Проблемы на местах. Часть экономических трудностей скрыта в бюджетах регионов

Когда обсуждают состояние путинской экономики и финансов («Важные истории» рассказывали о нарастающих проблемах, которые пока далеки от критических), чаще всего имеют в виду данные по всей стране и федеральный бюджет. Но есть и следующий, очень важный уровень — регионы. Их бюджеты вместе взятые составляют примерно половину федерального, из них платятся зарплаты врачам и учителям, «подъемные» контрактникам, поддерживается ЖКХ. На этом уровне хорошо видно всё, что происходит в экономике. А еще власти перекладывают туда многие проблемы.

Экономика начала замедляться во второй половине 2024 года, и в прошлом году война добралась до бюджетов российских регионов: ситуация в них резко ухудшилась. Особенно в богатых регионах с развитой промышленностью. Многим приходится сокращать расходы, набирать долги, задерживать зарплаты и платежи по госконтрактам.

Самые проблемные регионы сейчас — это не вымирающая аграрная «глубинка», привыкшая к федеральной поддержке, а индустриально развитые регионы.

Богатые тоже плачут

В начале марта мэр Москвы Сергей Собянин объявил, что расходы городского бюджета пора «оптимизировать». Москва сократит 15% госслужащих и управленцев в подведомственных учреждениях (около 3 тыс. позиций), не затрагивая те, что предоставляют услуги гражданам. Соцрасходы не тронут, но инвестпрограмма, затраты на благоустройство и культурные мероприятия урежут на 10%.

Это не так страшно: за годы войны инвестиции, траты на благоустройство и реновацию значительно выросли. В 2025 году за счет бюджета были построены рекордные 240 «объектов капстроительства» (школы, детсады, больницы) — в 4,2 раза больше, чем в среднем в 2011–2020 годах. Бьет рекорды и ввод жилья по реновации, охватившей 250 тыс. человек. Но это знаковое событие — изобилие кончилось.

Такое благополучие напоказ («как похорошела Москва») обеспечено экономической концентрацией (многие крупные компании зарегистрированы в Москве и платят там налоги) и заимствованиями. То, что в прошлом году дефицит московского бюджета стал наивысшим из российских регионов (229 млрд рублей), не страшно: в Москве всё больше, чем у других. Ее дефицит оказался вдвое ниже планового. Но в январе-феврале 2026 года доходы московского бюджета росли втрое медленнее, чем ожидалось (на 2% вместо 6,5%) и заметно отстали от инфляции. Это уже опасно, и Москва решила резать расходы.

Правительство Мособласти пошло на это еще раньше: в 2025 году оно сократило 15% сотрудников госорганов. Правда, высвобожденных сотрудников не уволили, а дали другие задачи. В этом случае сокращение было скорее «бумажным»: убрали пустые ставки, что-то немного оптимизировали. Московская область режет расходы не из-за дефицита, а из-за высокого уровня долга. Вдобавок, внедрив ИИ и оптимизировав чиновников, решающих рутинные задачи, можно заслужить похвалу федерального Минфина. А бюджетные кредиты Мособласти будут очень нужны, когда у нее ожидается дефицит в 75 млрд рублей.

О секвестре объявляют и другие регионы. На 4% уменьшила расходы Челябинская область, чей дефицит достиг 17,8% расходов. Ее проблемы вызваны спадом в металлургии. Сократил расходы Приморский край, чьи расходы превышают доходы на 12,7%. Приморцам пришлось резать расходы на оборудование школ, ремонт детских лагерей, оснащение библиотек, сельские субсидии, культуру и даже социалку.

А что случилось

В первые три года войны региональные бюджеты не ощущали нехватки денег. В 2022 году они вышли в ноль, в 2023-м суммарный дефицит их бюджетов был 0,2 трлн рублей, а в 2024-м — 0,4 трлн. Но в 2025 году он взлетел до 1,5 трлн рублей — в 2,5 раза больше, чем за два предыдущих года.

Регионы не стали швыряться деньгами. За прошлый год их расходы увеличились на 8,9%, это примерно как средняя за год инфляция (8,7%). Но доходы росли гораздо медленнее, всего на 4,1%. Теперь в среднем 6,2% трат регионов не обеспечены доходами.

Бюджетные проблемы стали почти повсеместными: число дефицитных регионов в 2025 году выросло c 50 до 74 (с оккупированными территориями). В этом году профицитными могут остаться всего четыре региона.

Помогите «Важным историям» Без вас нас не будетПоддержать

Это результат замедления экономики и выстроенной Путиным вертикали власти. Один из ее элементов — концентрация финансов в федеральном бюджете, откуда деньги перечислялись регионам в виде трансфертов, субсидий и пр. Почти все повышение налогов военных лет было в пользу федерального бюджета: туда пошли и НДФЛ по прогрессивной шкале, и дополнительный налог на прибыль, и НДС. Сырьевые налоги тоже достаются центру. Так повышается зависимость регионов от центра: в прошлом году федеральные трансферты обеспечили 17,5% их доходов.

У регионов два главных собственных источника денег: налоги на прибыль компаний и на доходы граждан. Пока экономика пухла на военных деньгах, всё было нормально, но в прошлом году рост резко затормозился. ВВП вырос всего на 1% после 4,9% в 2024 году, а промышленное производство — на 1,3% после 5,1%. Прибыли компаний в прошлом году сократились на 3,9% (а до этого на 6,9% в 2024 году).

Результат: поступление налога на прибыль снизилось на 8,6% (а по сравнению с 2023 годом на 12,3%). В минусе оказались 55 регионов. Это и стало основной причиной бюджетных проблем.

Выручает НДФЛ, но решить всех проблем он не может. Зарплаты продолжали расти, хоть и медленнее: на 13,5% после 19% в 2024-м. Рост НДФЛ, поступающего в бюджеты регионов, замедлился в 2,4 раза.

В 2025 году рост индустрии и строительства остановился уже в половине регионов, поэтому налог на прибыль упал особенно сильно у промышленно развитых регионов. В номинальном выражении по сравнению с 2024 годом доходы снизились у 29 регионов, 15 пришлось снизить и расходы. Сильнее всего (на 16–20%) доходы упали у Сахалинской, Оренбургской, Тюменской областей и ЯНАО. Всё это нефтегазовые регионы. Низкая цена нефти и санкции привели к тому, что прибыль нефтегазовых компаний снизилась почти втрое (на 64%).

Центр помогать не спешит, в прошлом году он сам столкнулся с большими бюджетными проблемами. Трансферты в реальном выражении остались на уровне предыдущего года: уже хорошо, могло быть и хуже.

Когда доходы падают у людей, в структуре их расходов растет доля трат на самое необходимое: еду. У регионов эту роль играют социальные расходы. За 2025 год их доля повысилась с 54,8 до 56,8%.

Сообщающиеся сосуды

Рост дефицитов — проблема не отдельных регионов, а всей бюджетной системы. Бюджеты органов власти — сообщающиеся сосуды, или карманы, между которыми государство распределяет деньги. Увеличивая перечисления регионам, центр снижает их дефициты, но наращивает свой, и наоборот. Так же взаимодействует федеральный бюджет и с внебюджетными фондами (социальным и другими). Журналисты традиционно больше всего следят за федеральным бюджетом, но важнее состояние общего, или консолидированного бюджета.

В 2025 году его состояние резко ухудшилось. Суммарный дефицит достиг 8,3 трлн рублей. Это 3,9% ВВП, больше (4%) было лишь в ковидный 2020 год. Вниз бюджетную систему потянул федеральный бюджет, в котором уже по итогам первого полугодия дефицит достиг 4,8 трлн рублей. С середины года Минфин отчаянно экономил и, по сути, переложил часть дефицита в другие карманы. Суммарная дыра регионов и фондов, чьи бюджеты обычно сводятся с минимальным дефицитом, достигла 2,7 трлн. Видимо, посмотрев на эти цифры, сотрудники немецкой разведки пришли к мысли, что состояние российских финансов хуже, чем кажется.

Кредитная кабала

Бюджеты регионов — не лучшее место, чтобы прятать дефицит. У них хватает своих проблем, а покрыть региональные дефициты стоит дороже, чем федеральный.

Делается это, как правило, за счет заимствований. Но государственные долги обоснованно считаются надежнее региональных, поэтому проценты по ним меньше. В конце прошлого года Минфин размещал облигации (ОФЗ) примерно под 15% годовых на 7–8 лет (1, 2), а Кемеровская область в это время кредитовалась в банках под 20% всего на год (обычно чем больше срок, тем выше процент).

Бюджет кредитует регионы почти бесплатно и периодически прощает часть долга. Но сейчас ему не до них. Доля федеральных кредитов в совокупном долге регионов в 2025 году упала с 78 до 67%. Кредиты центра регионам сократились на 5%, в то время как региональный долг вырос на 10,6%, до 3,5 трлн (почти 19% их доходов).

Поэтому Кемеровской области пришлось за второе полугодие 2025 года увеличить долю дорогих банковских кредитов в своем долге с 30 до 47,5%. За год ее долг вырос в 1,8 раза, а к марту достиг 134,7 млрд, или 68% запланированных на это доходов. Это очень много, и теперь Кузбассу нужно прощение федеральных долгов.

Кроме него, госдолг в 2025 году особенно резко увеличили Иркутская и Томская области, а самую большую задолженность накопили Архангельская и Мурманская области. Все они пострадали от промышленной стагнации и не получили поддержку центра.

Угольная пыль вместо денег

Но с Кузбассом мало кто сравнится. Его подкосил кризис в системообразующей для региона угольной отрасли, на которую приходится 30% промышленного производства региона. В удачном для угольщиков 2022 году они заплатили в областной бюджет 90,4 млрд рублей налога на прибыль, но с тех пор поступления практически обнулились из-за низких цен на уголь, санкций и выросших транспортных тарифов: 1,8 млрд рублей за январь — ноябрь 2025 года. Снизилось и поступление НДПИ.

Доходы Кемеровской области неуклонно снижаются, в этом году они запланированы на уровне 198 млрд рублей, а в 2022-м было 313 млрд. С учетом инфляции доходы снизились почти вдвое.

Кузбасские чиновники долго не могли поверить, что снижение доходов — это надолго, и в 2023–2024 годах продолжали наращивать траты и лишь потом перешли к сокращению расходов. В 2025 году они уменьшились до 256 млрд рублей с 298 миллиардов в 2024-м, а на этот год запланированы 215 млрд рублей. Запоздалый секвестр не позволит совсем устранить дефицит бюджета, но хотя бы замедлит рост госдолга. Похожая ситуация в городском бюджете Кемерово, потерявшем за последние два года треть доходов.

В результате областной бюджет буквально лопнул. Зарплаты бюджетникам не индексировались с весны 2024 года, сокращены 550 чиновников, или каждый шестой. Регион режет траты на социалку: на оплату детского сада семьям участников войны (из-за скандала эту льготу вернули), на выплаты многодетным семьям и семьям погибших на войне; сокращается число детских садов. Уменьшаются траты на образование, дороги, транспорт, ЖКХ. Бюджетные предприятия области задерживают сотрудникам зарплату. Кузбасс не начинает строительство новых социальных объектов.

Нельзя сказать, что область совсем бедствует. Она продолжает финансировать несколько дорогостоящих строек и ремонтов, включая 10-километровую дорогу (9 млрд рублей) к новому химическому кластеру, под который создана особая экономическая зона, и тратит 4,4 млрд рублей на строительство и модернизацию коммунальных сетей на горнолыжном курорте Шерегеш. При этом километр новой дороги обойдется в два-три раза дороже средних затрат на километр четырехполосной дороги.

Немногим лучше финансы у Архангельской и Вологодской областей, где из-за резкого падения поступлений налога на прибыль и НДПИ от металлургии и добывающих отраслей дефицит достиг 34–35% от объема доходов. Сложности и у регионов, где сильнее обрабатывающая промышленность. Например, у Омской области поступления от нее сократились за последние три года вдвое: с 50% до четверти получаемого ей налога на прибыль.

Чем пожертвовать

Свести концы с концами, когда гражданская промышленность падает, а федеральный бюджет не помогает — задача нетривиальная. Зарплаты бюджетникам не снизишь, социальные расходы стараются трогать лишь в самом крайнем случае, как на Кузбассе. Поэтому прежде всего регионы режут инвестпрограммы, траты на ремонт и строительство дорог, объектов образования, культуры, здравоохранения.

Почти четверть регионов в этом году уменьшили траты на здравоохранение, сэкономив в общей сложности 107 млрд рублей, подсчитали «Важные истории». Сильнее всего сократили эти расходы столкнувшиеся с промышленным спадом Кемеровская, Вологодская, Иркутская, Волгоградская и Московская области. Во множестве регионов урезаны надбавки к зарплатам медиков в больницах. Иркутская область сокращает выплаты за ранения и смерть на войне. Начались и реальные увольнения: в IV квартале 2025 года в образовании лишились работы 3,8 тыс. человек, в здравоохранении и соцуслугах — 4,6 тыс., а в госуправлении — 4,9 тыс. Под нож идут траты на благоустройство и сельское хозяйство. В Белгородской области бюджетникам перестали платить надбавки за обстрелы.

В то же время многие регионы наращивают траты, связанные с войной, включая выплаты военным и их семьям и расходы на производство беспилотников и оснащение ими предприятий. Недавно Петербург и Ленобласть подняли выплаты контрактникам до 4 млн рублей (вскоре область добавила еще полмиллиона). И городской, и областной бюджет в непростом состоянии, но план по набору солдат выполнять надо.

Что дальше

В этом году бюджетные проблемы регионов не рассосутся. «Эксперт РА» ожидает, что совокупный дефицит снизится с 8 до 6–7% доходов, но многие регионы останутся с дефицитом в 15–20%. Им придется брать в долг и сокращать расходы.

Подписывайтесь на нашу рассылкуЕе не заблокируют

Более вероятным сценарием кажется рост дефицита, ведь промышленный выпуск падает, а экономика почти не растет. Если вслед за падением инвестиций и ухудшением потребительских настроений продолжится снижение ВВП, то снизится и налог на прибыль. А торможение роста доходов населения сдержит поступления НДФЛ.

Регионам придется еще активнее резать расходы и искать новые источники доходов: сейчас обсуждается повышение налога на имущество для владельцев более чем двух квартир.

Еще один способ если не снизить, то отложить расходы — рост неплатежей. В Хакасии из-за задолженности подрядчикам уже блокируются счета бюджетных организаций, включая школы. Треть хакасских предприятий убыточны, доходы упали, а кредиторская задолженность растет несмотря на полученную зимой федеральную помощь. Сообщения о неплатежах идут и из других регионов: в Мурманске на строительстве онкодиспансера рабочие бастуют из-за неоднократных задержек зарплаты. С декабря сидят без зарплаты строители в оккупированном Мариуполе.

В начале 2026 года регионы продолжали резать расходы. В январе-феврале они были на 1,6% ниже, чем годом ранее, хотя доходы выросли на 4,6%. Поступление налога на прибыль упало на 19%, и регионы держатся на плаву за счет НДФЛ, который внезапно снова ускорился (+28%). Скорее всего, это аномалия: перед введением прогрессивной шкалы многие компании сдвинули выплату годовых бонусов с начала 2025 на декабрь 2024 года, а сейчас вернулись в привычный график. В любом случае это очень неустойчивая картина: теряющие прибыль компании и госсектор с растущим дефицитом не могут бесконечно увеличивать зарплаты работникам такими темпами.

Рост цен на нефть из-за войны на Ближнем Востоке может улучшить ситуацию в федеральном бюджете и в нефтедобывающих регионах. Остальным от этого мало что перепадет.