"Крёстный отец 2"
Список лучших картин столетия по версии Радио Свобода
«Крестный отец», часть 2. Соединённые Штаты Америки, производство Coppola Company для студии Paramount, год 1974, длительность 200 минут.
Этот «Крёстный отец» осыпан премиями американской киноакадемии, которые присуждаются, напомним, за картины гуманистического характера, адресованные массовому зрителю: за лучший фильм, за режиссуру, за лучшую мужскую роль второго плана Роберту Де Ниро, за лучший сценарий, за лучшую работу художника-постановщика, за лучшее музыкальное сопровождение — всего 6 золотых «Оскаров».
Режиссёр — Фрэнсис Форд Коппола; сценарий — Коппола и Марио Пьюзо на основе романа Пьюзо; оператор — Гордон Уиллис.
В главных ролях:
- Аль Пачино — Дон Майкл Корлеоне
- Дайан Китон — жена Майкла, Кей Адамс
- Джон Казале — брат Майкла, Фредо
- Роберт Де Ниро — отец Майкла, Вито Корлеоне в молодости
- Талия Шайр — сестра Майкла, Конни
- Роберт Дюваль — советник Майкла, Том Хейген
- Ли Страсберг — мафиози Хайман Рот
- Майкл В. Гаццо — Фрэнки Пентанджели
и другие.
Музыка — Нино Рота и Кармайн Коппола.
После успеха «Крёстного отца» через 2 года Коппола взялся за одно из самых грандиозных суперпроизводств в истории кино — «Крёстный отец 2». В этой 2-й части он дал себе художественную волю, на которую осмеливались немногие режиссёры. Новаторской стала сама форма этого «продолжения». Коппола показывал то, что предшествовало истории «Крёстного отца», и то, что следовало за ней, вплетая в ткань фильма воспоминания, отзвуки, внутренние рифмы и параллели, скрепившие структуру этой саги о семействе Корлеоне — отныне с её началом и концом, а вернее, началом конца.
С тех пор как на осле, в корзине под вязанками хвороста, сироту Вито вывезли из родного городка и переправили в Америку, утекло немало воды в Гудзоне. Год 1917. В незабываемом исполнении Роберта Де Ниро (по-юному худощавый, но с жестами, взглядом и сипловатым голосом Брандо) молодой отец Вито Корлеоне в эмигрантских трущобах Нью-Йорка борется за выживание своей семьи. Любовное воссоздание Нью-Йорка той эпохи восхитило критику.
Читающий курс по «Крёстному отцу» завкафедрой кино нью-йоркского университета Уильям Саймон в беседе с Раей Вайль:
Профессор Саймон, известно, что «Крёстный отец», выйдя на экраны, побил все кассовые рекорды, превзойдя даже такие ленты, как «Унесённые ветром» и «Звуки музыки». Уже много лет этот фильм изучают в университетах будущие актёры, режиссёры, киноведы. Чем объясняется такое внимание именно к этой картине Копполы?
Уильям Саймон: Его кинематографическими особенностями. Весь принцип «Крёстного отца» построен на том, чтобы воссоздать определённый период, и Коппола делает это блестяще. Фильм снят таким образом, что постоянно как бы повторяет и копирует то время, о котором повествует.
Рая Вайль: Профессор, вы уже много лет читаете лекции о «Крёстном отце» в университете. Что больше всего интересует студентов?
Уильям Саймон: В основном мы говорим о структуре этой картины. Канонический голливудский жанр — гангстерский фильм — поднят здесь на неведомую высоту, сочетая идиллические мотивы: клан Корлеоне — это та же трогательная американская семья — и одновременно разрушая все стереотипы романтического гангстера в духе Хамфри Богарта или Джеймса Кэгни. В «Крёстном отце», во всяком случае в первых 2 фильмах, сфокусированы все основные элементы нового Голливуда: глубинная преемственность на эстетическом, мифологическом и жанровом уровне, воссоздание системы звёзд — Марлон Брандо, Роберт Де Ниро, Аль Пачино, Роберт Дюваль, Дайан Китон, Ли Страсберг — и в то же время принципиальное, почти революционное обновление всех этих компонентов. Оба фильма оперируют как бы на 2 различных уровнях. Один уровень — это рассказ об индивидуальной, конкретной семье, другой — та же семья, но уже как мафиозный клан. На занятиях мы часто обсуждаем, как эти 2 уровня пересекаются, как они связаны друг с другом.
Сергей Юренен: Эпиграф романа Марио Пьюзо — известная фраза Бальзака: «За всяким большим состоянием кроется преступление». Человек врождённого благородства, крестьянский сын и аристократ духа, что сказывается даже в том, как он беззвучно пьёт кофе, изящно поднося к губам чашечку. На это преступление Вито Корлеоне вынужден пойти. Глава отдела художественных фильмов американского киноархива Истман Хаус Паула Керки Лузай — в ответ на вопрос нашего корреспондента в Нью-Йорке Яна Рунова о популярности «Крёстного отца»: «Одна из возможных причин в том, что, не ломая выработанного в десятках и даже сотнях голливудских фильмов стереотипа, по которому гангстер — обаятельный злодей, режиссёр превратил мафию из просто преступного мира в метафору человеческой сущности. У героев фильма словно бы нет иного выбора, кроме как стать членами мафиозного клана. Публика с большей симпатией отнеслась к герою Марлона Брандо — дону Корлеоне — и к его окружению, чем к представителям закона, потому что в жизни каждый человек играет предназначенную ему роль, нравится ему это или нет. И жизненность образа, созданного Брандо, в ощущении им обречённости, в осознании им своей судьбы, своего предназначения».
Сергей Юренен: Дон Фануччи, щёголь и гроза квартала, член одного из ответвлений мафии под названием «Чёрная рука», постукивающий одновременно в полицию, вымогает деньги у частных предпринимателей. Он велит взять в бакалейную лавку своего племянника, и Вито Корлеоне остаётся без работы с юной женой и 3 сыновьями. Тогда Вито начинает участвовать в налётах на грузовики с партией шёлковых платьев. Фануччи требует, чтобы ему (нежное выражение сицилийской мафии) «смачивали клювик», иначе обо всём узнает полиция, «и твоя семья будет разрушена». Отдав Фануччи часть денег и пообещав вернуть остаток, Вито сбегает по лестнице, вылезает на крышу и по кровлям добирается до дома мафиози. Внизу по улице идёт религиозная процессия, несут святого, обвешанного долларовыми бумажками. Из-за дымовой трубы Вито извлекает замотанное в полотенце оружие и проникает на лестницу. Перед дверью квартиры Фануччи под изящным абажуром Belle Époque светит лампочка. Он её вывинчивает, но не до конца, чтобы тусклый ее свет погас.
Известный своей любовью к насилию на экране и редким мастерством его показа, Фрэнсис Коппола считает, что насилие в ужасающих своих образах восходит к Шекспиру. «У меня всегда, — рассказывает Коппола, — есть некая странная деталь перед тем, как происходит насилие. Нечто такое, что запомнится, даже если было очень коротко». В «Крёстном отце 2» перед убийством мигает лампочка. Поднявшись к себе, Дон Фануччи щёлкает по лампочке —и она вспыхивает, освещая Вито Корлеоне и его правую руку, обмотанную полотенцем, которое после второго выстрела вспыхивает. С изъятыми деньгами Вито возвращается к семье и берёт на руки младшего сына: «Майкл, твой отец тебя очень любит».
Отныне Вито уважаемый в квартале человек. Несмотря на слухи о том, что он связан с сицилийской мафией, он выступает покровителем униженных и оскорблённых и преуспевает как совладелец торгового дома «Дженко Пьюра» по ввозу чистого оливкового масла из Сицилии, куда Вито ненадолго возвращается, чтобы отомстить за убийство отца, матери и сына. Ему невероятно идут усы — одновременно щегольск ие и респектабельные. Решалось это Копполой — быть усам у Де Ниро или нет — подброшенной монеткой: орёл или решка? Итак, начало империи Корлеоне заложено. К исходу эры сухого закона и наступлению Великой депрессии в Нью-Йорке вместо Вито Корлеоне появляется «крёстный отец» — Дон Корлеоне.
Коппола много раз признавался, что самое большое удовольствие от фильма он получает не на съёмках, а в процессе написания сценария. И фильм был обречен на успех уже на стадии сценария, одним из самых оригинальных и самых сложных в истории. В чём заслуга Копполы? Он сам написал историю наследника дона Вито — Майкла Корлеоне. Всё, что в 1-й части «Крёстного отца» открывало фланги для критических ударов (симпатия к мафии, патернализм, отсутствие прогрессивного посыла), сметено в этом аналитическом фильме общим пессимизмом тона. Патриархальный мир Вито противопоставлен рационально-бессердечному миру сына Майкла.
2-я часть «Крёстного отца», 2-й шедевр Копполы, стала не только огромным кассовым хитом и эстетическим успехом автора, но и, получив всеобщее восхищённое признание американской критики, окончательно утвердила репутацию режиссёра, которому исполнилось 35.
О секретах успеха Копполы — киновед из Москвы Нина Цыркун:
Успех ожидал Копполу там, где его личные художественные вкусы совпадали с ожиданиями зрителей, как в «Крёстном отце». Копполо — загадочная фигура, он прекрасно знает путь к успеху. И «Крёстный отец» — блестящий тому пример: жанр, который принято называть низким (гангстерское кино), он при этом нагружает множеством смыслов. В результате фильм воздействует, так сказать, и на подкорку, и в то же время провоцирует интеллектуальную щекотку высоколобых. Скажем, «Крёстный отец 2» воссоздаёт мифологический сюжет утерянного золотого века, когда якобы царили благородные принципы благородной войны. А по прошествии лет кровавые дни междоусобицы 5 мафиозных кланов видятся этим самым ушедшим золотым веком, и старая гвардия достойно уходит со сцены. Эти люди сознают себя как бы наследниками великой культуры, культуры античности. Они готовы проститься с жизнью, как древнеримские сенаторы проигравшие политический ход, скажем, приятель Вито, Фрэнки, который принял участие в заговоре против Корлеоне, вскрывает себе вены в тюремной ванне, как поэт Лукан, любимец Нерона, уличённый в заговоре против императора. Это тонкая аллюзия придёт на ум немногим. Но мифологема золотого века внятна всем. И таким образом всё органично и всё ненарочито. Вот это и есть, на мой взгляд, трейд-марк Копполы — умение соединить массовое и элитарное так, что никому не обидно.
Сергей Юренен: Год 1959. В обнесённом стенами имении Майкла Корлеоне на берегу озера Тахо на границе Невады и Калифорнии — праздник - первое причастие сына Майкла, Энтони. Это уже не итальянское веселье, как было на свадьбе сестры Конни в имении Вито на Лонг-Айленде, и даже не вечеринка в американском стиле — это официальный спектакль лицемерия. Официанты разносят одно шампанское. Старик Фрэнки Пентанджели, работавший ещё на отца Майкла, сетует на отсутствие красного вина и никак не может добиться от оркестра тарантеллы. Майкл просит у жены прощения за всё это действо. «Ты говорил, что через 5 лет семья Корлеоне будет легальной, — замечает Кэй. — Это было 7 лет назад». «Я помню, я работаю над этим». На вечеринке выступает сенатор из Невады Пэт Гири, которому Майкл вручает чек для местного университета. Майкл хочет получить лицензию, чтобы открыть ещё один игорный дом в Лас-Вегасе. В сумрачном кабинете Майкла сенатор сбрасывает маску официального дружелюбия. «Вам это будет стоить 250 000». — «Почему не 20? Почему я должен платить больше, чем другие?» Сенатор не скрывает презрения к «крёстному отцу». — «Потому что я презираю ваш маскарад, потому что мне не нравится этот ваш тип людей с маслянистыми волосами, не нравится, что вы пытаетесь выдавать себя за порядочных. Не нравится ваш нечестный вид, с которым вы пробиваете себя и вашу чёртову семью». По отношению к семье Майкла сенатор допускает намного более сильный эпитет и получает ответ: «Мы на равных в этой игре в лицемерие, но не считайте, что это относится к моей семье». — «Вы, Корлеоне, играете в свою собственную игру, так что вам придётся заплатить мне. Это в ваших интересах. И никогда мне больше не звоните лично». Майкл отвечает сенатору: «Ни цента». С презрительной усмешкой сенатор покидает кабинет Корлеоне, а советник Хейген вопросительно смотрит на Майкла: какую же ловушку он задумал для сенатора?
Спальня семейства Корлеоне. Кей просыпается, когда входит Майкл и спрашивает, почему открыты шторы. Только мгновенная реакция спасает Майкла, который закрывает Кей своим телом во время этого покушения. Майкл знает, что за покушением стоит высланный на Кубу супермафиози Хайман Рот, но не знает, кто его предал в собственной семье. Тем временем Майкл решает проблему с сенатором и лицензией. На рассвете в Лас-Вегасе садится самолёт. Прилетевший советник Майкла входит в комнату борделя, где подле окровавленного трупа девушки, руки которой привязаны к изголовью, всхлипывает заигравшийся сенатор Гири. «Я ничего не помню, помню, она смеялась». Хейген успокаивает полуголого сенатора, который отныне на крючке: «Вам повезло. Место это под нашим контролем. У девушки ни родителей, ни семьи, она просто исчезнет. А вы можете позвонить на работу и сказать, что задержались в гостях у Майкла Корлеоне».
Решив эту проблему, Майкл отправляется на Кубу, где проживает человек, стоящий за покушением, — Хайман Рот. Рот в прекрасных отношениях с тогдашним президентом Кубы Батистой, который на совещании с представителями большого американского бизнеса и мафии гарантирует: «Партизан мы в казино не потерпим». Рот убеждает Майкла инвестировать в игорные заведения на Кубе. Но Майкл был очевидцем сцены ареста, во время которой мятежник взорвался гранатой вместе с полицейским. Такие люди могут выиграть. По его вызову прилетает Фредо с чемоданом, где 2 миллиона, ожидаемые Ротом. «Никогда его не встречал», — говорит Фредо, скрывающий своё знакомство с Гаваной и знание испанского. «Где деньги?» — спрашивает Рот. В ответ Майкл рассказывает ему о покушении. «Кто дал приказ?» Не дрогнув, Рот вспоминает о своём друге, строителе Лас-Вегаса, застреленном по указанию Майкла: «Грин был великий человек и мой друг. Кто-то убил его выстрелом в глаз, и я не спрашиваю, кто отдал тот приказ, потому что это бизнес, который мы выбрали». Развлекая делегацию сенаторов в эротическом кабаре, в пьяном виде Фредо проговаривается, что сюда его уже приводили люди Рота, и Майкл понимает всё сразу. Во время приёма в президентском дворце он даёт брату символический поцелуй смерти: «Я знаю, что предатель — ты. Ты разбил моё сердце».
Вопрос об игорном бизнесе на Кубе решает Фидель, входящий в Гавану. Снаружи толпы приветствуют Кубинскую революцию, к собравшимся в президентском дворце выходит диктатор Батиста: «Во избежание дальнейшего кровопролития я отказываюсь от своих полномочий и немедленно покидаю страну». Фредо отказывается ехать с Майклом, который под крики «Фидель! Фидель! » улетает с Кубы с 2 миллионами долларов.
В Америке серия катастроф продолжается. Майклу говорят, что у жены был выкидыш. Фредо он объявляет: «Ты мне больше не брат и не друг. Я не желаю тебя видеть в своём доме».
А в столице Соединённых Штатов сенатская комиссия начинает расследование преступной деятельности клана Корлеоне. Майкл мысленно обращается за помощью к отцу. В замысле Копполы Марлон Брандо остаётся действующим лицом «Крёстного отца 2» — картины, которая во многом строится именно на отсутствии Брандо.
У микрофона — Пётр Вайль: Не так давно журнал «Life» опросом историков и социологов определил сотню американцев, оказавших наибольшее влияние на жизнь США в 20 веке. Неожиданностей много. Например, больше всего в списке учёных, а президентов нет вообще. Но главный сюрприз такой: в Америке, стране Голливуда, в перечень попал лишь один актёр — Марлон Брандо. При всех заслугах Брандо ясно, что место в отборной сотне ему принёс фильм «Крёстный отец». Есть поворот проблемы, возводящий мафию в статус символа. «Крёстный отец» вышел на экраны в начале 70-х, после социальной смуты, контркультуры, вьетнамского синдрома, сексуальной революции, бездомных хиппи. В фильме Фрэнсиса Форда Копполы возникла семья. В этой семье все занимают места согласно патриархальному ранжиру: во главе — отец, начальник, судья, вершитель. Конкретно в «Крёстном отце» — классический американский self-made man, сделавший себя сам иммигрант, прошедший путь от оборванца-работяги до всесильного властелина. Я хочу сказать, что «Крёстный отец» увлекает потоком семейной эпопеи, как «Сага о Форсайтах», «Семья Тибо», «Война и мир». 2 главных «Оскара» за 2 серии, канонизирование медального профиля Брандо, всенародная любовь — такое даётся не кровопролитием и погонями, а прямым и ощутимым обращением к каждому, потому что у каждого есть или была семья. В «Крёстном отце» — драматический семейный конфликт, достойный эпопеи. Разрыв между запутанным настоящим, амбициозным будущим и преступным прошлым — трагедия взвивается всё выше, завершаясь оперой, на фоне которой идут последние четверть часа 3-й серии. Рвутся в клочки шекспировские страсти, и прототип не скрывается: Майкл Корлеоне — это современный король Лир.
Сергей Юренен: Перед вылетом в Вашингтон Майкл в одном костюме возвращается через занесённый снегом сад к матери. «О чём думал отец в глубине своего сердца? Он был сильным, боролся за свою семью. Но мог ли он её потерять?» «Семью никогда нельзя потерять», — говорит мать. «Времена меняются», — горько отвечает Майкл.
За спиной сенатской комиссии — карта с генеалогией семейства Корлеоне. «Что такое "крёстный отец"? Термин этот используется, чтобы выразить уважение, респект», — отвечает Майкл. Поднимается член комиссии, сенатор из Невады, которого с Майклом связывает малоприглядная тайна: «Итальянские американцы — из самых гордых, славных, трудолюбивых народов этой страны, и я не позволю, чтобы на великий итальянский народ пала тень». Майкл отрицает свою причастность к убийствам, но у комиссии есть свидетель — Фрэнки, находящийся под защитой ФБР. Однако Фрэнки отказывается от показаний, увидев в зале рядом с Майклом своего родного брата, привезённого из Сицилии. «Никакого "крёстного отца" не знаю. ФБР мне просто предложило сделку». Сенатская комиссия откладывает своё расследование.
Потрясённая размахом семейного скандала, в канун отъезда из Вашингтона жена объявляет Майклу о решении его покинуть и забрать детей. Времена действительно изменились: власть в Америке переместилась в иные сферы, а женщины переходят в наступление против диктатуры сильного пола. Когда Майкл намекает, что употребит всю свою власть, чтобы удержать ее и детей, и обещает измениться, просит простить его за выкидыш, Кей бросает ему в лицо: «Это был не выкидыш, а аборт. Я не хотела принести в мир сына, который пошёл бы по твоим стопам, и я убила его. И теперь ты меня никогда не простишь, ведь ведь вашим сицилийским законам 2000 лет». Признание жены — это первый открытый мятеж против семейного порядка, который воплощает Майкл.
Во время похорон мамы Корлеоне сестра Конни умоляет Майкла простить Фредо за былые прегрешения: «Он такой мягкий и беспомощный без тебя». Майкл обнимает брата-предателя, но в то же время смотрит на телохранителя Эла, домашнего эксперта по мокрым делам, который в знак понимания опускает глаза.
Власть, как известно, развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно. В своей мрачной крепости на озере Тахо Майкл руководит устранением врагов, не щадя никого. И наконец приходит очередь единоутробного брата, любимого дяди, сына Майкла — Энтони в компании с телохранителем Элом. Они втроём садятся в лодку, но в последний момент Энтони отзывает.
Начиная со 2-й части, сага о семье Корлеоне становится поистине семейной картиной и для Копполы. Режиссёр говорит: «Я всегда ценил время в семье. Я очень всех их люблю. Я всегда думал, что собраться вместе с моими дядями и племянниками — это для меня событие, и я научился обращаться к ним, когда у меня проблемы. Фильм, который мы снимали, «Крёстный отец», разрастаясь, стал самым большим семейным фильмом в истории».
Всю сагу в 3-й части музыкально завершает сын Майкла Энтони, которому, в отличие от своего отца, удаётся порвать с семьёй и последовать своему призванию. Род Корлеоне возвращается к нормальной человеческой жизни. Не случайно именно Энтони поёт старинную сицилийскую песню, которая стала источником музыкальной темы семейства Корлеоне. Горит моя земля и с ней моё сердце — огонь, сжигающий самого себя.
У микрофона — Юрий Гендер: «Фрэнсис Форт Коппола в своих интервью называет свой фильм тотальным спектаклем и часто упоминает имя Шекспира. Что ж, не самый плохой источник дополнительных творческих импульсов. Но не только это. Есть классический вопрос: кто самый коммерчески успешный писатель в мире? Не нужно теряться в догадках — Шекспир. Помимо изданий, переизданий, помимо постановок пьес на всех мыслимых языках, около миллиона специалистов во всех странах мира из года в год зарабатывают себе на жизнь изучением Шекспира. Не всякая крупная корпорация может похвастаться созданием стольких рабочих мест. В Британской энциклопедии читаем, что, будучи совладельцем королевской театральной компании, Шекспир был детально вовлечён в финансовые дела этого кооперативного предприятия и всегда думал о коммерческом успехе. И нет ничего удивительного в том, что этот успех ему сопутствовал. Королевская компания имела лучшее театральное помещение — знаменитый «Глобус» — лучшего актёра тех времён Ричарда Бёрбеджа, лучшего менеджера и, естественно, лучшего драматурга. Всё это возвращает нас в Голливуд и к фильму Фрэнсиса Форда Копполы. Споры и дискуссии о том, насколько Голливуд и коммерческий успех совместимы с искусством и творческим самовыражением, вероятно, никогда не прекратятся, но только после «Крёстного отца» споры эти стали менее актуальными.
Сергей Юренен: «В жизни, если вы гармонически следуете естественному ходу вещей, вы добиваетесь намного большего, чем если пытаетесь идти вопреки», — говорит Коппола. Движение Майкла против собственного сердца — тому доказательство от противного. Его брат Фредо удаляется на рыбалку вместе с мастером заплечных дел. Майкл провожает их взглядом. В лодке 2 силуэта. Сидя с удочкой, Фредо взывает к Деве Марии. У себя в имении братоубийца опускает голову. Далеко в озере из лодки поднимается одинокая фигура исполнителя.
Финал картины — угрюмое одиночество Майкла Корлеоне в крепости, где решётки на окнах в виде паутины. На вершине власти он сражён агонией. Неподвижность наследника мафиозной империи — это образ смерти, смерти в душе.
К столетию рождения кино — наши 20 лучших за первый век. Радиологию по картине Фрэнсиса Форда Копполы «Крестный отец» мы завершаем кинодвадцатку. Идея этого цикла возникла вскоре после нашего переезда в Прагу у отцов-основателей — Пётр Вайль и Юрий Гендер — вы услышали в передачах о фильмах, выбранных русской службой: «Броненосец «Потёмкин»», «Новые времена», «Огни большого города», «Рим, открытый город», «Дорога», «Расёмон», «Психоз», «Некоторые любят погорячее», «Рокко и его братья», «На последнем дыхании» «Пепел и алмаз», «Буч Кэссиди и Санденс Кид», «Фанни и Александр», «Амаркорд», «8 1/2», «Последнее танго в Париже», «Энни Холл», «Полет над гнездом кукушки», «Славные парни».
Поделиться
Поделиться