторией. В июне 2016 года группу пригласили на открытие Бертгольд-центра — культурно-выставочного пространства, в котором они исполнили несколько новых композиций. Однако в начале концерта солист Николай Комягин включил запись Google-переводчика, голос которого произнес: «Уходите, мы не будем играть для вас, креативный класс» и «Хмурые мужи с братских южных степей, мы играем для вас», а затем зачитал обращение на киргизском языке. Так Shortparis уже прямым текстом обозначили «нового», иного зрителя и совершили демонстративно провокационный жест в сторону своих фанатов — молодых людей из «арт-тусовки», собравшихся на вернисаж.
И вновь зрители оказались перед этико-психологическим испытанием: ожидаемое выступление «многообещающей питерской андеграундной группы» поставило под сомнение ценность культурного мероприятия в целом и заставило каждого слушателя испытать по меньшей мере замешательство. После этого оставалось лишь принять вызов, направленный на разоблачение человека как социальной единицы, априори принадлежащей к обществу и усвоившей от него определенные ценности и предрассудки.
В 2022 году Shortparis дали множество концертов как в городах России, так и за рубежом, участвуя в музыкальных фестивалях и организуя собственные туры. События этого года не могли не отразиться на музыке и концертной практике группы, которая, по всей видимости, начала переосмысливать свои отношения с аудиторией.
Так, одной из акций во время выступлений апрельского тура с альбомом «Яблонный сад» стало «заполнение анкеты» зрителями прямо по ходу концерта. На задник проецировался документ с вопросами о социальном положении, эмоциональном состоянии, пережитом опыте и моральных ценностях. Публика отвечала на них, передавая по залу микрофон. В результате возникало ощущение единства с музыкантами и всеми собравшимися, которые в буквальном смысле протягивали друг другу руки в знак взаимной поддержки и утешения.
Концерт, который группа провела в Санкт-Петербурге в конце 2022 года в рамках тура с новым альбомом «НОВОЕ НОВОЕ», стал показательным для понимания, как группа изменила формат отношений со зрителем. В представленном в качестве пролога к концерту почти часовом перформансе сами музыканты не участвовали. Исполнение русских народных песен шестью вокалистками перемежалось с появлением персонажа-чиновника, который с усердием гоголевского Акакия Акакиевича исписывал сверху донизу десятки листов словом «новое». Это мучительно затянутое действо в концентрированном виде иллюстрировало парадоксы воюющей страны.
Испытание, погружающее в ощущение явного абсурда, прерывалось каждые 15 минут короткими народными песнями, которые публика, пришедшая на концерт экспериментальной группы, слушала с большим облегчением и искренним удовольствием. Завершался концерт песней Александра Башлачева «В чистом поле», под которую вместе с вокалистом танцевали несколько молодых парней и девушек, в буквальном смысле вытащенные из самой толпы на сцену. Непосредственное участие зрителей в концерте приобрело новую эмоциональную окраску и смысл. Теперь группа старалась говорить с ними на одном языке, призывала смотреть друг другу прямо в глаза и ставила целью создать с окружающими единый духовный организм.
Прямой диалог с аудиторией стал одним из приоритетов на концертах Shortparis: в последние годы группа стремилась расширить аудиторию, стараясь охватить как можно больше людей из разных слоев российского общества. Одним из любопытных опытов стал концерт, проведенный в рамках «Выкса-фестиваля», в июле 2022 года. Удаленность города и его непопулярность в туристическом плане, скромная рекламная кампания, а также публика, по большей части незнакомая с их музыкой, — все это создавало очевидные риски для прроведения успешного концерта. Многие из пришедших действительно покидали его в самом начале.
Выступление было изначально заявлено как перформанс: местом проведения значился Выксунский автопарк для общественного транспорта, а за несколько дней до события вышло объявление, что около 40 человек смогут непосредственно поучаствовать в концерте. Хотя масштаб события не позволял совсем уж диковинных форматов, Shortparis добавили целый ряд интересных концептуальных решений, которые скорее выгодно подчеркивали каждую из музыкальных композиций и подкрепляли саму философию коллектива, нежели помещали их творчество в иные смысловые рамки, как это было на концерте в «Продуктах 24». Теперь музыкальные номера чередовались с пятиминутными документальными эпизодами, снятыми в самом городе Выкса.
Видео проецировались на большой экран сбоку от сцены, собранной из конструкции местного автобуса в самом центре парка. Работники Выксунского ПАП — водители и механики — рассказывали о своей профессии, увлечениях, ценностях и целях в жизни, и зрители слушали их с вниманием (возможно, лично зная героев). Жизнь этого маленького промышленного города стала эстетическим объектом, на который самим жителям предложили посмотреть как бы со стороны, а гостям фестиваля — почувствовать себя его обитателями. Интервью, прозвучавшие на концерте, оставляли двойственное впечатление: с одной стороны, все герои — надо сказать, люди довольно позитивные — чувствовали удовлетворение от своей жизни, видели много хорошего и в месте, где живут, и в работе, которой зарабатывают на хлеб. Но с другой — их ответы создавали ощущение, что они просто свыклись со своим положением: низкой зарплатой, однообразием и бесперспективностью труда и, как с чем-то неизбежным, отказались от многих своих мечтаний. Безропотное принятие существующего уклада и даже благодарность за минимальные удобства и развлечения сквозили в самой интонации их речи — одновременно бодрой и робкой.
Shortparis решили исполнить желание одного из жителей Выксы прямо во время концерта. Шиномонтажник — крупный мужчина средних лет, поклонник дэт-метала, — сыграл на барабанной установке песню «Так закалялась сталь», пусть и не всегда точно попадая в ритм, но по-детски радуясь возможности выступить на сцене вместе с группой. В этом выступлении песня завершалась словами: «…Так закалялась сталь / Так закрывают рот», после чего вокалист прикладывал ладонь к губам, а со сцены, уже спиной к зрителям, уходил работник автопредприятия, на несколько минут осуществивший свою мечту.
Этот довольно прямолинейный смысловой жест легко считывался зрителями, которые, возможно, испытывали гордость за земляка вперемешку с гнетущим напряжением. Подобная эмоциональная антитеза проявилась уже в самом начале концерта, когда под гимн Нижегородской области вокруг зрителей колесили пять местных автобусов, то ли окружая публику, то ли “гарцуя”, словно на параде.
Из транспорта, кстати, выглядывали те самые несколько десятков человек, зарегистрировавшихся на заявленную «интерактивную часть», — таким образом Shortparis в который раз меняли местами зрителей и акторов действа, как бы нивелируя роли обоих.
Концерт в Выксе завершился выносом на автобус-сцену горшков с цветами, а само транспортное средство, выставленное словно жертва на алтаре или объект поклонения окружившей его публики, раскрашивали аэрозольной краской под слона. Как религиозный символ это животное встречается во многих культурах. Однако, если учесть название одной из песен, которой Shortparis часто завершают концерты (здесь она стала предпоследней), — «Ария белого слона», — можно обратиться к буддистскому толкованию этого образа как символа бодхисаттвы — существа, стремящегося к пробуждению и освобождению от оков земного, — а также к христианской интерпретации слона как обитателя Рая, побеждающего своей мощью смерть и зло.
Время потребовало обращения к предельно однозначному, но иносказательному языку: мысль схватывается на лету без проговаривания вслух, диалог ведётся на нескольких смысловых уровнях, а общение нередко и вовсе переходит в сугубо эмоциональную плоскость. Изначальный принципиальный отказ Shortparis от какого бы то ни было вербального диалога со своей аудиторией и трансляция смыслов исключительно через музыку, пластику, визуальные образы и саму среду выступления сформировали устойчивый концептуальный подход, который распространяется на всё их творчество и на модель отношений со зрителем.
Система идей и их воплощение в творчестве группы с первых лет и до настоящего времени во многом напоминают принципы театра жестокости Антонена Арто, который призывал в начале прошлого века радикально изменить взгляд на театральное искусство и через него преобразить западную культуру и современного человека. Ритуально-мистическая атмосфера творчества Shortparis, обращенного к иррациональному опыту, сочетается с социально-этическими вопросами: зритель здесь оказывается и частью общества, и отдельной личностью со своим духовным опытом.
Перед ним ставятся вопросы о положении человека в обществе, о ролях, которые он вольно или невольно исполняет, о правильности выбранных ценностных ориентиров. Погруженному — в разной степени и форме — в экстатическое состояние, зрителю предлагается ответить на них полусознательно, во время концерта или уже после него.
Возможно, именно такой двойственный подход — рационально-концептуальный и чувственный — способен со временем изменить покрытый ржавчиной, въевшийся и разрастающийся «русский культурный код».