Оригинал материала
Почему в России закрываются музыкальные фестивали
Почему в России закрываются независимые летние фестивали
В 2026 году многие частные летние фестивали, не связанные с государством или крупными спонсорами, заявили, что берут паузу в этом сезоне. Едва ли не сильнее остальных в этом смысле пострадала Ленинградская область — место, где традиционно проходят десятки мероприятий. Организаторы фестивалей рассказали «Черте», как сейчас выглядит ивент-индустрия в регионе, как на нее влияет рост цен и война и почему продюсеры считают, что все может быть еще хуже.Музыка на паузе
Российские независимые фестивали и опен-эйры изо всех сил стараются выжить в 2026 году, но получается не у всех.
«Берем паузу, дабы отдохнуть и осмыслить, куда двигаться дальше», —объявилиорганизаторы лесного фестиваля «Купало», который посвящен празднику летнего солнцестояния и традиционно проходит в Ленинградской области с 2011 года.
В Перми впервые за 11 лет не будет проходить один из главных местных фестивалей Red Fest.Некоторые мероприятия не проводятся уже второй год. Продюсеры архангельской «Тайболы»написали, что «берут паузу, чтобы реализовать другие проекты», а организаторы петербургского «Бельтайн» в еще 2025 годузаявили, что у них «нет финансовых и технических возможностей провести фестиваль на должном уровне».
Другие организаторы стараются адаптироваться — не отменяют событие вовсе, но проводят его в усеченном виде. Электронный фестиваль Solar Systo Togathering в этом году «перевелсобытие в приватный формат».Вместо масштабного опен-эйра организаторы устраивают частную вечеринку для своих.
По словам источника в местной ивент-индустрии, в 2025 году фестиваль потерял около половины своей аудитории, потому что с ним пытаются бороться силовики: «Автобусы с ОМОНом приезжают, устраивают шмон. Мероприятие патрулируют люди в форме с собаками, которые могут выдернуть любого не понравившегося и отвести его на освидетельствование. Это отпугивает людей».
Почему частные ивенты на открытом воздухе, которые годами собирали свою аудиторию, нередко популяризировали локальную культуру, во многом делались руками волонтеров и были значимыми событиями для десятков тысяч людей по всей стране, оказались в таком кризисе?
Народ беднеет
«Мы поняли, что даже маленькое мероприятие не сможем согласовать и финансово вытянуть», — рассказывает Кирилл*, организатор фестиваля, который больше 10 лет проходил в Ленинградской области и собирал в разные годы до 5000 гостей. Это было трехдневное мероприятие в лесу с двумя музыкальными сценами, мастер-классами, квестами и ярмаркой. В этом сезоне, как и многие другие, фестиваль взял паузу.
Одна из ключевых причин, по которой отменяются фестивали в России, — рост цен. Жить в стране становится все дороже, люди экономят иотказываютсяот путешествийи развлечений. Не каждый готов заплатить20 тысяч рублейНапример, билет на фестиваль «Дикая мята» в 2026 году стоит от 10500 рублей, место под палатку — еще 3500, парковка для автомобиля — 3000за три фестивальных дня в палатке.
Сильнее всего рост цен бьет как раз по частным независимым фестивалям, работающих без господдержки или крупных спонсоров. Для таких мероприятий продажа билетов — основнойисточникдохода.
«При расчете экономики мероприятия ты пытаешься уложить все в стоимость билета, — объясняет Кирилл. — В 2024 и 2025 мы продавали билеты ниже себестоимости. Билеты на трехдневное мероприятие с двумя сценами, кучей развлекух, рядом с городом, на красивой площадке стоили от 3500 рублей в предпродаже до 6000 на входе. И мы от многих слышали, что это дорого. В 2026 билеты должны начинаться от 10-12 тысяч рублей — и это буквально себестоимость».Он считает, что «рост цен — это финальный гвоздь в крышку гроба», и аудитории это уже не по карману.
Кирилл видит сильный спад фестивальной активности в регионе. Помимо организации фестиваля он занимается техническим обеспечением опен-эйров: сдает в аренду автономные электростанции, декор и другие вещи. «В 2023 у меня было около десяти мероприятий за сезон. В этом году — один заказ под вопросом на конец мая и, возможно, мероприятие в городе в августе. Это все. Сейчас я распродаю мелкие станции, чтобы освободить склад».
И так у многих. В профильных группах в соцсетях по аренде и продаже фестивального звукового оборудования ежедневно появляются десятки объявлений о продаже по цене ниже рынка в несколько раз. Люди распродают технику почти за любые деньги, лишь бы что-то выручить.
Проведение мероприятия дорожает из-за того, что растут цены буквально на все: аренда площадки, топливо для техники и генераторов, транспорт для артистов, продукты. Иногда часть расходов берут на себя партнеры, но это тоже не гарантирует прибыли. Кирилл вспоминает, как однажды они договорились с одной сетью ресторанов, что она будет кормить сотрудников фестиваля: «Но внезапно их отправили на эти даты работать наПМЭФПетербургский международный экономический форум. Нам пришлось в последний момент заказывать еду на всех сотрудников. Это обошлось нам почти в миллион рублей».
По его словам, экономика подобных опен-эйров настолько хрупкая, что одна подобная отмена хоронит надежду на прибыль на годы вперед. «Организация фестиваля никогда не была прибыльным бизнесом. За последние четыре года на Северо-Западе я не видел ни одного плюсового опен-эйра», — уверен Кирилл.
Сооснователь концертного лейбла из Санкт-Петербурга Даниэль* тоже отмечает, что «люди беднеют» — особенно это заметно по чекам из баров. «Недавно у нас было мероприятие. Если раньше выпивали на 210 тысяч рублей, то теперь — на 150 тысяч. За полгода это довольно ощутимая разница. Речь не о единичном мероприятии, это стабильно продолжается с начала 2026 года».
Лейбл организует около 200 мероприятий в год — концертов, фестивалей,шоукейсовМероприятие, где начинающие артисты, музыканты или театры показывают свои работы экспертам, продюсерам и СМИ для получения фидбека, связей и продвижения, не все из них окупаются. Организаторырегулярно привозят музыкантов из разных городов страны и замечают, как подорожала логистика.
«Привезти группу из Екатеринбурга в Москву — порядка 100 тысяч рублей. А летом билеты дорожают еще больше. Поэтому ты всегда ищешь какие-то лазейки, — объясняет Даниэль. — Если группа много катается на РЖД, можно подкопить бонусы. Или сделать карточку Яндекса и оплачивать такси с 20% скидкой. Ты просто подстраиваешься под текущую обстановку и ищешь новые возможности».
Чтобы не уходить в минус, организаторы подняли стоимость билета примерно на 20%. Даниэль отмечает, что раньше они продавали билеты только напрямую, но в последние годы сотрудничают с агрегаторами: которые иногда дают покупателям бонусы и кешбеки. «Для нас это суперневыгодно, потому что мы заплатим агрегатору и еще эту скидку, но мы понимаем: лучше пусть человек вот так купит билет, чем не купит вообще».
О росте цен заявляют и организаторы фестивалей, у которых пока все не так критично и кто продолжает работу. Организаторфестиваля анимационных фильмов «Бессонница» Константин* отмечает, что из-за роста цен и налогов организаторы ищут «возможности ужаться в аппетитах и планах на этот год».
«По нам сильно ударило снижение порога освобождения от НДС. А реальная инфляция по нашим закупкам существенно выше декларируемой властями. Нам приходится крепко затягивать пояса и вводить жесткий бюджетный контроль по всем направлениям».
По словам Константина, «многие постоянные гости отказываются от посещения фестиваля в этом году». Он добавляет, что команда делает фестиваль не ради прибыли: «Это наше хобби, а не бизнес: основатели фестиваля не получают зарплат и дивидендов. Вся прибыль реинвестируется в фестиваль, в его материальные активы, в финансовую подушку безопасности».
Антон* — директор по маркетингу одного электронного фестиваля в Ленинградской области. В 2024 году фестиваль собрал 5000 гостей, а в 2025 — всего 2000 из-за чего понес большие убытки. В нынешнем сезоне организаторы делают небольшую приватную вечеринку, где нет хедлайнеров, дорого продакшена. На нее билеты продаются нормально.
Большой же фестиваль «себя чувствует плохо»: «Все становится дороже, покупательская способность ниже. Молодежь меньше интересуется электронной музыкой, а старая аудитория взрослеет, у нее семья, дети, кризисы, война. Многие уезжают, общий спрос падает», — комментирует Антон.
По его словам, сейчас провести фестиваль без крупных спонсоров, которые покрывают расходы, очень сложно. Дохода от продажи билетов не хватает. Чтобы не уйти в большой минус, приходится ставить цену, «которую тяжело платить гостям».
Он скептически оценивает ситуацию в индустрии: «Ивент в России сейчас по большей степени мертв. Фестивальная индустрия составляет одну пятую от того, что было до ковида — и перспектив на улучшение нет».
«Тебя могут запретить в последний момент»
Еще одна сложность, которая убивает независимые опен-эйры — согласования государственных служб. По словам Антона, организовать фестиваль на природе «в два раза сложнее, чем в городе»: нужно собрать больше документов и вложиться в инфраструктуру.
Его фестивалю не удалось закрепиться на одной площадке: «Местные власти постоянно пытаются нас спровадить. Всегда вмешиваются разные силовые структуры. Мы сотрудничали с Усть-Лугой, Кингисеппским районом — там сейчас войнушка. А когда ты проводишь фестиваль каждый год на новой локации, все обнуляется: ты тратишь кучу денег на инфраструктуру, не получается вложенные деньги сохранить».
Из-за последствий войны страдают и связанные с государством мероприятия. В конце апрелястало известнооб отмене музыкального фестиваляVK FestКомпания VK принадлежит российскому технологическому холдингу VK Company Limited. Генеральный директор — Владимир Кириенко, чей отец Сергей Кириенко с 2016 года занимает пост первого замглавы администрации президента РФв Сочи. Причины организаторы не назвали, но вероятнее всего они связаны с безопасностью в регионе: Краснодарский край регулярно атакуют украинские беспилотники.
«Раньше для согласования лесного фестиваля достаточно было договориться с лесником или собственником поля и назвать это все турслетом, — вспоминает Кирилл. — Правила согласования мероприятий в Ленобласти были прописаны в древнемпостановленииот 2007 года, о нем никто не помнил».
Районные администрации «достаточно вольно трактовали» документ: «По сути Ленобласть была серой зоной. То есть администрацию мы, конечно, предупреждали о проведении, но максимум, что от нас хотели — это согласование места проведения и уведомление полиции. Но в 2022-м власти решили наводить порядок в этой сфере, и у нас стали требовать весь набор договоров».
Для согласования фестиваля организаторы должны заключить коммерческие договоры с десятком разных служб: скорая помощь, пожарные, спасатели, охрана, туалеты, вывоз мусора, энергетика.
«Все эти службы подорожали. В 2021 году абсолютно формальный договор с частной скорой помощью нам обошелся в 35 тысяч рублей. Они даже не приезжали. А в прошлом году на скорую ушло больше 200 тысяч — не считая медиков, которые там реально работали и тоже стоят денег».
Как устроено формальное, но необходимое соглашение с коммерческими службами, хорошо видно на примере медицинской службы: по договору организаторы оплачивают круглосуточное дежурство официальной машины скорой помощи с одним фельдшером внутри — за смену они платят около 70 тысяч рублей. Но одного фельдшера недостаточно на несколько тысяч человек, отдыхающих в лесу.
«По сути они только возят в больницу при переломах или тяжелых травмах, — объясняет Кирилл. — Но кроме этого есть сотни обращений к медикам по мелочи: клещи, порезы, ушибы, вывихи, отравления. На их обработку нужно 5-7 круглосуточно дежурящих специалиста. Поэтому мы сами нанимаем врачей, но они находятся на площадке “инкогнито”, не по договору. Таких специалистов намного больше, стоят они дешевле, но главное — они умеют обрабатывать такой поток людей и располагают всем необходимым».
После 2022 года, по его словам, чтобы заключить все договоры, нужно выложить до 2,5 миллионов рублей — что сопоставимо со стоимостью «очень крутоголайнапаСписок участников (артистов, диджеев, стендап-комиков), выступающих на концерте, фестивале или вечеринке, обычно с указанием времени их выступления».
При этом заключение договоров еще ничего не гарантирует: «Тебя могут запретить в последний момент: при желании найти нарушение всегда можно. В любой момент к тебе могут прийти и сказать: у нас тут беспилотная опасность, все отменяем. Идет война, и всегда можно подтянуть какой-нибудь очередной указ».
Кирилл предполагает, что «вряд ли кого-то наверху сильно интересуют какие-то местечковые мероприятия». По его словам, дело в местных администрациях и силовиках, которые «не заинтересованы в кипише»: «Фестиваль — это большое скопление людей: кто-то подрался, что-то пошло не так, скандал. Они стараются для себя уменьшить риски».
В 2023 году фестиваль Кирилла отменили меньше, чем за сутки до старта: «Нам не объяснили причину, но потом оказалось, что началсямятеж ПригожинаВооруженное выступление военизированного формирования ЧВК «Вагнер» 23—24 июня 2023 года».
С внезапной отменой сталкивался и фестиваль «Дикая мята». В 2021 году егоотменилиза 12 часов до начала: власти Тульской области запретили проводить массовые мероприятия из-за эпидемиологической обстановки. Организаторы потеряли тогда почти сто миллионов рублей.
В таком случае государство никак не поддерживает организаторов. Мероприятию Кирилла чиновники в качестве меры поддержки разрешили не возвращать гостям деньги за билеты. «Это мертвому припарка — один раз не вернешь деньги за билеты и больше их у тебя никто не купит. Мы давали людям выбор: либо вернуть полную стоимость билета, либо перенести на следующий год. Около половины выбрала деньги, другая половина перенесла билеты на следующий год. Но это, опять же, удар по экономике следующего года, потому что эти люди уже не купят билеты, и на следующий год ты остаешься без половины собственного бюджета».
В 2025 году, после теракта в «Крокусе», законодательство ужесточили: в законы «О культуре» и «О физкультуре и спорте»внесли изменения, выполнить которые лесному фестивалю практически нереально. Появились новые требования к площадкам: теперь она должна быть огорожена стационарным забором, обычная сетка не подходит.
«Площадок, удовлетворяющих этим требованиям, под Питером нет вообще», — считает Кирилл. По его мнению, подобные законодательные изменения не обоснованы желанием «прижать все опен-эйры»: «Просто их существование не учитывается. Правила безопасности пишутся под городские мероприятия».
Некоторые коллеги, по словам Кирилла, пытаются эти требованиям выполнить: «Знаю, что [основатель и генеральный продюсер фестиваля «Дикая Мята» Андрей] Клюкин собирался менять сетчатый забор на глухой. Он решил, что будет играть в долгую, и вложился в площадку: спонсоры помогли ему».
С отменами концертов сталкивался и лейбл, который проводит мероприятия в Санкт-Петербурге. Даниэль признает, что «государство вставляет много палок в колеса». У организаторов, по его словам, всегда есть страх, что в любой момент мероприятие отменят:
«Может электричество на площадке отключиться. Может приехать полиция с проверкой — просто потому, что поступила информация и надо проверить эту площадку. Такое у нас тоже было».
Он добавляет, что в городе до сих пордействуютковидные ограничения: они запрещают проводить мероприятия численностью более 300 человек — или же получать согласования в четырехинстанцияхНужны согласования комитета по промышленной политике, инновациям и торговле, комитета по культуре, комитета по физкультуре и спорту, Роспотребнадзора. Кроме того, организаторы мероприятий должны обеспечивать наличие средств индивидуальной защиты и других мер антиковидной безопасности. По мнению Даниэля, при желании на основании этих ограничений власти могут «разогнать любое неугодное мероприятие».
«Back to Sovok»
Собеседники «Черты» сходятся во мнении: фестивальную индустрию в России ждут еще более тяжелые времена. Даниэль уверен, что продолжат закрываться клубы — не выдержат налоговой нагрузки.
«Любая площадка — это предпринимательство, в большинстве случаев это небольшой бизнес. Но, как я вижу, малый бизнес вообще не нужен в России. Я общаюсь с людьми, которые делают свои небольшие истории, и они чувствуют себя не очень хорошо. Никаких предпосылок к тому, что будет хорошо, нет. Происходит танец на костях», — считает Даниэль.
Из-за многочисленных отмен фестивалей пострадали, в первую очередь, мелкие торговцы, добавляет Кирилл. «Они катались по всем мероприятиям со схожей тематикой и продавали свой хэндмэйд. Многие кухни теперь закрыли выездное направление и пришвартовали свои фудтраки в городах, что гораздо менее выгодно». Пострадали и прокатчики оборудования. Для них, по словам Кирилла, опен-эйры не были единственным источником заработка, но давали возможность «за два-три дня заработать месячный план».
Фестивалям, у которых были спонсоры, тоже станет сложнее. По словам Кирилла, осенью 2025 года он разговаривал с Юрием Субботиным — экспертом в области фестивального бизнеса и спонсорских интеграций. «Общая картина, которую он мне обозначил по спонсорам: маленькие компании не могут себе позволить рекламные бюджеты, которые подразумевают спонсорство. У них не идет речи о развитии. Стоит цель: выжить. Крупные компании очень сильно порезали бюджеты и стараются их консолидировать в одном направлении: выбирают для себя одно-два знаковых крупнейших мероприятий и стараются работать более точечно».
Вызываеттревогуу продюсеров и опыт соседней Беларуси, где с 2022 года запрещено проводить концерты без включения в государственный Реестр организаторов культурно-зрелищных мероприятий.
«Комиссия изучает репутацию организатора, его идеологическую лояльность, профессиональный уровень и отсутствие “нежелательных” связей, запрос отправляют в милицию. Есликомпаниюисключают из реестра (например, за нарушение законодательства или “низкий художественный уровень” мероприятий), она не имеет права подаваться заново в течение двух лет», —рассказываетбывший организатор концертов в Беларуси.
Для каждого конкретного концерта нужно получить гастрольное удостоверение. Его выдают местные власти, которые проверяют не только организатора, но и артиста: его соцсети, прошлые высказывания итекстыпесен. В этом году в республике ужеотменилисьнесколько крупных музыкальных фестивалей.
«Такой back to Sovok. В Россиимузыкантыподписывают [обязательство], что не будут вещать со сцены на тему политики. С этим еще можно как-то жить. Но согласовать текст песни — это другое. Не дай бог у нас введут что-то подобное. В целом все возможно», — считает Даниэль.
По его мнению, «есть какой-то предел, которого мы все достигнем»: «Человек не может выпить 5 литров воды. Он выпьет два и будет блевать. Вот мы сейчас где-то на уровне 2 литров: еще чуть-чуть — и все порвется».
«Черта» обращалась ко многим независимым фестивалям по всей стране. Большинство из них не готовы общаться с медиа, даже говорить о собственных проблемах.
* имена героев изменены по их просьбе