Лиса на Балтике: военная эскалация в балтийском регионе может быть гораздо ближе, чем полагают эксперты

Трудности, с которыми США столкнулись в своей иранской операции, и отказ европейских союзников оказать им помощь в Ормузском проливе лишь повышают вероятность сценария эскалации в отношениях с Европой со стороны Кремля в ближайшем будущем.

Вероятность военного конфликта между Россией и европейскими странами — сегодня одна из центральных тем, обсуждаемых европейскими политиками, военными и аналитическими центрами. При этом если на первом этапе дискуссии считалось, что к такому конфликту Россия будет готова лишь после окончания войны в Украине и относительно длительного периода восстановления военного потенциала, то теперь сценарная рамка конфликта представляется иначе.

Основной целью российского нападения будет не захват значительных территорий в Европе, а провоцирование раскола среди европейских союзников, часть из которых не захочет вступать в масштабный конфликт с Россией при занятии ею относительно небольшой территории одной из балтийских стран.

Такая операция со стороны России не потребует вовлечения значительной группировки, а потому возможное время нападения может быть гораздо ближе. Более того, вторжение может быть не следующим после войны в Украине этапом противостояния, как его обычно мыслят эксперты, а частью нынешнего. Неспособность Москвы достичь своих целей в Украине ни военным путем, ни дипломатическим может подтолкнуть ее к тому, чтобы оказать давление на Европу угрозой масштабного военного конфликта и принудить к уступкам по формату украинского урегулирования.

Через полтора-два года балтийский фланг НАТО будет существенно более укреплен и почти готов к отпору возможной российской агрессии. Однако до этого времени европейская инфраструктура и города будут максимально уязвимы для российских ракетно-дроновых атак, что ограничит возможности европейских союзников в поддержке подвергшейся гипотетической агрессии страны. И именно это делает окно ближайших полутора лет особенно опасным для балтийских государств.

Ближе, чем считается

Разворачивающиеся на Ближнем Востоке события — стратегический тупик, в котором на данный момент оказалась американо-израильская операция против Ирана (→ Re: Russia: Туман победы), — вновь ставят вопрос о возможностях асимметричной войны, в которой действия заведомо более слабого в экономическом и военном отношении противника создают неразрешимые проблемы для более сильной стороны конфликта и по меньшей мере подталкивают ее к уступкам или даже ведут к ее политическому поражению. Это в полной мере относится к возможному конфликту России и НАТО, который из экзотической темы, какой он был еще в конце 2023 года (→ Re: Russia: В ожидании войны), превратился сегодня в один из центральных вопросов, обсуждаемых политиками, военными и аналитическими центрами в Европе.

Начальник штаба обороны Великобритании адмирал Тони Радакин вообще не верит в то, что Россия решится напасть на НАТО, а бывший глава МИД Украины Дмитрий Кулеба в статье для Foreign Affairs, наоборот, полагает, что открыть новый фронт Москва может, даже не завершив войну в Украине. Такой разброс мнений определяется не только региональной оптикой экспертов, но и различными представлениями о целях и характере возможного российского вторжения.

Большинство аналитиков, имея в виду полноценную войсковую операцию, исходит из того, что сроки возможного нападения зависят от способности российской армии восстановиться после украинской войны. Так, военный эксперт Майкл Кофман в интервью The Wall Street Journal высказывал мнение, что этот момент наступит через семь-десять лет после окончания боевых действий в Украине. Большинство экспертов, оценки которых обобщил портал Russia Matters, называют более ранние даты: 10 источников — 2028 год, еще 12 — 2029-й и 13 — 2030-й, но также предполагают период послеукраинского восстановления российской армии.

Однако основной мотивацией, которая может побудить Путина начать военную операцию против одной из стран НАТО, является не столько стремление к территориальным приобретениям, сколько намерение подорвать доверие к альянсу и к заложенным в его устав гарантиям взаимной обороны, полагают, например, Дженнифер Кавана и Джереми Шапиро из Европейского совета по международным делам (ECFR). Эксперты Atlantic Council Елена Давликанова и Евгений Малик придерживаются схожего мнения: Москва делает ставку на то, что ее ограниченное вторжение останется без серьезного ответа НАТО, что и станет шагом к развалу альянса. Бывший командующий НАТО Эрхард Бюлер буквально на днях говорил то же самое в интервью швейцарской Neue Zürcher Zeitung: он считает вполне возможным российское вторжение в одну из стран Балтии, на которое НАТО не отреагирует должным образом.

В этом случае вторжение, имеющее формат ограниченной в военном отношении операции, не потребует от России концентрации всех имеющихся сил. В то же время важным фактором более раннего вторжения может явиться неготовность балтийских стран и восточного фланга НАТО к такому развитию событий в настоящий момент. Наконец, вторжение может быть не следующим после войны в Украине этапом противостояния, как его преимущественно мыслят сегодня эксперты, а частью нынешнего. Неспособность Москвы достичь своих целей в Украине ни военным путем, ни дипломатическим (при помощи Дональда Трампа) может подтолкнуть ее к тому, чтобы оказать давление на Европу угрозой масштабного военного конфликта, спровоцировав локальное столкновение.

Сегодня логика Европы заключается в том, что продолжающаяся война в Украине оттягивает момент возможного нападения России, и это является важнейшим прагматическим аргументом в пользу оказания Украине широкой финансовой и военной помощи. Однако Кремль может попытаться перевернуть эту логику, превратив угрозу масштабного военного конфликта в Европе в часть торга по украинскому вопросу. Отметим, что известная нам западная аналитика не рассматривает такой сценарный поворот, и, в частности, поэтому, по мнению Re: Russia, на него стоит обратить внимание. В этом сценарии угроза может реализоваться существенно раньше, чем ожидает сегодня большинство экспертов. А вызов единству Европы и НАТО — оказаться особенно серьезным, так как ставкой в нем будет «всего лишь» заключение соглашения по Украине на условиях Москвы. Трудности, с которыми США столкнулись в своей иранской операции, и отказ европейских союзников оказать им помощь в Ормузском проливе лишь повышают вероятность сценария эскалации в отношениях с Европой со стороны Кремля в ближайшем будущем.

Уязвимость в море: танкеры и острова

Рассуждая о сценариях возможного столкновения с Россией, эксперты RAND Самуэль Шарап и Хиски Хауккала в статье «Следующая война Европы» в Foreign Affairs указывают, что речь может идти не только о масштабном одномоментном вторжении, но также о постепенном «сползании к войне» в результате действий Москвы в «серой зоне». До сих пор НАТО проявляло сдержанность в отношении таких провокаций, однако, как заявил в декабре председатель его Военного комитета адмирал Джузеппе Каво Драгоне, альянс рассматривает варианты «более агрессивного» реагирования на кибератаки, саботаж и нарушения воздушного пространства со стороны России. В обстановке взаимного недоверия такие действия могут привести к быстрой эскалации, отмечают Шарап и Хауккала.

Ситуация на Балтике действительно становится все более напряженной, в особенности после того, как европейские страны ужесточили свою позицию в отношении российского теневого флота. За последние три месяца Швеция задержала три российских судна (два сухогруза и танкер Sea Owl I), Германия — два танкера и Финляндия — один сухогруз. В феврале 2026 года бывший директор ФСБ, а ныне помощник Путина Николай Патрушев заявил, что, если подобные случаи не прекратятся, Россия задействует военно-морской флот для противодействия. Он также обвинил страны НАТО в планах отсечь Россию от акватории Атлантики, в создании наступательной группировки на Балтике и намерении блокировать Калининградскую область. Такой набор обвинений — практически готовое обоснование превентивного удара.

Тем временем российское правительство готовится внести в Думу законопроект, позволяющий Путину использовать вооруженные силы для защиты россиян, задержанных по решению иностранных судов, если у соответствующих стран нет специального договора с Россией. Фактически законопроект превращает задержания находящихся в их юрисдикции и в соответствии с их законодательством российских граждан в casus belli. Характерно, что занимающий изоляционистские позиции Институт Куинси (Quincy Institute for Responsible Statecraft) в недавнем докладе осуждает практику задержания судов, указывая, что она может вести к вовлечению США в конфликт, чего Вашингтону необходимо избежать.

Ричард Д. Хукер из Центра стратегии и безопасности им. Скоукрофта при Atlantic Council считает наиболее вероятной агрессию России против стран НАТО в Северном и Балтийском регионах. Через Балтику проходит 40% российского экспорта энергоносителей. Вместе с тем после вступления Финляндии и Швеции в НАТО Россия считает, что баланс сил в этом стратегически важном регионе сместился не в ее пользу.

Хукер указывает три возможных направления российской атаки в акватории Балтики. Наименее рискованным вариантом он полагает оккупацию норвежского архипелага Шпицберген, размещение военных объектов на котором запрещено. На территории отстоящего на 750 км от материковой части Норвегии небольшого архипелага проживает менее трех тысяч жителей, 17% из которых, кроме того, — граждане России. На Шпицбергене работает российское горнодобывающее предприятие, в октябре 2025 года здесь также открылся офис Русского географического общества. Оккупация Шпицбергена под предлогом защиты граждан РФ или экономических интересов Кремля станет большим испытанием для НАТО, полагает Хукер: с учетом удаленного расположения и незначительной численности населения архипелага ряд союзников по НАТО может засомневаться в необходимости вступать из-за него в войну с Россией.

Еще одной потенциальной целью Кремля могут стать расположенные между Швецией и Финляндией Аландские острова. Принадлежащий Финляндии архипелаг также не имеет военной инфраструктуры, его захват может быть осуществлен силами специального назначения с последующим развертыванием более серьезной поддержки для установления контроля над входом в Ботнический залив и подходами к Санкт-Петербургу. Шведский Готланд — еще один остров в Балтийском море, который может стать мишенью, считает Хукер. Для его захвата Россия, скорее всего, использовала бы группировку в Калининграде и Балтийский флот. Контроль над Готландом, который называют «непотопляемым авианосцем», позволит России лишить НАТО стратегических преимуществ на Балтике в случае начала более крупной войны в регионе.

«Медведь на Балтике»: направления наземного вторжения

Помимо захвата островов, рассматриваются два основных сценария наземного вторжения: нападение на Эстонию и создание сухопутного коридора в Калининград через Литву.

Эксперты Belfer Center в февральском докладе об угрозах восточному флангу НАТО считают наиболее вероятным сценарием вторжения в Эстонию перерастание гибридных атак в оккупацию. Россия будет постепенно наращивать давление на Эстонию и Латвию, увеличивая число кибератак, провокаций с использованием дронов, актов саботажа на транспортной и военной инфраструктуре, а также разворачивая информационную кампанию вокруг «защиты русскоязычного населения» (этнические русские составляют 21% населения Эстонии). Кульминацией может стать ограниченная операция в районе Нарвы, где русское население составляет большинство: компактные группы профессиональных военных, маскирующиеся под «местное ополчение» или «самооборону», захватывают ключевые здания и инфраструктуру, пытаясь представить происходящее как внутренний конфликт, а не вторжение России.

Пока НАТО будет вести консультации о том, является ли эта ситуация нападением на страну альянса, отмечает Хукер, пророссийские силы сформируют фиктивные органы власти, которые попросят Москву присоединить регион к РФ, как это происходило на Донбассе и в Крыму. Если НАТО предпочтет силовому ответу дипломатию, это фактически прекратит действие статьи 5 устава альянса о коллективной обороне.

Кавана и Шапиро (их обзор называется «Медведь на Балтике») считают возможным и сценарий полномасштабного вторжения России в Эстонию. В этом случае российские войска (сформированные на базе 76-й десантно-штурмовой дивизии и 6-й общевойсковой армии) после захвата Нарвы начали бы наступать на Таллин и Тарту (чтобы отрезать пути подкрепления со стороны Латвии). Эстонские власти инициируют немедленные консультации в соответствии со статьями 4 и 5 устава НАТО, но пока эти консультации будут идти, в боевых действиях смогут принять участие только расположенные в Эстонии подразделения — одна действующая бригада, одна резервная бригада без танков и истребителей, а также несколько патрульных катеров береговой охраны и возглавляемая Великобританией батальонная боевая группа НАТО в Тапе.

Вторжение в Литву с целью создания сухопутного коридора в Калининград может принести России наибольшие стратегические преимущества. Калининград — единственный незамерзающий порт России на западе и место базирования Балтийского флота. Подготовка и начало вторжения могут быть замаскированы под учения, как это было в украинском сценарии 2022 года, и осуществлены силами 1-й танковой армии. Как пишет Хукер, операция может представлять собой быстрое продвижение двух дивизий в Калининград через Вильнюс и Каунас с территории Беларуси и полностью отрежет страны Балтии от Европы.

Для отражения этой угрозы у Литвы есть две регулярные бригады и резервная, но на их вооружении нет танков и истребителей. На территории республики также дислоцирована батальонная боевая группа НАТО под германским руководством, численность которой должна быть увеличена до бригады к 2027 году. Наиболее вероятно, что подкрепление Литве предоставит Польша, обладающая одной из лучших армий в Европе. В то время как союзники по НАТО — Германия, Франция, Италия и Великобритания — не способны перебросить даже одну дивизию в Литву менее чем за 60 дней.

Война России с НАТО из-за вторжения в страны Балтии только в первый год обойдется мировой экономике в 1,3% ВВП (около $1,5 трлн), что сопоставимо с эффектом полномасштабного вторжения РФ в Украину в 2022 году, подсчитал Bloomberg. Даже если НАТО будет медлить задействовать статью 5, соседние союзники по НАТО, вероятно, придут на помощь странам Балтии и атакуют российские войска. В ответ на это российская армия начнет наносить удары по европейским военным базам и объектам критической инфраструктуры, включая цели в крупных европейских городах. При этом экономики стран Балтии за первый год войны теряют порядка 43% ВВП, а ЕС в целом — 1,2%, не считая резкого роста госдолга из‑за увеличения оборонных расходов.

Стратегии защиты

Опыт военных конфликтов показывает, что агрессоры, как правило, принимают решение о вторжении в надежде на блицкриг, пишет майор армии США Роберт Роуз, поэтому главной задачей НАТО является убедить Путина в том, что такой сценарий ему реализовать не удастся. Ключевым шагом в этом направлении считается начатое в 2024 году совместно странами Балтии строительство единой Балтийской линии обороны, которая представляет собой цепь укреплений на глубине 15–20 км от границы с Россией и включает в себя сотни бункеров, полосы препятствий, в том числе минные поля и «зубы дракона», а также систему противодроновой обороны и замаскированные огневые позиции.

Эта линия, бюджет которой оценивается в €300 млн, должна быть завершена в 2028 году, после чего вторжение станет для России гораздо более сложной задачей, пишет Роуз. Хотя формально совместная граница балтийских стран с Россией имеет большую протяженность, значительная ее часть приходится на непроходимые участки (Чудское озеро и болотистая местность). Фактически странам Балтии необходимо максимально затруднить для российских войск продвижение в районе крупнейших авто- и железных дорог — эту задачу в условиях завершенной Балтийской линии смогут решить две бригады в Эстонии, три бригады в Латвии и четыре — в Литве. По словам начальника оперативного отдела генштаба Сил обороны Эстонии Тармо Кундлы, не существует непробиваемой обороны, но цена, которую противник должен заплатить, чтобы преодолеть Балтийскую линию, будет значительно выше, а подготовка, которую ему придется провести для прорыва, — гораздо более заметной.

Еще одним фактором, который может склонить Россию отказаться от вторжения, является опасение потерять навсегда Калининградскую область. Верховный главнокомандующий силами НАТО в Европе Алексус Гринкевич утверждает, что в альянсе продумали все возможные сценарии развития событий в Калининграде и знают, как действовать. Эксперт Латвийской национальной академии обороны Валдис Кузьмин также полагает, что Калининградская область в большей степени «является слабым звеном России, чем угрозой». Цели на ее территории могут быть быстро уничтожены средствами из арсенала стран Балтии, включая комплексы HIMARS и противокорабельные ракетные системы. А наибольшей уязвимостью региона является его энергетическая зависимость: здесь нет крупного газохранилища, и необходимый газ область получает через территорию Литвы и через морской терминал сжиженного газа. В случае начала боевых действий газопровод будет перерезан, а терминал — уничтожен.

Снизить вероятность конфликта России с НАТО может опережающее размещение в Польше бронетанковой бригады армии США, считают Сет Джонс и Шеймус Дэниелс из Центра стратегических и международных исследований (CSIS). Это не только успокоит страны региона, но и подаст сигнал Москве, что ей следует воздержаться от конфронтации. Даже нынешнее присутствие американских войск в Польше (14 тыс. военнослужащих) и странах Балтии (в общей сложности 1,7 тыс.) является сдерживающим фактором, соглашаются эксперты Немецкого совета по международным отношениям (DGAP). Однако укрепление американского присутствия в регионе встретит возражения изоляционистов, полагающих, что это путь к втягиванию США в конфликт, чего необходимо избежать (см. логику упомянутого доклада Института Куинси).

Асимметричная угроза с воздуха

Впрочем, планы наземной обороны в основном игнорируют главный инструмент давления со стороны России, который будет заключаться не столько в продвижении на земле, сколько в создании угрозы в воздухе. Большинство экспертов соглашаются, что главной проблемой станет российский ракетно-дроновый потенциал. И события вокруг Ирана еще раз демонстрируют масштаб и эффективность такой угрозы, а также отсутствие адекватных мер противодействия ей.

В ходе войны в Украине Россия применила более 25 уникальных моделей ракет и дронов, пишут Бенджамин Дженсен и Ясир Аталан из CSIS, при этом уровень перехвата баллистических ракет «Искандер-М» и гиперзвуковых «Кинжал» не превышал 10–20%. Единственным эффективным средством ПВО против них являются дорогостоящие и дефицитные американские комплексы Patriot — европейский комплекс SAMP/T Украина будет тестировать против баллистики только в этом году, заявил недавно Владимир Зеленский. Кроме того, широкое использование российской армией «шахедов» в рамках комбинированных ударов (на них приходится порядка двух третей всех российских пусков по целям в Украине, подсчитали эксперты CSIS) максимально усложняет перехват ракет. Европейская система ПВО обладает недостаточной плотностью для отражения этой угрозы. Архитектура интегрированной системы ПВО НАТО IAMD, которую начали развивать еще в 2010-е годах, ориентирована на атаки Ирана, а ПВО восточного фланга слишком фрагментирована. К предложенной Германией в 2022 году инициативе European Sky Shield («Небесный щит») присоединилась 21 страна, но продвигается проект медленно.

Для снижения российской дроновой угрозы Европа работает над инициативами «Страж восточного фланга» (Eastern Flank Watch) и «Европейская стена дронов» (European Drone Wall), которые в плане развития европейской обороны (Defence Readiness Roadmap 2030) определены как «особенно срочные». «Стена дронов», которая будет запущена в начале 2026 года и, по плану, достигнет полной функциональности к концу 2027-го, должна обнаруживать, отслеживать и нейтрализовать враждебные БПЛА, а также иметь возможность для нанесения ответных высокоточных ударов. «Страж восточного фланга» предусматривает укрепление границ против гибридных и конвенциональных угроз, в том числе развитие систем ПВО, радиоэлектронной борьбы, наблюдения и морской безопасности.

Однако среди стран ЕС нет единства по поводу этих инициатив, говорится в аналитической записке Европарламента. Прифронтовые государства, как Польша, страны Балтии и Финляндия, видят в ней неотложную необходимость; расположенные дальше от границ России страны, включая Францию, Германию, Италию и Грецию, ставят проекты под сомнение из-за их технической сложности и высокой стоимости. По разным подсчетам, в 2026–2028 годах на «Стену дронов» может быть потрачено €2–4 млрд. Европейские страны также обсуждают создание дронового альянса с Украиной. Совместное производство систем БПЛА может начаться в 2026 году, а в 2026–2027-м должны пройти совместные антидроновые учения с участием Великобритании, Германии, Франции, Польши, Италии и Украины. К 2027 году объем производства беспилотников в рамках инициативы должен превысить 100 тыс. в год.

Через полтора-два года балтийский фланг будет существенно более укреплен и почти готов к отпору возможной российской агрессии. Однако до этого времени европейская инфраструктура и города будут максимально уязвимы для российских ракетно-дроновых атак, что ограничит возможности европейских союзников в поддержке подвергшихся агрессии государств. И именно это делает окно ближайших полутора лет особенно опасным для балтийских стран. Такого же мнения придерживается и Дмитрий Кулеба в упомянутой статье: враждебно настроенный к Европе Трамп в Белом доме и неготовность восточного фланга НАТО к отражению гибридной атаки — главные факторы возможного нападения.