«Меня поймали. Я люблю тебя»

Светлане (имя изменено) 20 лет, живет на Урале и работает продавцом. Все накопления и заработанные деньги тратит на адвокатов. Она пытается спасти своего жениха-дезертира от повторной отправки на фронт.

– Увидела вас в Тиктоке и решила написать. Просто крик души. Когда я впервые услышала о том, что началось, не придала значения. Мне было 16.

С моим любимым мы познакомились в 14 лет. Так – просто погулять, подержаться за ручку. И потом перестали общаться. Я редко слышала о нем что-то. Но когда ударила волна мобилизации, я узнала, что он мобилизован и первая мысль была: «Этого-то куда?» Его зрение под минус 6 и астигматизм делали его полуслепым.

Его отправляли не на подготовку, а сразу туда. Когда они только приехали, (группа из нескольких человек и он) их выстроили. И тут же начался обстрел. Все прыгнули в недоделанный блиндаж без крыши. Все обошлось по итогу, но вот так их встретил фронт. Он провел там год. Решил убежать после ранения: закрытая черепно-мозговая, сотрясение, осколочные груди, лица и живота. Он думал над этим всё время, что был на реабилитации во Владикавказе.

Я находила скрин одного сообщения того, с кем он, видимо, общался насчёт побега. Этот человек ему написал: «На гражданке ты никто, у тебя никого и ничего нет, а тут хоть что-то для жизни».

Спустя 4 года я узнала, что он сбежал после ранения. Через полгода мне пришлось поехать в его город, нужен был аэропорт. Встретившись с ним, я увидела заросшего человека в запое, не жившего – существовавшего. Я начала приезжать к нему чаще. И он бросил пить, начал работать над собой и просто работать. Устроился неофициально, через знакомых. Никому не рассказывал, что он дезертир. Да и, как я поняла, дезертиров, особо не ищут – сами попадаются рано или поздно.

Вот два самых ярких инцидента, о которых он рассказывал. Был у него боевой товарищ, позывной «Кот», очень классный и душевный молодой человек. Говорил, что часами мог с ним ржать и разговаривать. Поехал этот Кот как-то на задание с группой. Была у них машина, она порой глохла, и её тяжело было завести. Дали им эту машину. Когда они были на задании, машина заглохла в тот момент, когда их начали крыть с миномета. Прилет. Как потом рассказывали моему молодому человеку, Кота располовинило вдоль всего тела на 2 части.

Им выдавали снаряжение. Конечно, оно всё уже поношенное, не новое. В той каске, которую он взял, он обнаружил кусочек мозга прежнего владельца. Рассказал он мне это в слезах, когда не мог уснуть из-за кошмаров.

Недавно его поймали. Нашли его просто. Сглупил. Поехал на арендованном самокате через перекрёсток, где его остановили сотрудники ДПС. Паспорт предъявить испугался, и его начали пробивать по базе. Там-то всё и вскрылось. Дал бы паспорт, выписали бы штраф и уехали. Одно неверное решение с надеждой на «пронесёт», один миг, – и всё. Мне лишь успел написать, пока его везли: «Меня поймали, я люблю тебя».

Весь прошлый ноябрь прошел в прострации. «Друзья» его дали понять, что судьба его им не интересна. В 23 года побывать на войне и теперь еще угодить за решетку… Там, где он сейчас содержится, полная вакханалия. Людей увозят на распределение в Ростов без суда и следствия, и если бы я задержалась на день и не нашла адвокатов, с которыми сейчас работаем, его бы тоже отправили. И ищи его потом.

Сейчас с адвокатами уж как 4 месяца мы боремся за то, чтобы его хотя бы посадили. Просто посадили и не отправляли туда.

Я работаю обычным продавцом в магазине. У меня были накопления после продажи квартиры моего покойного отца. Все они пошли на работу адвокатов. Пока он в близи нашего города, я остаюсь в нем ради 10 минут посещения в день 2 раза в неделю, ради работы с адвокатами. Ради того, чтобы просто быть рядом.

Мы мечтали о семье. Как любые крепко любящие люди в нашем возрасте, мы хотели счастья, но это теперь будет даваться с неимоверным трудом. Мы оба из маленького города. Сейчас я вышла на работу, так как до этого работал он. Денег хватает с напрягом. Все накопления отдала адвокатам. В основном, вся зарплата уходит на еду ему.

В городе, где всё произошло и где сейчас живу я, обстановка, как по мне, тяжелая. Выйти из магазина с маленьким пакетом еды – уже 500 рублей. Квартиру позволить себе не могу, поэтому сижу в бывшей общаге, 20 квадратных метров с тараканами.

Не уезжаю домой, потому что здесь я ближе к нему, и могу приехать на свидание и привести покушать. Ради 20 минут в неделю с ним я остаюсь тут. Новый год не праздник для меня. Никакой атмосферы праздника ни у меня, ни у знакомых не было. Только страх: что же будет дальше?

После начала войны страх — неотъемлемая часть жизни. Там ещё мои братья, немногочисленные друзья. Моя сестра очень сильно осуждала моего парня. Называла его пятисотым и бесхребетным. Теперь же, когда вё это произошло, её глаза открылись, и она просто молчит. Моя мать боится разговаривать на эти темы даже по телефону. Все вокруг боятся говорить что-либо.

Бой. Бороться за своё счастье и за наше совместное будущее. Мама его – в родном городе за сотни километров. Кому, как не мне, ещё всем этим заниматься? Неизвестно, сколько этот бой продлится.

А сама я каждый день думаю о том, как после всего этого кошмара мы уедем. Далеко. И наконец-то построим счастливую жизнь. Потому что я уже не верю, что здесь это когда-то закончится. Всё время, что он будет пребывать в тюрьме, мне придется работать, работать и работать, чтобы накопить на мечту. А мечта-то у нас простая: спокойно растить детей, не боясь, что его у меня опять заберут.